Глава 3.4 Его настоящее лицо
Глава 3.4 Его Настоящее Лицо
Акт обмана других влечет за собой определенную цену.
Кто платит долг? Те, кто делает из этого карьеру, конечно. Жалкие лжецы, которые преуспевают в постыдном действии, направляя других к совершению поступков по своим собственным эгоистическим причинам.
Если признаться, то Феодор был хорош в этом. Хотя он тщательно спланировал свои действия, чтобы казаться незаметным, или, скорее, потому что так оно и было. Он был в идеальном положении, чтобы действовать так, как ему хотелось.
Но всему есть предел. Пока он жив, Феодору тоже когда-нибудь придется принять наказание за свою глупость. Его суждение будет принадлежать только ему одному, и он будет беспомощен, чтобы избежать наказания.
Все это говорит о том, что Феодор самым эффектным образом простудился.
— Угффф…
Ему казалось, что весь мир вокруг него вращается и трясется. Что-то прилипло к его горлу изнутри - тяжелая струйка, которой не должно было существовать. Забравшись глубоко в постель, он медленно перевернулся на другой бок. Мир резко содрогнулся и перестроился, но так же быстро соскользнул обратно в свое бесконечное извилистое падение. Это было похоже на то, как будто он лежал на одной из тех вращающихся тарелок, которые можно увидеть на карнавалах.
Смутно задаваясь вопросом, действительно ли весь остров уже начал тонуть, а он этого не замечает, Феодор потянулся за тонкой салфеткой. Он издал жалкий звук, высморкавшись, и бросил только что наполненную слизью ракету в направлении мусорной корзины.
Конечно, он промахнулся.
Не имея сил даже на то, чтобы подтянуться и поднять её, Феодор закрыл глаза, окутанные бесформенной массой озноба и тошноты. Сонливость, в конце концов, подкралась к нему, требуя своего.
Ему приснился сон.
— …Ну, вот оно. Мир не так плох, как ты думаешь…
— …Поверь мне, Фео. Я живу здесь дольше, чем ты, и видел гораздо больше вещей…
— Старший брат.
Феодор смутно моргнул и открыл глаза, разбуженный собственным слабым голосом. Над ним парил расплывчатый силуэт, каким-то образом знакомый и в то же время незнакомый. — А это еще кто? Это… Это ты, Тиат?..
— Нет, извините.
Его глаза постепенно сфокусировались. Солнце уже давно зашло, и поэтому его комната была мрачной, лишь тускло освещенной мерцающими лампами. Тем не менее, Феодор мог различить бледно-фиолетовые волосы, мягко колышущиеся над ним.
— …Панибаль?
— Вы правы, — Ответила она, ее голос и выражение лица были отстраненными. Она выжала воду из мокрой тряпки своими тонкими пальцами и положила ее ему на лоб. Свежее прохладное ощущение встряхнуло бесчувственный мозг Феодора, вернув ему способность мыслить.
Панибаль Нокс Катена. Солдат с самой странной личностью. Она проводила дни в своем собственном темпе, не выказывая окружающим никакого очарования или привязанности. Даже когда у остальных троих было свободное время, Феодор редко видел ее с ними. Было трудно понять, что у нее на уме, даже когда он слушал ее и наблюдал за выражением ее лица.
Из-за того, как трудно было просто начать разговор с ней, она, естественно, была далека от других. С другой стороны, она обладала таинственным качеством дружелюбия, до такой степени, что могла незаметно подкрасться к окружающим, прежде чем они ее заметят, и все воспринимали ее странности как нечто совершенно нормальное.
Она, как и Тиат с Коллон, должна была умереть на поле боя через три месяца.
— Хотя это и не совсем награда, как вы могли подумать, но я приготовила для вас небольшой обед, — Сказала Панибаль. — Вы голодны?
Она взглянула на стол, стоявший рядом с кроватью Феодора. Он проследил за ее взглядом и увидел там маленькую корзинку. Неуверенно приподнявшись, он открыл корзину и увидел маленькие треугольнички сандвичей, упакованные в нее.
— Лакеш сделала это, — сказала Панибаль. — Сказала что-то насчет того, что это "Извинение за то, что было раньше". О, еще она постирала и передала вам куртку.
— Понятно… — Феодор потянулся за одним из бутербродов и положил его в рот.
О-Ого?!
Он дернулся вверх, эйфорическое ощущение растаяло от кончика языка до самого тела. Даже несмотря на то, что холод испортил его вкусовые рецепторы, Феодор мог сказать, что это было чрезвычайно вкусно; нежный, мягкий вкус, созданный заботливыми руками, полностью отличающийся от пресных блюд, которые он всегда ел в столовой. Еда, созданная девушкой-лепреконом, сделанная так, чтобы быть максимально подходящей для вкуса Беса. Тот факт, что это было так вкусно, означал, что она полностью понимала его предпочтения.
О, черт побери. Он чувствовал себя так, словно каким-то образом проиграл.
— Вы знаете, — Непринужденно сказала Панибаль, глядя, как он с аппетитом поглощает сандвич. — Я впервые вижу вас без очков. Должна сказать, что это производит совершенно иное впечатление.
Феодор оторвал взгляд от бутербродов и встретился с ее изучающим взглядом. Да, я не ношу очки в постели. Он мысленно вздохнул, осознав, в какое неприятное положение попал.
Конечно, в самих очках не было никакого подвоха или хитрости. Скорее, они служили для Феодора ментальным переключателем-ключом к его самогипнозу, так сказать. Сосредоточившись на том факте, что он их носит, он мог продолжать вести себя как идеальный образцовый солдат.
Если только ему не нужно было думать о чем-то особенном, пока он носил очки, он мог быть уверен, что его недостатки не просочатся наружу и он сможет продолжать скрывать свою истинную природу. И наоборот, когда очки будут сняты, его истинные чувства и желания легко проявятся на лице.
— …Я выгляжу естественно угрожающе, понимаешь? Я скрываю это, чтобы не беспокоить других людей. — Феодор отвернулся, чувствуя, как его лицо исказилось от досады. Он взял еще один бутерброд и сделал укус. — И вообще, зачем ты здесь?
— Чтобы заботиться о вас, — Легко ответила она. — Сначала мы собирались прийти вчетвером, но потом поняли, что вы слишком разволнуетесь, если мы все соберемся в вашей комнате. Поэтому мы решили сделать выбор с помощью лотереи, и я оказалась тем счастливчиком, которая пришла вас навестить.
А, понятно. Он оценил их заботу. Что же касается результатов лотереи, то он втайне был благодарен и за это; к счастью, здесь была рассудительная и спокойная Панибаль, а не шумная и энергичная Коллон. "Не то чтобы я ее недолюбливал, но с ней определенно было бы гораздо труднее мириться".
— …Я одолжила ключ у управляющего, когда рассказала ему о вашем положении, — Сказала Панибаль. — Кстати, я слышала, что вы не любите, когда в вашей комнате находятся другие люди.
— Ах, это? Ну… — Феодор изобразил неопределенный смешок, продолжая жевать бутерброд. — …Это потому, что тут такой беспорядок. Это очень неловко.
— Да, конечно… кажется, у вас тут кое-что валяется. — Она оглядела его комнату, и даже на ее типично стоическом лице отразилось легкое потрясение.
— Ха-ха, не смотри слишком пристально. — Феодор слегка почесал щеку, смущенно скривившись. — Раньше это была комната в общежитии, которую делили несколько людей, но теперь, наверное, все выглядит иначе, не так ли? Я получил свою собственную комнату, как только меня повысили до четвертого офицера. Это наполовину странная история, но…
— Ну, насчет этого я ничего не знаю. Если бы мне пришлось подвести итог в нескольких словах… это очень рассчитанный беспорядок, я полагаю? Лес, который скрывает деревья. — Она слегка рассмеялась. — Знаете, очень трудно спрятать что-то в таком месте, где раньше все было прибрано. Если бы кто-то обыскал вашу комнату, он бы сразу же нашел то, что искал.
Он неопределенно кивнул, пытаясь дотянуться до третьего бутерброда.
И тут до него дошел весь смысл ее слов. Он замер, во рту внезапно пересохло, аппетит пропал. — А ты кто такая…
— Пока вы спали, я подумала, что могла бы немного прибраться. И Смотрите-ка, я нашла кое-что очень удивительное!
Сердце Феодора дрогнуло в груди.
— Внутренние документы, принадлежащие крылатой стражи, конфиденциальные вещи, о которых кто-то в вашем положении не должен знать.
Шестеренки, жужжащие в голове Феодора, резко сдвинулись. Его искусно сделанное и легкое выражение лица, подобающее скромному четвертому офицеру, исчезло как по волшебству, сменившись жестоким и диким существом, выпрыгнувшим из-под разбитого панциря. Блеск в его глазах резко исказился, превратившись в звериную ярость, и он оскалил пасть, обнажив клыки.
В то же самое время его тело пошевелилось. Забыв, что он должен быть почти недееспособен и прикован к постели из-за высокой температуры, Феодор вскочил с постели, отбросив одеяло, и тем же движением схватил Паниваль. Его пальцы сомкнулись вокруг ее шеи, и он притянул ее к себе.
Бах!
Она вскрикнула, когда он швырнул ее на кровать. Лампы задрожали, и весь мир задрожал.
— …О. Я удивлена, — Ошеломленно пробормотала Панибаль. Она была полностью парализована, не в силах пошевелиться. — Это было довольно опрометчиво. То, как ты отошел в сторону и напал на меня, пока я не была начеку.
В ее голосе не было ни капли страха. Феодор не мог понять, испугалась она или рассердилась. Она просто посмотрела на него, моргая от чистого изумления.
— …Что ты знаешь?! — Прорычал Феодор, опустив свое лицо к ее лицу, пока их носы почти не соприкоснулись, и единственное, что отразилось в ее глазах, было его лицо. — И как много ты уже выяснила?
— То, что я сказала. — Панибаль кашлянула. — Этого достаточно, чтобы понять, что ты копаешься в самой секретной информации крылатой стражи. Кроме того, я только что узнала о твоем истинном лице то, о чем больше никто не знает. Твое честное поведение было не так уж плохо, но …
Она ухмыльнулась. — У того Феодора, на которого я сейчас смотрю, есть такое дикое очарование, понимаешь? Это довольно приятно, если можно так выразиться.
— Иди к черту. — Феодор сильнее напряг руки. Лицо Паниваль исказилось от боли.
— Ах… Это больно. — Она медленно вздохнула. — Тиат и остальные очень честны. Они росли прямодушными, окруженными любовью и заботой. Вот почему они так абсолютно слепы к двуличным людям, особенно если такой человек хотя бы улыбается в их сторону… Но это то, что я тоже люблю в них.
— Что ты хочешь этим сказать? Выкладывай все это.
— Что я чувствую себя немного иначе. — Панибаль легонько похлопала его по тыльной стороне ладони. "Расслабься немного, - вероятно, это она имела в виду. Феодор проигнорировал ее, сжимая руки еще крепче. Она закатила глаза и пожала плечами - Ну, хорошо".
— Я думаю, это такие вещи, как романтика или щенячья любовь… нам не подходят. Все эти вещи - это… черты, которые принадлежат расам, которые могут… создавать, воспитывать потомство. — Она болезненно выдохнула. — Мы, которые появляются и исчезают естественным образом… можем только притворяться…
— Меня это не волнует.
В ее глазах появилось раздражение. — Ты спросил: "Что ты пытаешься сказать", да? Я уже… пытаюсь ответить. — Панибаль сделала еще один слабый вдох. — Тиат… питает к тебе глубокую привязанность. Лакеш … уважение и привязанность. Коллон… тоже интересуется тобой. Три члена моей семьи… были похищены парнем, за которого ты себя выдаешь. Так что мое расследование… это естественная вещь... не так ли?
"…Такая чушь".
"Значит, это будет шантаж? Ты хочешь, чтобы я вел себя как дурак? Хорошо, я так и сделаю. Хочешь, чтобы я все это спрятал? Я сделаю это всеми возможными способами. Мы будем идти все дальше и дальше, пока наконец мне не придется сделать что-то невозможное. Когда я потерплю неудачу, вы без раздумий продадите меня властям. Это, прежде всего, то, чему я не позволю случиться".
Феодор Джессман — бесенок.
В далеком прошлом бесы были расой, которая, как говорили, обладала способностью обманывать, манипулировать и развращать сердца Эмнетуайт с помощью силы, заключенной в их глазах. Общеизвестно, что за последние несколько столетий они утратили эту способность. На самом деле, среди живущих сегодня бесов, которые все еще обладают такой силой, она была ослаблена до такой степени, что не может сравниться с тем, на что была способна их раса в прошлом. Даже прежняя степень силы Беса была давно забыта живыми.
Феодор наклонил голову так, что расстояние между ними стало таким маленьким, что их лбы практически соприкасались. Странный свет исходил из его глаз.
— Ты же мой друг. Правильно?
— Н-Ннн…
Как современный бесенок, Феодор тоже унаследовал лишь малую часть силы, несравнимую с той, которой обладали его предки. Это было связано с несколькими ограничениями: во-первых, область вокруг него должна была быть достаточно темной, чтобы никакой лишний свет не мог разбавить его собственный. Во-вторых, жертва должна была смотреть ему в глаза на таком расстоянии, что она, вероятно, могла чувствовать его дыхание на вкус.
Даже когда эти раздражающие условия были выполнены, результат оказался удручающе скромным. Он не мог свободно заставить свою жертву делать то, что он хотел. Он мог только внушать им некоторые вещи; в данном случае внушение - чувствовать себя так, как будто человек перед вами - близкий союзник.
***
— И как же мне пользоваться этой штукой?
В детстве Феодор часто ворчал и жаловался родителям на свою силу. Ему хотелось чего-нибудь покрепче, поярче. Если сила не имеет никакой практической цели, то это ничем не отличается от того, что у него ее нет с самого начала.
Его брат однажды изо всех сил старался утешить его во время одного из таких моментов. — То же самое и с нами, все наши силы ушли. Ну и что с того? Разве это не нормально? Слабая сила означает, что у нас нет необходимости ее использовать, верно? Другими словами, даже нам, бесам, больше не нужно полагаться на свои агрессивные силы! Ты можешь найти друзей только с доверием и честностью!"
Это был ужасный аргумент, достаточный, чтобы его мать и отец разразились презрительным смехом. Но даже тогда Феодор был согласен с этой логикой. Именно потому, что он так глубоко восхищался человеком, которого называл «Старшем братом», который с широкой улыбкой признавал, что его сила исчезла, Феодор мог вести себя так, как будто это было верно и для него самого.
Да, тогда он думал, что так оно и останется.
***
Прошло достаточно времени, чтобы Феодор медленно перевел дух. Он никак не мог привыкнуть к своей силе. Шансов проверить его всегда было мало, поскольку он никак не мог предвидеть, какой результат может получиться. Следовательно, он рассматривал это скорее, как последнее средство, чем как козырь в рукаве. Если для него все уже было кончено, то Феодор решил, что у него нет причин хотя бы не попытаться. Но…
"Я все испортил".
Если бы он был прав, он бы знал это наверняка. Их закрытые глаза и общие взгляды должны были вызвать ощущение, похожее на горку, где его воля перетекала в нее. Однако то, что Феодор чувствовал сейчас, было ощущением потери, похожим на опрокинутое ведро на вершине горы из песка.
Катастрофа произошла исключительно из-за его собственного нездоровья. Его концентрация, несфокусированное зрение и азартная игра в условиях, когда успех уже был труден, все это вместе взятое создавало неизбежный результат.
Неужели на этом все закончится для меня? Прямо здесь, прямо сейчас?
Феодор Джессман - один из тех, кто выжил в Элписе. Короче говоря, он выжил в стране, которая в прошлом была врагом Регула Эйра. Само по себе это не было большой проблемой. Его личность была зарегистрирована в реестре крылатой стражи, так что они сразу же узнают это, просто взглянув на его досье.
Однако это был совершенно другой вопрос, если его подозрительные действия в крылатой страже быдут раскрыты. Быть выжившим Элписом означало быть остатком Элписа. Как оставшийся в живых человек из страны, которая пыталась уничтожить мир, он мог быть представлен как человек, который все еще угрожает миру.
Более того, самой тревожной частью этой интерпретации было то, что она не была неправильной. По правде говоря, Феодор был теперь жив, чтобы подвергнуть весь мир опасности. Его фальшивая маска честности, его успешная карьера в крылатой страже — все было посвящено этой единственной цели. И все же, споткнуться в такой момент!
Есть ли у меня еще шанс сбежать? Мозг Феодора бешено работал, он смотрел на дверь. Как насчет того, чтобы сбежать прямо сейчас, аж до самого Лайелла? Тропинка там сложная, поэтому тем, кто не знаком с ней, будет трудно идти прямо. Они не смогут так легко преследовать меня.
"…Нет. Есть более простой способ". Он посмотрел на извивающегося под ним Лепрекона. "Я могу прямо сейчас заткнуть Панибаль рот. Во всяком случае, она не живое существо, так что никому не будет больно, если она умрет, чтобы сохранить свое молчание. Разве это не хорошая и удобная история?"
Он начал понемногу сжимать пальцы. "Сделай это. Сделай это, Феодор. Все равно рано или поздно все исчезнет, не так ли? Просто убей одного человека раньше времени. Счет твоих грехов в конце концов не изменится. Не сомневайся. Ради своего благородного дела! Ради всего мира! ДЛЯ БУДУЩЕГО! СДЕЛАЙ ЭТО!
— …Не могу… Дышать…
Панибаль застонала, не в состоянии хоть как-то сопротивляться. — Ослабь … свою хватку… неужели ты не можешь, Феодор? — Еще до того, как она закончила, его хватка ослабла. — Немного лучше… мм, как бы это сказать… если мы будем продолжать говорить, когда наши лица так близко… это немного смущает. Если ты можешь, почему бы не отступить немного?
Феодор оценил обстоятельства. Они лежали на кровати в темной комнате, почти обнявшись. Они страстно смотрели друг на друга, в известном смысле этого слова, на расстоянии, где соприкасались кончики их носов.
"Я понял. Теперь, когда я это заметил, это правда выглядит очень странно. Если бы кто-то вошел прямо сейчас, он, вероятно, не стал бы слушать никаких оправданий, которые я мог бы предложить".
— Если ты хочешь забрать мой первый поцелуй… ну, не то чтобы эта мысль никогда не приходила мне в голову…
— Все еще можешь шутить. — Феодор ткнул Панибаль пальцем в лоб, отходя от нее.
— Хм? — Панибаль бросила на него слегка растерянный взгляд. — Я что, пошутила?
Она встала, потянулась и разгладила свою взъерошенную одежду. Пока она массировала шею, Феодор отодвинулся и сел на край кровати, которая заскрипела под его тяжестью.
— Если бы мои моральные устои рухнули из-за моих отношений с тобой и другими, тогда я бы взял на себя ответственность за это. До сих пор я притворялся образцовым солдатом с безупречной моралью, так что не хочу никаких досадных слухов об этом. Кроме того…
Да что же я такое говорю?
Феодор не понимал, что он делает. Он не только упустил возможность держать Панибаль в постоянном молчании, но и теперь она вышла из-под его контроля. Вероятность того, что его немедленно поймают, если он попытается сбежать, росла с каждой секундой. В общем, у Феодора, скорее всего, больше не было будущего в армии.
Но даже в этом случае он не мог не продолжать говорить. — Я ненавижу людей, которые не дорожат собой.
— А… понятно. Это вполне понятно. — По какой-то причине Панибаль выдавила из себя усмешку. — Тем не менее, даже если это не является проблемой в военной дисциплине, совершение немного извращенных вещей против своего товарища и подчиненного под вашим командованием, а затем отступ в последний момент… это было бы совсем другое дело, если бы оно повлияло на эффективность оружия…
— Ты ведь должна быть первоклассным солдатом, не так ли? Почему бы тебе не поторопиться и не начать следовать правилам, как солдаты?
Панибаль рассмеялась. — Понятно, понятно! В этом отношении обе ваши стороны одинаковы, да? Так вот вы какой на самом деле?
— Не особо. Я говорю это не из чувства этики или морали. Просто так легче поддерживать видимость приличия.
— Судя по вашим словам, это, вероятно, правда. — Она прикрыла свои смешки рукой, но даже не попыталась приблизиться к нему. — Я чувствую, что наконец-то вижу под этой маской. Вы… как бы это сказать… вы честны, но не прямолинейны.
— И что это должно означать?
— Вы очень симпатичный. Если это ваше настоящее лицо, то я могу доверить вам безопасность моей драгоценной семьи. В конце концов, мне этого вполне достаточно.
— …Какого черта? — Феодор не мог принять такое нелепое заявление, — Не неси чушь. Ты ведь видела раньше, не так ли? Какую тайную личность я скрываю?
— О, Конечно, так и есть. Вы меня удивили. — Панибаль кивнула. — Я и не подозревала, что за вашей добродушной улыбкой скрываются такие невероятные клыки.
— Я очень опасный человек. Неужели ты этого не понимаешь?!
— О, наверное. Я представляю себе, какой начнется хаос, если военная полиция когда-нибудь узнает об этой вашей стороне.
— Если ты понимаешь, то… — Феодор потер голову. Теперь, когда он больше не сражался, к нему подкрадывался призрак усталости. — Почему ты больше не боишься меня?
— Потому что я еще не слышала вашей истории, — Сказала Панибаль. — Так чего же вы хотите? Что вы пытаетесь сделать? Что же вы за человек в конце концов, чтобы зайти так далеко, скрывая свою личность все это время? Я так много хочу узнать о вас, и я не смогу прийти к какому-то выводу о том, стоит ли мне опасаться вас, пока не узнаю все.
— А, так вот оно что. Хорошо. — Он снова кивнул. Он чувствовал, что эта логика была где-то искажена, но он не был уверен, как и где именно. Во всей этой суматохе казалось, что жар его лихорадки вернулся, и мысли с трудом поспевали за его ртом. — Ну, я… Я изучал тайну секретного оружия все те годы, что провел здесь. Козырная карта крылатой стражи, которую они постоянно использовали, чтобы остановить каждое вторжение Теймера.
— Ты имеешь в виду нас.
— Да. Так мне кажется. Наконец-то я нашел то, что искал…
Его мысли продолжали кружиться в голове, пока он балансировал на грани отключения, снова и снова, снова и снова, безостановочно вращаясь. Он сам, его прошлое, его цели, вещи, о которых никто не должен знать.
Но Панибаль была в замешательстве, и это означало, что она должна иметь право знать, не так ли? Он не мог скрыть это от нее, потому что в этом была замешана Панибаль — или наоборот, и он должен был скрывать правду именно по этой причине?
— Я разгадаю тайну секретного оружия, — Продолжал Феодор, не зная, говорит ли он сам с собой или с человеком, стоящим перед ним. — Я должен раздобыть его как можно скорее и использовать для того, чтобы…
Он вдыхал, выдыхал, вдыхал, выдыхал. Эта проклятая жара так сбивает меня с толку!
— Чтобы достичь своей цели…
Его трясло. Его сердце бешено колотилось. Он сделал последний глубокий вдох.
— Моя цель - потопить Регул Эйр.
Тело Феодора, которое он заставил двигаться с помощью накопленного адреналина, давно вышедшего за свои обычные пределы, наконец-то сдалось. Словно гигантское дерево, срубленное топором с корнем, он нелюбезно рухнул на кровать.
— …Как это надоедливо. Я чувствую себя таким тяжелым.
— Вы заставляете себя, да? По крайней мере, прикройтесь как следует. — Он почувствовал, как руки Панибаль толкнули его вниз, когда он попытался подняться, а затем мягкое объятие одеяла, которое было отброшено ранее. — Вы, наверное, всю свою жизнь несли на себе тяжелое бремя, так что я не могу утверждать, что знаю ваши чувства. По крайней мере, я их уважаю. Теперь…
Ее холодные руки погладили Феодора по лбу.
— Сейчас вы выглядите очень устало. Просто отдыхайте, ни о чем не думая.
— …Я… — Он думал, что должен был возразить. — Это мне полагается быть старшим. Не обращайся со мной как с ребенком.
— Ха, пациенты остаются пациентами, независимо от того, сколько им лет. Разве не прекрасно делать такие вещи время от времени?
Все в порядке? Он думал, что это могло бы быть хорошо. Может быть, ее руки и были холодными, но они почему-то казались приятными. Хорошее самочувствие — это хорошо. Возможно.
Феодор закрыл глаза. Его сознание тонуло, затягивая его вниз, под подушку.
— Ну так вот.
Бесстрастный, но добрый голос прошептал ему откуда-то.
— Поскольку то, что мы натворили, было не так уж страшно, почему бы нам не назвать то, что только что произошло, единичным случаем?
Что-то новое коснулось его лба, теплое и в то же время холодное. Феодор, уже погружаясь в сон, был далек от понимания того, что это такое.
***
Феодору никогда не снились хорошие сны, когда он был в бреду и у него была высокая температура. Это было именно то, чего он ожидал.
Существовала теория, почему это может быть так. Если он все правильно понял, то в его страданиях виноват мозг. Он копался в его воспоминаниях, изучая их в поисках чего-нибудь, что могло бы привести к отпущению грехов за обман, который он совершил в жизни. Это была та же самая теория, что и так называемый вращающийся фонарь: если ему по-прежнему снятся кошмары, то основная причина может заключаться в том, что на самом деле есть какой-то способ решить его проблемы, спрятанные в болезненном воспоминании.
Впрочем, это не имело значения. Феодор не знал, может ли эта теория быть подтверждена, и понимание этого вряд ли могло внезапно принести позитивность в его жизнь. Для него, которому сейчас снился кошмар здесь и сейчас, это знание было слабым утешением.
Во сне он оказался на 13-м плавучем острове.
На самом деле плавучий остров был давно уничтожен, но во сне он продолжал существовать. Здесь процветала Элписская Торговая Федерация, давний город тщеславных и богатых торговцев, настолько искусных в выставлении напоказ денег, что это было почти инстинктивно.
Их влияние сделало эту страну действительно очень богатой. Богатеи населяли верхний жилой район, предаваясь показным привычкам, столь широко распространенным, что его можно было рассматривать только как мир, совершенно отделенный от других частей Элписа. Здесь были бессмысленно широкие дороги, достаточно большие, чтобы по ним могли плавать воздушные корабли, а не обычные экипажи, вдоль этих самых дорог тянулись чрезмерно большие особняки, которые соперничали друг с другом за самый яркий внешний вид. Феодору все это показалось очень некрасивым.
Однако самым большим его неудовольствием было то, что его дом находился совсем рядом с этим районом. Если он хотел пойти куда-нибудь или встретиться с кем-нибудь, то должен был пересечь эту ужасную улицу.
— Феодор, ты ненавидишь свой дом?
Внезапно кто-то оказался перед ним и задал вопрос. "Эта девушка… правильно. Это та невеста, которую выбрали для меня мои родители".
С того дня прошло уже пять лет. Однако девушка из его снов осталась такой же юной, какой он видел ее в последний раз. У нее были мохнатые конечности, хвост и кошачьи уши, торчащие из макушки. Вековые черты лица полуэйрантропа.
"Больше всего, где бы я ни жил, я ненавижу всех существ, которые называют себя неотмеченными".
Тогда он ответил именно так. И ее ответ был таков:
— Даже если ты тоже неотмеченный?
— … Да, даже если я тоже неотмеченный.
Она подумала об этом, а потом спросила что-то еще.
— А что насчет меня?
Ее уши приподнялись и слегка дрогнули. Поскольку они уже давно были знакомы, он сразу заметил, что она нервничает.
— Как бы я на тебя ни смотрел, ты больше похожа на одну из звериных рас.
— Значит, я тебе нравлюсь?
— Независимо от того, ненавижу я тебя или люблю, я не думаю, что хорошо иметь такой простой образ мышления.
— Тогда… Ты меня ненавидишь?
"Что же это за выбор?"
— Хорошо! Вот тебе домашнее задание! Пожалуйста, подумай об этом, пока мы не встретимся вновь!
Вот именно. У нее была такая забавная маленькая причуда. Когда бы они ни повстречались, она всегда заставляла Феодора пообещать ей что-нибудь перед расставанием. Иногда ей хотелось, чтобы он прочитал книгу на какую-нибудь тему, или чтобы он купил подарок, чтобы обменяться им с ней. А если им приходилось останавливаться посреди настольной игры, она заявляла: — В следующий раз! В следующий раз мы доиграем!
Вот почему, даже если встреча с ней все время могла немного раздражать, он все равно получал удовольствие.
— Что касается плана, то было решено, что мы скоро переедем.
Сцена изменилась.
Он узнал этот момент, который произошел однажды вечером после ужина с его семьей. Его брат, выглядевший странно взволнованным, разговаривал с Феодором наедине.
— Очень скоро мы - Элписские национальные силы обороны, совершим нечто чрезвычайно опасное и совершенно непростительное. Однако нам совершенно необходимо сделать это ради Элпис, нет, ради будущего самого Регула Эйра!
— Это… сильно преувеличено — Со скучающим видом ответил Феодор в своих воспоминаниях.
— Ха, может быть, это и звучит так. Но это очень серьезное дело, поверь мне.
Его брат говорил без малейшего колебания или сомнения в своих утверждениях. — Нам не нужно постоянно получать защиту. Прямо сейчас Регул Эйр доволен тем, что все сражения с чудовищами достались только крылатой страже. Мы уже забыли, насколько страшны эти звери, и это страшнее всего остального. Терпение превратилось в спешку, а уважение в высокомерие!
Брат Феодора все больше и больше волновался. — Вот почему мы должны еще раз напомнить им об угрозе со стороны зверей, причем так, чтобы кровь не проливалась так часто, как это возможно! Если мы сможем это сделать, тогда все будут помнить, что нужно быть благодарными крылатой страже! И они поймут, что мы тоже не можем вечно полагаться на свои скрытые клыки.
То, что он сказал, было слишком сложно для понимания юного Феодора. Он знал только, что его брат говорит о задаче, которую он считал столь же трудной, праведной и неотразимой.
— Почему… почему ты так стараешься?
Тогда Феодор презирал группу, в которую входил его брат. Они состояли из людей, которые ненавидели и дискриминировали неотмеченных рас, которые жили только со своим собственным видом и отгоняли любых чужаков.
Феодор не думал, что есть большая причина или смысл рисковать будущим ради них. Более того, его удивительный старший брат не должен был подвергать себя опасности.
— Разве ты не должен жить ради чего-то гораздо более важного и драгоценного, чем какая-то "большая цель"?
Его брат тоже улыбнулся. — Это для всех по-разному. Не так уж много вещей, которые ты бы нашел более ценными, чем твоя собственная жизнь. Именно поэтому человек, который открывает такую вещь, так счастлив. Я просто оказался одним из тех счастливых ублюдков Регул Эйра, ахаха!
Его зубы блеснули, когда он рассмеялся. Феодор не видел в его словах ничего смешного.
— …Я не понимаю, что это значит.
— О, э-э… Я просто пытаюсь сказать… Сказать по правде, в нашем правительстве есть одна группа, группа торговцев. Мне неприятно это говорить, но они пошли против нашего плана. Они распространили ложную информацию о том, что мы собираемся делать, и по своим собственным причинам отправили некоторые наши воздушные корабли в другие регионы. Из-за того дерьма, что они творят, мне, вероятно, придется пойти ко дну вместе с кораблем, если я потерплю неудачу…
Его брат замолчал, что-то проворчав, и теперь Феодор мог понять его. Это было типично для такого человека, как его брат, говорить так небрежно о возможности бросить все.
— …И все же, может ли такой командир корпуса, как ты, действительно быть избит каким-то эгоистичным придурком с бумажником в руках?
Это было всего лишь беззаботное бормотание, но его брат сделал озабоченное лицо, когда услышал Феодора.
— Ну же, не уходи и не говори мне это…
Сцена изменилась.
— Я НЕНАВИЖУ тебя, Феодор!
Эта девушка кричала на него. Со времени их первой встречи прошло два года. Ему тогда было двенадцать, а ей девять.
Вот именно, вспомнил он. "Это был тот самый день, когда мы поссорились. Теперь я уже не помню, о чем шла речь. Что-то тривиальное. Какой соус мы кладем на наши омлеты? Или какую марку конфет мы предпочитали?"
Это была обычная история. Они были парой, которая хорошо ладила, и поэтому неправильно понимали границы, которые не должны были пересекаться. Но, как они вскоре узнали, подобные вещи были обычной вещью для дружеских пар. В следующий раз, когда они встретятся, они помирятся и станут чуть более дружелюбными друг с другом. Таким образом, дистанция, создаваемая боями, естественно сокращалась.
— Я не хочу больше видеть твою глупую рожу!
Она убежала, оставив эти слова позади. Тогдашнего Феодора это нисколько не волновало. Подобные ссоры были для них далеко не редкостью. Независимо от того, была ли это реакция от того, что ее не баловала настоящая семья, она часто говорила ему эгоистичные вещи. Ее настроение быстро портилось, если он не мог найти ответ, который она хотела, но ее настроение быстро поднималось. Это напомнило ему котенка, которого он однажды видел.
Во всяком случае, на следующей неделе обе их семьи собирались вместе, чтобы устроить шикарный званый ужин. Там ей снова придется встретиться с ним лицом к лицу, даже если ей это не понравится.
Может, мне тайком принести ей торт? С клубникой и большим количеством сливок, как она любит? Это определенно сразу же поднимет ей настроение.
"Что-нибудь заставит ее показать мне свою обычную улыбку".
Хотя он вел себя беззаботно, его мысли были совсем другой историей. Поэтому он позволил ей уйти, не сказав "Давай встретимся снова" и не напомнив ей об обещании, что он сделает в следующий раз, когда они снова будут вместе.
Он никогда даже не думал о том, что может пожалеть об этом.
— Начиная с этого момента, мы будем проводить казнь злого монстра, который привел мир к гибели!
Сцена изменилась.
Он был на площади среди толпы людей. Какой-то зверочеловек с головой коровы ревел, и его громкий голос сливался с криками толпы, которая его слушала. В центре площади была установлена специальная платформа для палачей. Хотя она была явно сделана в спешке, собрана из деревянных досок и наспех покрашена, она выглядела странно впечатляюще, так как странно сверкала на солнце.
На этой платформе, скованный и бессознательный, находился один-единственный человек.
А это еще кто? Феодор смутно чувствовал, что знает этого человека очень хорошо. Хотя с тех пор, как этот человек стал служить в Армии обороны, он видел его лицо все реже, но все же возвращался домой достаточно часто, чтобы Феодор видел его почти ежедневно. Да, он почти узнал этого человека.
Но он не мог произнести это вслух. Потому что если бы он это сделал, то это было бы правдой.
Тот, что был наверху, был его братом. Гордый, сильный, умный, всегда полный праведности и уверенности. Кто-то, кто возлагал на него большие надежды и доказал, что он может соответствовать тому, что от него ожидали. Его удивительный брат, которого он любил и боготворил настолько, что другие люди спрашивали: "Неужели такой замечательный парень действительно существует?"
Он был тем, кто это сделал?
Феодор никак не мог в это поверить.
Его брат теперь был преступником, покрытым синяками и презираемым публикой? Кто-то, кто собрал толпы на площади, чтобы утопить его в ненависти и проклятиях?
"Это… Действительно отвратительное зрелище."
— Этот дьявол, — закричал зверочеловек с головой коровы, — нарушил величайшее и, возможно, строжайшее табу Регула Эйра! Он подверг острова, НЕБЫВАЛОЙ ОПАСНОСТИ! Мы очистим его непростительный грех клинком и пламенем! Мы молимся, чтобы мы могли отправить его порочную душу на всеисцеляющее небо над нами!
Толпа визжала и выла от ярости, ловя каждое его слово. Согласно тому, что он сказал, преступник, чье лицо и имя Феодор отказывался знать, добровольно нарушил один из самых важных законов Регула Эйра, приведя опасного зверя на плавучие острова. Он бесчинствовал в соседнем городе, убивая многих горожан, пока в конечном итоге не был покорен крылатой стражей. Однако потерянные жизни уже никогда не вернуть.
"Значит, это непростительный грех?"
— ИТАК, КОМАНДА ОЧИЩЕНИЯ! — Коровоголовый поднялся и помахал огромным флагом, который держал в руках. — ВПЕРЕЕЕЕД МАРШ!
Солдаты вошли на площадь, идеально двигаясь. Они были одеты в желтые одежды, золотые церемониальные доспехи и шлемы. В руках у них было специальное смертоносное оружие, прикрепленное к длинным шестам: топор, лопата, коса и копье - острые инструменты, символизирующие каждый из четырех видов очищения. Вместо оружия последний солдат нес пылающий факел.
Яростные крики, доносившиеся из толпы, теперь приобрели восторженный характер.
"Что же это такое?"
"Что… черт возьми… это такое?!"
Феодор закрыл лицо обеими руками, но глаза его оставались широко открытыми. Он смотрел сквозь пальцы, торопливо пытаясь одновременно запомнить человека на помосте палача и то, что с ним должно было случиться.
— Часто ты находишь что-то более ценное, чем твоя собственная жизнь.
— Вот именно поэтому человеку, открывшему такую вещь, так повезло.
Слова, которые он услышал в тот день, эхом отдавались в его голове снова и снова. Его брат всегда был прав. Он никогда не предаст своих собственных слов. Он защищал все, что хотел, до самого конца. Феодор это знал, он это знал.
Вот почему он понял его теперь. Его брат решил пожертвовать своей жизнью ради тех, кто был для него важнее всего. Казнь, которая вот-вот должна была произойти на его глазах, была тем, что его брат уже принял для себя. Это был самый правильный поступок.
"Если это справедливо, то я тоже должен принять это."
Как бы ни было это возмутительно, как бы ни было сильно его возмущение, из уважения к тому, что сделал его брат, Феодор не мог заставить свою решимость быть напрасной.
— ПЕРВЫЙ КЛИНОК! ИЗВЛЕКАЙ ОРУЖИЕ!
Первый солдат вышел и ткнул своим большим копьем прямо в голубое небо. Толпа ликовала от восторга.
Их шум, их радость, их радостные возгласы толкали Феодора за пределы его возможностей. Весь мир вскипел.
Мир, который пытался спасти его старший брат. Мир, который защищал его старший брат.
— БРАТ!
Феодор закричал, беззвучно и бесполезно.
Солдат опустил копье и безжалостно вонзил его в грудь человека, удерживаемого на помосте.
***
— Старший брат!
Феодор проснулся от собственного крика. Задыхаясь, он схватился за грудь. Его сердце громко стучало в ушах.
Ааа… Даже если мои крики разбудили меня, я уже чувствую себя немного спокойнее. Я почти впечатлен своим собственным отношением "Мне плевать"".
Вероятно, из-за того, как долго он спал, симптомы простуды успокоились. Тошнота и рвотные позывы, которые он чувствовал сейчас, исходили откуда-то еще.
"Сон из детских воспоминаний!"
"Возможно, это была ностальгия, но ни одна из этих сцен не была той, которую я хотел бы увидеть снова".
Не то чтобы Феодор забыл о прошлом. Он будет носить его с собой всю свою жизнь. Но это было то, а это было это. Если бы он помнил все так, как сейчас, то, очевидно, помнил бы и боль того момента.
Феодор с горечью проглотил комок, образовавшийся у него в горле. Он медленно скользил вниз со своеобразным вкусом, свойственным человеку с простудой.
— …Я знаю. — Феодор говорил в пустоту. — Я знаю, хорошо?
Он не мог так легко найти то, о чем говорил его брат, то, что было дороже его собственной жизни.
— Вот именно поэтому человеку, открывшему такую вещь, так повезло.
Его старший брат всегда был прав. Он принял свою смерть, оставаясь верным своим идеалам.
Феодор знал это, и все же он не мог не думать о том, что он мог бы сделать. Если бы я умолял его не умирать, разве он послушался бы меня? Если бы это произошло, изменилось бы будущее, хотя бы немного?
Прошло пять лет с момента нападения Зверя, теперь известного как Инцидент с Элписом. Все началось с нападения на большой город 11-го плавучего острова. Ущерб от этого инцидента едва сдерживался, и политически был назван агрессивным актом, вызванным хаотичными решениями командующего Силами национальной обороны Элписа — брата Феодора. Дело было официально улажено его казнью.
После этого уже никто не доверял народу Элписа на дипломатическом поприще. Поскольку горожане бунтовали практически каждый день, даже знаменитые купцы делали вид, что их никто не знает, поскольку они с ужасающей скоростью перемещали свои предприятия в другие города. Эти дни тоже не продлились долго. Полгода спустя народ Элписа был уничтожен вместе со всем 13-м плавучим островом от матерого, душащего и обволакивающего пятого зверя. Говорили, что зверь был тайно схвачен бывшим вождем Элписа и тот вспыхнул в хаосе, когда они бежали из страны.
За это время Феодор Джессман потерял все. Свою семью. Друзей. Состояние. Все его связи с людьми, которых он, возможно, хотел бы увидеть снова.
— Брат… Ты нашел то, что хотел защитить. Это могло бы принести тебе счастье. — Сказал Феодор. Он сжал кулаки, невыносимые чувства нахлынули на него. — Но я не могу заставить себя принять этот выбор, даже сейчас.
Он уже собирался замахнуться кулаком, куда бы он ни ударил, это было бы прекрасно, когда его взгляд упал на что-то неясное на прикроватном столике. Зажигая лампу, он увидел там новую корзинку с завтраком.
Когда он открыл ее, то увидел, что она была битком набита бутербродами, гораздо более уродливыми, чем предыдущие. Он не заметил этого раньше из-за насморка, но по какой-то причине от бутербродов исходил таинственный и ужасный запах.
"Что это… Такое?…
Еда сопровождалась сложенной запиской. Машинально взяв бутерброд и положив его в рот, Феодор прочитал сообщение, написанное на карточке: "Поторопись и поправляйся!"
Почерк на послании был слегка кривоват, и когда он рассмотрел письмо поближе, то заметил чернильные пятна на краю бумаги.
Глядя на них, он каким-то образом смог представить себе фигуру зеленоволосой девушки, держащейся за голову и беспокоящейся о том, что написать. Это слишком трепетно написано". Он мог видеть, как она волнуется: "А что, если он все неправильно поймет? Нет, это вполне возможно!"
"Значит, ее почерк случайно стал неровным? Что за детский ход мыслей!"
Феодор откусил кусок бутерброда. Неописуемая горечь наполнила его рот изнутри. "Ферментированная пища, предназначенная для зверолюдей? Отвратительный, но такой вкус, к которому можно привыкнуть".
— А теперь послушай…
Слезы неизвестного происхождения текли и капали с его лица.
"Это, вероятно… нет, определенно из-за этого смехотворно подавляющего аромата. Вот в чем дело, должно быть. Нет никакой другой причины… никакой другой причины для того, чтобы я сейчас плакал".
— Я же говорил тебе… когда ты используешь эту дрянь… будь осторожна, и смотри сколько употребляешь…