8

Работа, состоявшая в том, чтобы следить за Кёко-сан, – восхитительное занятие, вне всяких сомнений. Мне понравилось то, что не нужно было много думать или читать. Вообще-то, мне несказанно повезло. Побывав много раз подозреваемым – второстепенным персонажем – , я оказался здесь.

Интересно, что мысль о моем успехе настигла меня, когда я написал клятву на правой руке Кёко-сан. Правая рука. После увольнения из лаборатории Сарасина, я оказался на месте помощника великого детектива.

На месте Ватсона.

Поскольку детективы – это любимцы богов преступлений, роль Ватсона для обычного человека – лучшая из лучших. Кроме как повышением, это ничем нельзя назвать.

Разумеется, когда тайна смерти Сунаги-сэнсэя будет раскрыта, контракт потеряет силу, и я станут обычным членом общества. Я постоянно возвращаюсь к этому варианту А (хотя, может это вариант Б или В)… Но будь что будет – сейчас ничто не могло испортить моего настроения.

Все-таки сейчас я должен концентрироваться на одном.

Какая работа мне ни предстоит, я буду делать ее с ней.

Перевод: я должен был следить за тем, как Кёко-сан, сидевшая передо мной, читает. Кёко-сан не обратила на меня никакого внимания и приступила к чтению первой работы Сунаги Хирубэ.

Название гласило: «Убийство на дне».

Книга была опубликована сорок пять лет назад. Заглавие и дизайн шероховатой книги вызывали ощущение классической детективной истории. Моим первым знакомством с творчеством Сунаги Хирубэ была книга «Дела детектива Мейко». Я представлял себе его как популярного автора романов для молодежи, так что такой классический стиль мне был в новинку… Честно говоря, помимо этого я ничего не знал ни о карьере Сунаги-сэнсэя, ни о его стиле.

– Интересно. Пока к нему не пришла известность, он набивал руку, писав, главным образом, детективы. Это прозвучит невежливо, но правда ли, что ему не удалось дебютировать в период расцвета жанра?

Я рассуждал, просматривая список Кондо-сана. Так-так, я нашел его первое произведение.

– Он дебютировал в тридцать лет… как я понимаю. Для писателя это слишком рано или слишком поздно?

– Пожалуй. Стоит уточнить, что тридцатилетний Сунага-сэнсэй скрыл свой возраст на момент первой публикации, поскольку счел себя слишком молодым для жанра серьезного детектива. Подобный ход мысли характерен для юных людей, хотя я допускаю, что пожилой автор Сунага Хирубэ в момент своего дебюта считал себя молодым.

– То есть, это похоже на то, как Сатой-сэнсэй рисует сёнэн-мангу под мужским псевдонимом?

– Не могу говорить за эту Сатой-сэнсэй, но, вероятно, это иной случай. – Кёко-сан ответила на мой вопрос, пока переворачивала страницу.

Прерывать процесс чтения разговором было бы не лучшей идеей, поэтому Кёко-сан умудрилась быстро мне ответить. Кстати, она только начала читать книгу, а дело уже склонялось к закату. Чтобы Кёко-сан не заснула, мне надо было поддерживать разговор… Скучная беседа только сильнее бы клонила ко сну.

– Понятно. Чтобы не казаться молодым, он выбрал себе столь архаичный и странный псевдоним.

– Сунага Хирубэ – это настоящее имя. – возразила Кёко-сан.

– Что? Такое странно— То есть, оно такое оригинальное. Я был уверен, что это псевдоним…

Вообще, кто я такой, чтобы критиковать имена других людей, когда родители назвали меня так[✱]Имя Якусуке (厄介) может читаться как «хлопоты, помеха» и содержит иероглиф для «невезение».…

– Кёко-сан, какую книгу Сунаги-сэнсэя вы прочли первой?

– Банальное чтиво, но это был «Извивающийся бог».

Я не понял, что она имела в виду под «банальным чтивом», но мне показалось, что я знал эту книгу. Не читал, но слышал, что есть одноименный сериал с известным актером в главной роли. Видимо, книгу экранизировали.

– Да, я когда-то видела его. Скажу честно, я фанатела по нему, но ничего не могла с собой поделать. Посмотрев его, я скопом купила все книги Сунаги-сэнсэя… – Кёко-сан рассказывала это с улыбкой на лице.

Как в старые добрые дни. Должно быть, для Кёко-сан это было дорогое ей время.

– Ч-Что вас так привлекло в работах Сунаги-сэнсэя, Кёко-сан? Довольно странно видеть детектива, любящего детективные истории… Кстати, поэтому Кондо-сан и обратился к вам с этим делом.

Кроме этого, Кондо-сан говорил, что из-за произведений Сунаги-сэнсэя Кёко-сан решила стать частным детективом. Получается, что этот писатель продиктовал ее судьбу.

Но, какие бы дифирамбы не воспевали этому автору детективов, сложно представить, что Сунага Хирубэ настолько влиятельный писатель. Хороший он или плохой человек, работающий ради удовольствия читателей, с корыстными или бескорыстными целями, его авторский стиль не имел такого влияния, чтобы дать цель кому-то в жизни, изменить судьбу мира или даже помочь выиграть приз в скачках. Может, в честь него и назовут премию, но сам он премию не получит. Он такого рода писатель.

– Я люблю творчество Сунаги-сэнсэя по простой причине. Сунага-сэнсэй всегда смотрит в лицо жизни.

– В лицо жизни…?

– Разумеется, он всего лишь автор детективов, и как человек он смертен. Но он никогда не плевал на жизнь. В мои подростковые годы его стиль меня покорил.

– О… – столь ревностная речь меня удивила, но мне такие мысли не приходили в голову, поэтому я не кивнул в согласии.

Я решил, что каждый извлекает что-то свое из книг. «Детектив Мейко» доставил мне удовольствие как молодежная книга, но я не размышлял о таких вещах как жизнь и смерть. Кёко-сан не заботило мое мнение, и она продолжила:

– И это показалось мне странным. С чего бы Сунага-сэнсэю, который так ценил жизнь, совершать самоубийство? Я не могу поверить, что у него была хоть какая-то причина на это.

Услышав это, я забеспокоился. Кондо-сан предложил это дело Кёко-сан потому, что она поклонница работ Сунаги-сэнсэя. А со слов Кёко-сан, именно по этой причине она не станет официально расследовать его смерть. Я мысленно сжался от нервозности.

Как поклонница, она расследует его смерть на предположении, что его смерть не была самоубийством. Какие бы не предпринимались шаги, чтобы поклонник читал сотню книг – где такое можно представить? Зачем читать свыше самых необходимых книг?

Я тоже, бывает, чересчур увлекаюсь какими-нибудь книгами и поглощаю большое их количество за раз. Видимо, Кёко-сан обратила внимание на мои размышления, потому и стала объяснять:

– Я припоминаю, насколько мне позволяет память, что за всю свою успешную карьеру Сатой-сэнсэй брал отпуск лишь два раза.

Услышав это, я заглянул в список.

Действительно, есть промежутки между 20-м и 23-м годом и 27-м и 30-м. Почему-то за это время он не опубликовал ни одной книги.

– Конечно, в тот период его издания в бумажном переплете стали превращаться в франшизы, так что сомнительно, что это заставило его приостановить работу. Позднее, в своем эссе Сунага-сэнсэй писал, что в первый раз он исчез из-за кончина матери, а во второй раз – из-за кончины отца.

– Он утверждает, что носил траур?

– Да, именно так. Или же он был так подавлен, что не мог взяться за перо.

Я готов был поверить, что смерть родных шокировала человека, который стал уважаемым членом общество за двадцать лет карьеры, настолько, что это отразилось на его работе. Но неужели эти новости были настолько шокирующими, что он сделал два трехлетних перерыва? Может быть, сказалось его «уважение к жизни», хотя все равно странно.

– Немного странно. – промолвила Кёко-сан, глядя в книгу. – Из прочитанных мною книг, которые я помню, я не помню ни одного персонажа, который бы покончил жизнь самоубийством.

– Что…? Н-Ни одного?

– Да, ни одного. Ни второстепенного персонажа, ни упоминаемых вскользь… Создавалось впечатление, что Сунага-сэнсэй намеренно избегал этой темы.

– …

Эти слова заставили меня задуматься.

Возможно ли такое? Я понимаю, например в серии «Детектива Мейко», где он избегал хоть какого-то упоминания мертвых и смерти в принципе… Но чтобы во всех своих работах?

– Разумеется, у каждого правила есть исключения. В разговорах персонажей проскальзывают имена исторических фигур, которые наложили на себя руки. Однако, никто не говорит о том, как они ушли из жизни.

– Это несколько…

Может это лишь совпадение, но его стоит рассмотреть. Подобное совпадение, конечно, все еще возможно в карьере обычного писателя, но Сунага-сэнсэй – уважаемый автор детективов. Возможно ли такое, чтобы автор детективов ни разу не использовал слово «самоубийство»? Это также сложно, как и для обычного писателя избежать слова «наука» во всех своих трудах. Самоубийства, замаскированные под убийства и убийства, замаскированные под самоубийства. Как автор может избегать подобных штампов сорок пять лет…?

– Нет, делать выводы еще рано. Возможно, что-то моя память подводит меня. Чтобы убедиться в этом, я и читаю все работы Сунаги-сэнсэя.

– Вы предлагает попросить Кондо-сана конвертировать последние работы Сунаги-сэнсэя в электронный формат, а потом отсмотреть каждую страницу…?

– Самоубийство, суицид, сеппуку, самоумерщвление, вскрытие вен. Подобных выражений бесчисленное количество. Я не могу рассматривать структуру каждых выражений, как и отыскивать нужные слова в одиночку. А такой способ надежнее.

– В-Вот оно как?

Я тут же подумал, что это могло стать главным аргументом против версии самоубийства. Получается, что эти шаги она предприняла вчера.

– Верно. Я вчера высказала гипотезу, что «Сунага-сэнсэй не мог покончить с собой», но я признала, что «этого недостаточно, и что версия самоубийства имеет место быть». В любом случае, следовало провести тщательный анализ.

В этот момент до меня дошло. Это некий детективный парадокс, точнее, парадокс доказательства противоположных теорий.

Нет, Кёко-сан решила провести анализ текстов, а здесь этому нет места… Читать все сто книг мне казалось пустой тратой времени… Но может у Кёко-сан были свои взгляды.

– Кстати говоря, моя любимая работа Сунаги-сэнсэя – «Дела детектива Мейко», первая книга в серии «Детектив Мейко».

– ЧТО?!

Кёко-сан упомянула это вскользь, на что я среагировал невероятно громко. Более того, удивительно, что из всех книг Сунаги-сэнсэя, она выбрала ту единственную, что я читал. К посмертному произведению она отнеслась со всей строгостью, но, когда она назвала свою любимую книгу, я был несравненно счастлив найти единомышленника. Хотя я не был таким уж поклонником Мейко…

– Это так. Не такая успешная серия, как вызывающие «Блистающий шармом» или «Побег старшего брата», или гротескный «Грудь над животом»… Но сегодня я уделю внимание и ей. – сказала Кёко-сан и закрыла «Убийство на дне».

– О, вы хотите сделать перерыв? Я, если что, готов поболтать. Извините.

– Нет, не стоит меня баловать. Благодаря вам, я, наоборот, быстрее прочла эту книгу.

– Д-Да что вы?! – удивленно воскликнул я.

С того момента, как она взяла в руки книгу, и часа не прошло. Даже когда она сказала «Благодаря вам», я думал, что мой разговор лишь замедлил ее чтение. Может таким темпом ей удастся покончить со всей сотней книг?

– Не стоит бежать впереди паровоза. Я читала «Убийство на дне» уже много раз, а сейчас я листала его на максимальной скорости… Книги, которые я не читала и которые забыла, будут читаться гораздо медленнее.

Я все это помнил, и все же, когда Кёко-сан положила эту тонкую книжку на гору остальных, я понял, что подниматься нам еще долго.

– В таком случае, Какусидатэ-сан, почему бы вам не расположиться на диване? Нас ждет долгий путь впереди… Достаточно того, чтобы я не спала.

Звучало логично, но мне было бы стыдно лежать перед Кёко-сан, которая собралась бодрствовать всю ночь. Она, тем временем, взяла в руки вторую книгу.

Осталось еще девяносто девять книг. Битва великого детектива только началась.