5

Покинув агентство Окитэгами, я сразу же заказал у Кондо-сана все произведения Сунаги Хирубэ.

– Хорошо. Полагаю, я успею собрать все к завтра. – отрапортовал Кондо-сан.

– Спасибо, надеюсь я вам не обуза. Кроме того, нужны книги, которые сейчас уже не найти в книжных.

– Их пруд пруди на полках в коттедже автора.

– Ах да. Они будут кстати. Было бы долго заказывать их по почте… Похоже, все книги уже скоро будут у нас.

Наверняка, Кёко-сан будет недовольна тем, что ей придется возвращать все эти книги. Не может такого быть, что тогда у нее не созрел план по изъятию всех работ Сунаги. (Небось идея появилась после разговора со мной – прихватить побольше книжек из коттеджа.)

– Уж простите меня, Кондо-сан. На это уйдет какое-то время.

– Не переживай, я сам изначально предложил эту абсурдную затею. Якусуке, я правильно понимаю, что Окитэгами-сан взялась за это дело?

– Да, хоть это меня немного удивило… Она не та, кто берется за дела, длящиеся больше одного дня. Как вы и предполагали, она настоящая поклонница Сунаги-сэнсэя.

– Так уж вышло, что Окитэгами-сан читает произведения Сунаги-сэнсэя, а такого детектива я и искал.

– Э? Правда, что ли?

– Нет, просто я так решил. Все-таки, вела она себя как его ярая поклонница.

– ? ….Хм.

Мне показалось это несколько странным, но прежде чем я смог уточнить, что он имел в виду, Кондо-сан поспешил спросить:

– А что сейчас делает Окитэгами-сан? Если получится, я смогу передать все книги Сунаги-сэнсэя к концу дня…

– Сейчас почти вечер, так что она скоро пойдет ко сну… А разок задремав, она забудет все прочитанное. Я предложил ей поспать и с утра взяться за работу.

Так, к началу работы она уже будет отдохнувшей и подзарядившейся. Это расписание на завтра будет в самый раз.

– Вот, значит, как? Однако, Якусуке, ей придется осилить огромную кипу книг Сунаги-сэнсэя… Она выдержит такой объем работы в таком режиме?

– Выдержит. Я уверен. Однако, как я узнал, это лишь один из вариантов плана.

– Один? А есть еще?

– Не знаю, мне она не сказала. До определенного дня это должно оставаться конфиденциальной информацией.

– Хм… Что ж, это девиз детективного агентства Окитэгами. Видимо, мы, как клиенты, не узнаем деталей раньше назначенной даты. Это может прозвучать банально, но не может ли быть такое, что Кёко-сан просто-напросто забудет детали своего плана?

– Нет, важные детали она пишет на своей руке. Не думаю, что стоит за это волноваться… Она точно запишет такой важный план где-нибудь на своем теле перед сном.

– Понятно. Так вот как забывчивый детектив обходит свою слабость.

– Кстати, Кондо-сан, я говорил уже об этом с Кёко-сан, но спрошу вас. Что вы думаете?

– М? Ты про что?

– Была ли смерть Сунаги-сэнсэя самоубийством или же нет. Хотя даже если Кёко-сан решила на данный момент, что это самоубийство, я сомневаюсь в том, стоило ли убеждать ее в этом. Я переживаю, что неправильно интерпретировал ваше мнение, и что я проявил неуважение к покойному Сунаге-сэнсэю.

– …Я говорю от чистого сердца, что, даже если это и правда, мы не можем отвернуться от нее. Мне не понравится, если мы не сможем расчистить эту муть.

– …

– К тому же, ты не проявляешь никакого неуважения к писателю, говоря о самоубийстве. Разумеется, мотив самоубийства зависит от определенных обстоятельств… И если возможно отыскать мотив в его работах, то я положусь на Окитэгами-сан, как бы неэтично это бы ни было.

– Я понял. Я передам это завтра Кёко-сан. – я повесил трубку.

Вот только от этих слов понятнее мне не стало. Мнение Кондо-сана, что я не топчу честь писателя, говоря о самоубийстве, было весьма разумным. Если изучить историю, то существовало много писателей, покончивших с собой, но непонятно только какой период он имел в виду.

Такая точка зрения естественна для главного редактора, а вот читатели обязательно начали бы горевать о печальной судьбе писателя, восхвалять и чествовать его. Но, какая бы причина смерти Сунаги-сэнсэя не была бы истинной, вряд ли хоть кто-нибудь одобрил бы самобуийство.

Тем не менее, сейчас нет доказательств отсутствия у него суицидальных наклонностей, так что Кёко-сан обязана прочесть все его произведения, а затем выяснить правду в посмертной рукописи.