Глава 4.2 Наследник

Проспав целую ночь, Феодор проснулся и обнаружил, что простуда прошла. Он мог двигать руками без боли и даже чувствовал себя бодрее, чем обычно.

К сожалению, движения Феодора оставались слишком скованными, чтобы военный врач, посетивший его, мог удостовериться в его полном выздоровлении. Он был вынужден взять однодневный отпуск, чтобы немного отдохнуть (Просто на всякий случай). Было неприятно тратить время понапрасну. Конечно, бродить по военной базе в его состоянии было не лучшей идеей, но…

Почему-то ему казалось, что он забыл что-то важное, о чем хотел бы поговорить с кем-то другим, но какие-то конкретные воспоминания об этом предмете никак не проявлялись. Это было ощущение, похожее на попытку копаться в рыхлом песке; то, что было вычерпано из ямы, снова и снова закатывалось внутрь, скрывая те немногие фрагменты воспоминаний, которые он почти видел.

— Ну, это, наверное, не так уж и важно.

Обычно его раздражало, что он ничего не помнит, но вместо этого Феодор чувствовал себя странно спокойным. По крайней мере, это, вероятно, означало, что у него не было никакой нужды о чем-то волноваться. Даже если было что-то, что он должен был сделать, он мог попытаться вспомнить это снова в другой раз.

Еще какое-то странное ощущение оставалось у него на лбу, почти щекочуще теплое. Ему было довольно любопытно, что же его туда поместило и почему.

Размышления Феодора были прерваны громадным зевком, вырвавшимся из его горла. Это было уже давно. Может быть, мне стоит съездить в город.

Ему не нужно было никакого разрешения, чтобы покинуть базу. В проволочном заборе на другой стороне площадки зияла огромная дыра, которая до сих пор не была починена — и, возможно, никогда не будет починена до того дня, когда закончится срок службы этой базы

***

Феодор прищурился, впившись взглядом в плакат. Как бы долго или много раз он ни делал это, реальность того, что было написано на нем, не менялась. Это не было чем-то вроде письма с содержанием, которое меняется, если смотреть на него в течение 30 секунд, не моргая; в плакате не было никаких сюрпризов или трюков, скрытых внутри.

— Прощайте! Большое вам спасибо за вашу заботу!

Скоросохнующий и наполовину запекшийся клей прикрепил его к стене; верхний правый угол уже отслаивался. Когда он хлопал на ветру, символы, образующие прощание, искажались…

Если бы эта бумага улетела куда-то еще, тогда, возможно, магазин пришлось бы снова открыть… Нет, я думаю, что нет. Ни за что. Да.

Плечи Феодора разочарованно опустились, когда он заставил себя принять реальность.

***

— …И поэтому сегодня у меня нет никаких пончиков.— Решительно сказал Феодор, закрывая за собой дверь на крышу театра. Тиат, которая, как обычно, пришла раньше него, быстро взглянула на него. Она издала тихий звук, а затем снова посмотрела на город. — Что, это все? Ты не была удивлена?

— Я и так это знала. Я заметила, что он был закрыт, когда позавчера ходила за покупками.

— А, понятно… — Как скучно.

Всякий раз, когда они сидели и делились своими впечатлениями по поводу вкусных блюд, Феодор думал, что это приятно. Он думал, что она разделит его чувства, будет так же подавлена, как и он раньше, услышав ответ на ее вопрос — Где эти незаменимые пончики?

— …Этот город становится все меньше и меньше, не так ли?— Наконец тихо пробормотала Тиат. — Эй, а вы помните? Тот день, когда мы впервые встретились здесь?

— Ты имеешь в виду тот день, когда ты попросила меня «забыть о тебе»?

— Теперь, когда вы упомянули об этом… Да, это действительно произошло. — Она рассмеялась. — В тот день я кричала, что буду защищать этот город! При этом оглядываясь то тут, то там — повсюду. Там было несколько интересных мест, таких как странный магазин фарфора и книжный магазин, где можно было свободно читать книги. И еще один прекрасный магазин стеклянной посуды, который очень понравился бы Панибаль…

Феодору показалось странным упоминать имя Панибаль, но это могло быть потому, что в какой-то момент она спросила об этом месте и узнала, что его больше не существует.

— Я была так потрясена, когда этот книжный магазин исчез, — Сказала Тиат. — У них были все художественные книги таких людей, как Вильхорнакия Тенас.

— Действительно. Я никогда раньше не слышал ее имени. — А кто она такая?

— Художник Айрантробос. Она старая, но очень красивая.

— О.

— Ее рисунки были такими яркими, а в книгах были такие невероятно очаровательные, блестящие шубы. Я подумала, что могла бы купить их оптом и отвести все в казарму. Я даже жалею, что не сделала этого раньше.

— Так вот почему…

Это очень странно. Разговор, который они вели сейчас, должен был быть таким, в котором они делились бы своими чувствами утраты, говорили о том, как больно видеть, что город, который они знали, становится опустошенным. Трогательный момент соединения и общения между начальником и его подчиненным.

Вместо этого, казалось, что расстояние между ним и Тиат увеличивалось, даже когда она во время разговора становилась менее напряженной.

— Неужели там действительно были такие хорошие картинки? — Он пытался….

— Да, это так.

Черт побери, расстояние только увеличивается.

Огни у ног Тиат замерцали и загорелись. К этому времени она уже привыкла к предупреждающим знакам и поэтому немедленно встала, отойдя в сторону. Огромное количество пара вырвалось из того места, где она была всего секунду назад, слишком поздно, чтобы нанести какой-либо ущерб.

— Знаешь, эта штука не так уж и плоха, когда к ней привыкаешь. — Сказала Тиат. — Как будто весь город дышит.

— Я никогда раньше об этом не думал.

— Это место, вернее, этот город — Тиат снова села, открыла корзинку рядом с собой, достала пончик и откусила его. — Это как хорошо сделанная игрушка, верно?— Спросила она в перерыве между жеванием. — Здесь ведь полно таких вентиляционных отверстий, верно? Похоже, что все здания — это кукольные домики, за исключением того, что какой-то парень встроил в них механизмы, которые заставляют людей, живущих там, каждый день начинать танцевать в определенное время. Такого рода вещи?

— Эй, подожди минутку.

— О, но… Если люди, которые здесь живут, уезжают, то система это как бы начинает чувствовать, части тоже ломаются, так что это вдвойне одиноко.

— Нет, нет, просто подожди! — Он прервал ее болтовню. — Эта штука у тебя в руках. Что это?

Тиат посмотрела на него со злорадной ухмылкой на лице. — Хочешь одну?

— Ну конечно же! А что, есть еще какой-то магазин, о котором я не знаю, но он все еще открыт?

— Вам не повезло, это не для продажи. — Она достала еще один пончик и протянула его Феодору. Он подошел, взял его и сел рядом с ней. — Вчера я попросила немного у Лакеш, и она зажарила их для меня во фритюре, — Сказала Тиат. — Поскольку она так хорошо ладит с кухонными дамами, они помалкивали о том, что Лакеш немного попользовалась фритюрницей.

— … Предполагается, что это противоречит военному уставу.

— Если вы собираетесь арестовать нас, то сделайте это. Или вы хотите сказать, что мы попали в беду только потому, что это ты узнал о нас?

Феодор опустил глаза на пончик, который держал в руке. Он был приготовлен до золотисто-коричневого цвета и слегка присыпан порошком, вероятно, приготовленным из жареных семян какого-нибудь растения. По меркам пончиков, это выглядело до абсурда вкусно.

— Я ничего не видел и не слышал.

— Я так и думала, что вы это скажете, — Весело сказала Тиат. Оставшаяся половина пончика исчезла у нее во рту, как по волшебству. Хотя это противоречило всему, что он должен был делать как солдат, он тоже впился зубами в то, что держал в руках.

— …Вау.

— Она ведь самая лучшая, правда? С тех пор как она была маленькой, эта девушка работала в пекарне рядом с нами, когда у нее было свободное время. Если это какой-то вид приготовления пищи, где требуется мука, то она лучшая на 68-м плавучем острове!

Среди островов Регул-Эйр были пронумерованы те, что превышали определенный размер. Меньшие числа находились ближе к центру и становились все больше по мере приближения к внешнему краю. Остров под номером 68 будет считаться исключительно сельским.

— А что это за место такое?

— Хм?

— Ты только что упомянула о 68-м плавучем острове — Нетерпеливо сказал Феодор. — Это ваш родной город?

— Мой родной город? Ну … — Тиат заколебалась. — Да, я думаю, что это похоже на то. Вы хотите знать об этом?

— Естественно. Меня интересует окружающая среда, которая может создать такую же уникальную личность, как твоя.

— И что это должно означать? — Тиат ухмыльнулась, а затем начала говорить.

В глубине леса стояло ветхое деревянное строение. Его прозвали складом фей. Никто не знал, как давно он был построен. Обычно там собиралось около 30 юных фей. Смотрителем, присматривающим за ними, в настоящее время была женщина-тролль, чьи тонкие (но сильные) руки поддерживали их жизнь. Она была доброй, а иногда и пугающей. Ее навыки, связанные с женскими увлечениями, заставили многих из них задуматься, сколько же ей на самом деле лет. Учитывая ограниченный бюджет склада, их повседневная одежда состояла в основном из вещей, связанных и сшитых троллем. Из-за ее вкусов, их одежда действительно имела тенденцию выглядеть мило большую часть времени. — Даже если некоторым девушкам они подходят больше, чем другим. — Добавила Тиат с некоторым раздражением.

— Нет, если это милые наряды, то они, наверное, прекрасно подойдут всем вам, феям, — Сказал Феодор.

— … Хотя это и впечатляет, что вы можете говорить это так естественно, но почему-то это звучит не очень честно.

— Разве? Неважно, насколько я бес, неужели ты думаешь, что это означает, что я всегда льщу людям или говорю неправду?

— Ну, послушайте, ваша раса тут ни при чем. Я просто не могу заставить себя поверить в ваши заранее подготовленные ответы.

— Иногда ты можешь говорить невероятно жестокие вещи, ты знаешь это, Тиат?

Она покачала головой и снова принялась рассказывать ему о своем доме. Хотя некоторые феи были старше ее, большинство из них были моложе. Поскольку они еще не стали взрослыми, то не могли идти в бой. Все дети были воплощением дерзости, и впереди у них было многообещающее будущее. Она рассказала ему об Эвдее, всегда полной энергии, и о Маше, которая была умна, но терпеть не могла читать. Алмита, которая заботилась о своих еще юных сестрах, и Канна, которая любила причинять вред и всегда получала шлепки от Найглаты (по-видимому, так звали смотрителя-тролля) по заднице.

На этом она не остановилась. Затем Феодор услышал о ее любимом театре в жилом районе зверолюдей, куда можно было дойти пешком от склада, и о том, как она восхищалась различными строениями города. Он также слышал о многих местах, которые она хотела бы посетить. Среди них только Корна-Ди-Лючи выделялся как город, который ей очень нравился.

— Это было невероятно весело, — Сказала она. — Я хочу поехать туда снова, там есть люди, с которыми я хочу встретиться, и… И…

Тиат резко замолчала. Ее огромные зеленые глаза задрожали, в уголках появились слезинки.

— Ахаха… — Она слабо засмеялась, потирая лицо. — П-Подождите секунду, они должны скоро остановиться… О нет… Я сейчас вспоминаю всякие вещи…

Падая одна за другой, все больше и больше слез выливалось наружу. — Книга, которую я одолжила Алмите… Она еще не вернула мне ее… И я обещала Эвдее, что мы вместе пойдем смотреть на звезды… Мой поединок с Канной… Мы еще не решили этот вопрос…

С каждым разом, каждым новым вспоминанием, еще одна слеза падала на медную черепицу крыши.

Ах. Ну вот и все. Феодор понял, о чем она только что говорила. Эта девушка думала, что она решила умереть, чтобы окончательно отказаться от текущей жизни, от воспоминаний.

Но ведь это неправильно, не так ли? Ты просто не хотела вспоминать все свои причины для жизни.

Одна слеза на одно воспоминание. Бесконечные слезы из-за бесконечных воспоминаний.

— …Прости меня. — Он достал носовой платок и протянул ей в знак извинения.

— П-почему вы извиняетесь?

— Я задал тебе странный вопрос и заставил вспомнить кое-что болезненное.

— А что тут такого странного? Это просто история о моей семье.

— Но разве твоя семья не странная?

— И что, по-твоему, это должно означать? — Слабо хихикая, Тиат схватила платок и вытерла глаза. Феодор наблюдал, как его девственно-белая ткань меняет цвет.

— …Эй. — Тиат выглянула из-за некогда чистой тряпки. — Можно мне задать еще один странный вопрос?

— Конечно, я слушаю.

— Спасибо. — Какое-то время она больше не разговаривала. — Я думаю … Я боюсь … Умереть…

И что же мне теперь на это ответить? Они провели несколько секунд в молчании, пока Феодор думал об этом.

— …Я слышал, что люди называют мужеством принятие того, что ты боишься, и столкновение со своим страхом лицом к лицу.— Он уже слышал эти слова раньше, от своего всегда правильного старшего брата. — Это … Естественно чувствовать, что твоя собственная жизнь важнее всего остального. Но именно поэтому, когда ты найдешь что-то более ценное, чем твоя собственная жизнь, ты будешь счастливее, чем кто-либо другой, — Заключил Феодор, пытаясь перефразировать это так, как он мог бы сказать сам.

— Значит, мне следует сохранять мужество, а? Да … Я думаю, что-то вроде того я и делаю. — Все еще прижимая к глазам носовой платок, Тиат улыбнулась. Это была пустая, бесстрастная улыбка, призванная лишь обнажить зубы.

— Хорошо

— А, точно! — Ее сильное междометие заглушило его почти жалобный голос. — Почему бы нам не сменить тему? А что вы думаете о Лакеш?!

— Н-да? — Его мысли с визгом остановились, наехав на внезапно появившуюся яму, прежде чем они снова начали двигаться. — Ну и что же?

— Видите ли, Лакеш, похоже, очень заинтересовалась вами. Может быть, это немного дурной тон с моей стороны, но как ее старшая сестра, я думаю, что это только правильно, что я должна сделать усилие, чтобы удовлетворить желания моей младшей сестры! — Поспешно сказала Тиат. — Видите ли, эта девушка не похожа на тех плохих, странных людей, которые внезапно причиняют себе боль без всякой причины. Она из тех, кто заставляет других людей чувствовать себя в безопасности, и все такое! Так что, эй, как насчет этого?

Мало того, что ее набитый нос превращал ее голос в гнусавый, она еще и говорила так быстро, что слова сливались воедино. Феодор почувствовал, как у него дернулась бровь. — Как насчет чего именно?

— Эта девушка действительно заставляет вас чувствовать себя хорошо! Разве она не хорошая девочка? Это может вас удивить, но Лакеш очень хороша! Кроме того, как вы можете видеть, она хорошо готовит! Как мужчина, разве вы не дали бы такой девушке, как она, высокие баллы?

Он, конечно, не стал бы этого отрицать. — Другими словами, Ты хочешь, чтобы я стал ее любовником?

— Ого, отличная догадка! Неужели все мои намеки сработали?

— Это… — Феодор почувствовал, как внутри у него что-то закрутилось. — Разве это не похоже на ту самую фею, о которой ты упоминала раньше? Ту, которая нашла мужчину перед своей смертью?

— Ее мужчина… Это слишком прямолинейно, вам не кажется? Но в общем и целом, это вроде как совпадает! — Тиат горько рассмеялась. — … Эй, подождите. Откуда вы знаете про Ктолли?

— Это потому, что я твой начальник, — Спокойно ответил он. — Я знаю о тебе все, что мне нужно.— Огромная ложь. Я услышал это прямо из уст Лакеш. — Но разве это не ты хотела быть похожей на … Ктолли? Так почему же ты вместо этого пытаешься подставить Лакеш?

— Подставить? Это еще более прямолинейно, чем я ожидала…

— Это чистая правда. На самом деле, если это та история, которую ты хочешь, разве не ты должна быть тем, кто это сделает?

— Хех? Я? — Лицо Тиат стало меняться, когда она поняла, что он сказала.

Потом она покраснела, как помидор, который вот-вот лопнет. — Нет, нет, нет! — Она взвизгнула, размахивая руками и извиваясь, как будто кто-то пытался остановить приближающийся воздушный корабль. — Я-я, видите ли, ну да ладно! Я не такая — не такая, как эта девушка, я не честная и не внимательная! Я безрассудная, совсем не симпатичная, и срок годности у меня всего три месяца!

Тут я много с чем мог бы поспорить. Феодор проглотил свои саркастические замечания. — Ну, если ты так говоришь. Но ты действительно согласна с этим?

— Д-да… Блин, это плохо для моего сердца. — Глубоко вздохнув, она потерла грудь. Неужели это такая уж неприятная идея?

— Так почему же тогда Лакеш?

— Ну, не то чтобы я пыталась это скрыть или что-то в этом роде, но… Вы знаете о Сениориусе?”

— Отчасти. — Полное имя девушки, о которой идет речь, было Лакеш Никс Сениориус. Судя по документам, которые он читал, это было необычное имя. — Поднятон оружие, с которым совместима Лакеш, верно?

— Да. Это также меч, который был связан с самым сильным Лепреконом, которая умерла пять лет назад. Ктолли Нота Сеньолис.

Меч? Поднятое оружие — это мечи?

— Из нас четверых, давайте посмотрим… Если в рукопашном, то Коллон, несомненно, самая сильная из нас.

Я все прекрасно понимаю. На наших ежедневных тренировках она постоянно демонстрирует свои физические способности. Иногда она выбивает их на моем теле. Эта мертвая хватка на прошлой неделе действительно была неприятной.

— Если вы хотите знать, кто лучше владеет обычным оружием, то Панибаль будет на вершине.

И это я тоже знаю. Несмотря на то, что она была полностью самоучкой, она показала невероятные навыки в бою.

— Но когда речь заходит о Вененуме или Поднятом оружии, Лакеш абсолютно единственный чемпион. Мы втроем могли бы взять ее на себя все сразу и все равно проиграть.”

…А вот этого я не знал. Я никогда не ожидал от нее ничего подобного.

— Из-за этого начальство видит в Лакеш нечто вроде козырной карты. Поскольку она так ценна, то, вероятно, в конечном итоге проживет гораздо дольше, чем мы.

На этот раз ее улыбка была бессильной и бестелесной. То самое серое выражение, которое он увидел на ее лице, когда впервые встретил ее здесь.

— Я просто никуда не гожусь. Я не могу быть такой, как Ктолли, как бы ни старалась. Но если говорить про Лакеш, то она, возможно, сумеет это сделать — прожить замечательную жизнь солдата. Вот почему я хочу доверить ей все, что для меня невозможно.

— А что ты будешь делать после этого?

— Вам следовало бы уже знать. — Ее обычная вежливая улыбка вернулась. — Я просто сделаю все, что в моих силах. Что бы это ни было, я могу сделать это для них. Поскольку я не могу быть такой, как Ктолли, единственное, что я могу сделать, — это сделать Храброе лицо и показать им свою силу и отвагу.

Но потом… В свои последние минуты она снова пошла сражаться одна за тех, кто был ей дорог. Она знала, что больше никогда не вернется, и, несмотря на это, ушла, улыбаясь!

Феодор кивнул сам себе, вспоминая слова Лакеш.

— Вы ведь понимаете, да? Тогда… — Возможно, в доказательство их обещания Тиат пододвинула к нему корзинку с пончиками.

Четыре оставшихся внутри пончика испускали очаровательное сияние, и все их начинки отличались друг от друга. Она обещала, что все их ароматы будут первоклассными. Судя по тому, что он съел, он в это верил. Он съест все пончики, даже если для этого ему придется продать душу. Но…

— Мне очень жаль. — Феодор сунул руку в карман мундира, снял очки и надел их. Если не считать его души, было еще кое-что, что он отказывался продавать.

Тиат пристально посмотрела на него. — Но почему же? Вы хотите чего-нибудь получше?

— Проблема не в этом. — Это то же самое, что и тогда, когда Лакеш попросила меня об одолжении насчет Тиат. Я не могу принять этот разговор. — Ты сказала, что доверишь свою мечту Лакеш.

— Да.

— Теперь послушай. Если ты станешь жертвой, ты действительно веришь, что Лакеш сможет двигаться дальше?

— Это… — Вздохнула Тиат. — Послушайте, с ней все будет в порядке, хорошо? Совершенно нормально. — Это прозвучало так, словно ей очень хотелось верить в то, что она говорит. — Мы же феи, понятно? Вы же не считаете каждый выпущенный минометный снаряд своим товарищем только потому, что они лежат рядом, не так ли? Это одно и то же. То, что ваши спутники умирают и исчезают, для нас нормально.

— Угу.

— Так оно и есть! — Тиат яростно закивала.

— Значит, то же самое можно сказать и о той прошлой фее, о которой ты так много говоришь?

— Конечно … — Она дрогнула. — О… Ну конечно же!

Ах. Так оно и было с самого начала. Вспомнив все выражения ее лица, которые он успел узнать, одно из них показалось ему очень убедительным. А вместе с ним и истинная форма раздражения, которое он испытывал всякий раз, когда смотрел на нее.

Взрослый солдат, Тиат Шиба Игнарео. Когда все будет сказано и сделано, ты…

— Тебе просто нужна причина, чтобы умереть.

Он в основном разговаривал сам с собой. Он не знал, услышит ли она его, но это было именно то, о чем он думал.

По какой-то случайности в этот момент ветер переменился, подул сзади и донес его голос до ее ушей. Ее лицо мгновенно приобрело неприятный багровый оттенок. — Чт…?

— Сколько бы ты ни гонялась за великими достижениями своей Ктолли, ты ведь понимаешь, что догнать ее невозможно, не так ли? — Настаивал Феодор. — Ты сама должна знать, что не сможешь прожить свою жизнь так драматично или так же, как она. Признай это. Ты устала гоняться за ней, устала жить, преследуя такие мечты.

— Нет…

— Так что теперь, даже если это всего лишь один раз, ты нашла фальшивое достижение и цепляешься за него изо всех сил. «Я буду сражаться в непобедимых битвах ради моих товарищей», — вот чего ты хотела? Это просто означает, что ты собираешься в конечном итоге показать свою спину — точно так же, как Ктолли — своим союзникам.

— Это… Неправда…

— Ты просто используешь имя старшей феи, которую уважаешь, чтобы инсценировать свое собственное драматическое самоубийство.

Тиат безмолвно открыла и закрыла рот.

Ему не хотелось проявлять к ней милосердие. — Ты ведь это знаешь, да? Но Лакеш не будет в полном порядке после того, как ты и двое других умрете. Возможно, какое-то время ей удастся сохранять лицо, но в конце концов это неизбежно, ее маска начнет трескаться.

— П-почему… Почему вы все это говорите?

— Потому что у меня уже был подобный опыт. — Феодор поправил очки. — Кто-то очень важный для меня умер, сказав, что это было ради будущего. Человек, о котором идет речь, вероятно, умер удовлетворенным, и мой разум может понять логику, которая вошла в это решение. Но все же мое сердце,каждая клеточка моего существа, отказывается верить, что это было необходимо.

— Это… Действительно больно.

— Ты необыкновенная, — Перебил ее Феодор. — Ты исказила себя до такой степени, что теперь активно ищешь способ умереть. Я предполагаю, что это может быть результатом среды, в которой вы выросли… Но я не могу этого понять!

— …Что ты имеешь в виду?

Феодор фыркнул. — Ну, знаешь, чтобы так сложилось в мире, где даже идиотов так не воспитывают… Конечно, то, что тебя убьют, может показаться вам всем таким ослепительным. Но если это так, то почему ваши товарищи так важны для вас, хотя вы все пережили один и тот же ужасный опыт?

Он перевел дыхание. — Это еще одна вещь, которая вызывает у меня отвращение. У тебя отняли дорогих тебе людей, но ты не можешь заставить себя ненавидеть их. Ты испытала боль потери других, так почему же ты так настойчиво повторяешь этот цикл?!

— Э-это… — Тиат, чья голова была низко опущена, внезапно подняла голову и напряглась, как будто что-то решила. — Потому что именно так поступила бы Ктолли!

— Опять это? — Феодор закатил глаза. — Как я уже сказал, Ты просто используешь это как оправдание.

— Вы ничего не знаете ни о Виллеме, ни о Ктолли! Не говорите только то, что вам нравится!

Феодор был ошеломлен бурлящим гневом в ее голосе. Фея-воин, стоявшая перед ним, опустив плечи, теперь смотрела на него глазами, полными пылающего духа и силы воли.

Она выглядит как воин, собирающийся отправиться на поле боя.

— Да, я молодая и могу часто ошибаться… Я могу многого не знать и плохо понимать других людей… Я могу не быть красивой женщиной или не уметь готовить… Но Ктолли была не такой, как я. Если я ошибаюсь насчет погони за Ктолли, то плохой человек здесь — это я. Ктолли не может быть плохим человеком! Так что … — Тиат глубоко вздохнула, как и несколько минут назад. — Так что не оскорбляйте их!

Что-то поползло вдоль позвоночника Феодора, ледяная жидкость заставила все его тело содрогнуться.

Он никак не мог понять, что это такое. Но он едва мог понять, что это определенно не было хорошим чувством. Если бы этот разговор продолжался так же, как сейчас, то эта эмоция, вероятно, вырвалась бы из него, и он не смог бы сдержать ее немедленно.

— Отлично. — Феодор встал и обернулся. — Платок можешь оставить себе. Выбрось его, если он тебе больше не нужен.

— Ну и что же? Э-эй, подождите! Разговор еще не окончен.

Оставив заикающуюся Тиат, он распахнул тяжелую железную дверь и спустился по лестнице. Выходя из театра, он услышал, как она захлопнулась за его спиной.

***

Он просто завидовал ей. Ревновал.

Тиат могла погнаться за той тенью, которой она восхищалась, ее друзья были рядом, и ее сердце переполняла вера в то, что выбранный ею путь был однозначно праведным. Даже несмотря на то, что она столкнулась с адом, из которого не могла вернуться, даже несмотря на то, что она знала это с самого начала, ее решимость была такова, что она продолжала двигаться вперед, не останавливаясь.

У Феодора тоже был кто-то, кем он когда-то восхищался. Но эта тень была уже слишком далеко, чтобы догонять ее.

После того дня, как его казнили, Феодор ни разу не подумал, что хочет быть похожим на своего брата. На самом деле все было наоборот. Путь к доказательству правоты моего старшего брата лежит не в том, чтобы делать все так, как он бы сделал.

С того момента, как Феодор понял это, он отвернулся от тени, которой восхищался, чтобы идти своей дорогой,

— Потому что именно так поступила бы Ктолли!

Это воспоминание заставило его сердце снова содрогнуться от раздражения.

***

Феодор стоял у лотка с жареной курицей возле старой шахты, когда услышал взрывы.

Гулкие звуки эхом отдавались по всему Лайеллу, четыре больших и чуть меньших взрыва доносились с разных направлений и расстояний.

Его бурные эмоции, которые он был готов выпустить, через некоторое время успокоились. Из-за своего упрямства он упустил шанс съесть еще пончиков Лакеш. Пока Феодор шел по Лайеллу, думая о пончиках, он проголодался. Вместе с голодом пришло сожаление о том, что он сделал и сказал. Ему не следовало заходить так далеко, но он не мог не открыть свой большой, глупый, критикующий все и вся рот.

И все же, если бы он решил съесть что-нибудь сладкое после такого… Феодору показалось бы, что он в чем-то проиграл.

Но решение все же нашлось: жирная жареная курица. Ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы добраться до прилавка, но мучительно сильные и жгучие специи цыпленка определенно разрушат его вкусовые рецепторы до такой степени, что он не сможет попробовать ничего сладкого в течение следующих нескольких дней. Это был идеальный способ разорвать его давнюю привязанность к пончикам.

— Что за … — Пролепетал Феодор, резко обернувшись, когда звук взрывов достигли его ушей. Он даже не успел доесть свою жареную курицу.

Владелец киоска зевнул, но в его голосе не было особого беспокойства. — Может быть, где-то сломался еще один механизм управления?

Нет. Он легко мог определить разницу. Это совсем не тот звук. Это взрыв, в котором использовался порох.

Он ненадолго задумался о возможности проведения бомбардировочных учений, но быстро отбросил эту мысль. Хотя число жителей уже значительно сократилось, Лайелл оставался цивилизованным городом. Крылатой страже не разрешалось пускать артиллерийские снаряды прямо в центре города.

Это оставляло две возможности. Если предположить, что они объявили военное положение, то либо Крылатая стража была ответственна за это, либо кто-то вне Крылатой стражи. В любом случае, это привело Феодора к такому выводу.

Прямо сейчас, где-то в этом городе, находится враг Крылатой стражи.