1

Если подумать, я никогда не нажимаю кнопку остановки в автобусе. Когда надо выходить на остановке, я жду, что кто-то другой нажмет кнопку. В таком случае, непонятно, действительно ли ты хочешь выйти на этой остановке или ты жмешь кнопку под давлением стоящих позади пассажиров.

Я не столь волевой и активный человек – я буду ждать, пока кто-то другой сделает первый шаг. Пускай течение судьбы унесет меня. Вы может быть посмеялись над тем, что «Это лишь кнопка выхода!», но, по-моему, это в точности описывает мою жизнь, некий символ. Такой человек, как я, который ведом толпой, не выйдет из автобуса первым, и он не видит в этом проблемы. Но если никто не нажмет на кнопку, то я, скорее всего, поеду дальше, не сойдя на остановке, которая была для меня.

Те, кто думают иначе, сами нажмут кнопку. На словах это все просто, но почему мне кажется, что в экстренной ситуации можно поступить иначе, чем в обыденной?

А так я отношусь ко всему.

Я не начну действовать.

Я буду стоять как столб и тупо реагировать на происходящее. Я этим напрашиваюсь на то, чтобы впутаться в какое-то происшествие.

Как, например, в это дело. Если бы не Кондо-сан, я ни за что бы не пошел с Кёко-сан на свидание, которое потом обернулось жутким чувством неловкости между ней и мной. Затем, держа в себе это чувство и надежду, что я больше не встречусь с Кёко-сан, я снова принял просьбу Кондо-сана. Официально и беспечно я сел на этот автобус, поскольку нет лучшей замены моей воле, решил я.

– Ну уж нет, Кондо-сан. Я считаю, что не стоит давать Кёко-сан это дело. Я не имею ничего против нее, но думаю, что вам стоит позвонить другому детективу, – я попытался хоть как-то отвязаться, однако Кондо-сан был непоколебим.

– Я хочу поручить это Кёко-сан.

– Почему? Я понимаю, в деле Сатой-сэнсэя вы были под впечатлением от многообразного гения Кёко-сан. Однако, в списке рекомендованных мной детективов вы не найдете ее имя в верхних строчках. Я не хочу сказать, что она слабовата но, без сомнения, она темная лошадка среди детективов. Если действительно есть странные обстоятельства, которые говорят о возможности насильственной смерти Сунага-сэнсэя, то лучше подыскать более подходящего кандидата—

– Я считаю, что Окитэгами-сан – подходящий кандидат… Все-таки она поклонница Сунага-сэнсэя.

– …?

Непонятно, что он этим имел в виду, но его уверенность убедила и меня. Стоит к тому же учитывать, что Сунага-сэнсэй был писателем детективов.

Это несколько предосудительно, но для профессиональных детективов те тайны, что описаны в художественных произведениях, – полная выдумка. К ним относятся весьма пренебрежительно из-за того, что сравнивая их с реальной жизнью, «реальная профессия и работа оказываются не столь привлекательными». Если к классическим шедеврам еще сохранилось уважение, то на современную детективную прозу смотрят косо. Так что Кондо-сан считает, что обычные детективы используют свою работу как отмазку, а Кёко-сан вряд ли так поступит, поскольку она детектив и поклонница Сунаги-сэнсэя.

Это было убедительно, но, когда я отправился в детективное агентство Кёко-сан на следующий день, эта причина показалась мне сомнительной.

Может, не стоит поручать ей дело только из-за того, что она поклонница творчества писателя? И мы не сможем участвовать в деле, пока полиция будет расследовать членов семьи, ведь так? Одна только поездка в коттедж Сунаги-сэнсэя взбудоражила Кёко-сан. Если ей поручить расследовать его смерть, она, скорее всего, не сможет работать спокойно… Мне уже хочется надеяться, что для профессионала своего дела это невозможно. Пока я прокручивал в голове все эти расклады, кто-то уже нажал за меня кнопку выхода. Держа в руках неопубликованную посмертную рукопись Сунаги Хирубэ, я встал с сиденья и вышел из автобуса.