Глава 2.2 Кот и мышь
Один забытый старик однажды сказал: «Быть преследуемым женщинами — это честь, которую мужчины должны носить с гордостью.» Поколения, которые последовали за ним, расширили фразу: «Но прежде чем получить эту честь, будьте готовы сражаться за свою жизнь.”
Итак, четвертый офицер Феодор Джессман обнаружил, что бежит по коридорам Пятой дивизии.
Должно быть, это было очень интересное зрелище; он бежал быстро, но тихо, не делая ни одного слышного шага. Иногда он пробегал мимо других офицеров в форме, которые сначала удивлялись, потом приходили в себя и отходили в сторону, чтобы посмотреть. В конце концов, бесы славятся тем, что легко передвигаются.
Время от времени Феодор краем глаза замечал висящие на стенах плакаты с надписью: «Не бегать по коридорам!». Где-то в глубине души ему хотелось извиниться. — Мне очень жаль — Тихо сказал он плакатам. — Простите меня, но это чрезвычайная ситуация!
— П-Подождите! — Крикнула преследующая его девушка. Она была молода, возможно, еще подросток, и носила военную форму, как и он. Ее походка была наполнена длинными шагами, которые в сочетании с ее вытянутыми и цепкими руками создавали довольно неприглядное зрелище. Топот ног девушки гремел по твердому полу с такой силой, что казалось, она оставляет за собой облако пыли, похожее на запряженный лошадьми экипаж. Как часто случалось во время этого упражнения, ее ярко-зеленые волосы подпрыгивали вверх и вниз.
— Я же сказала, подождите! Разве вы не слышите, что я с вами разговариваю?!
Конечно, Феодор не остановился, когда услышал ее слова. Если бы у него было хоть малейшее желание остановиться, как его просили, он бы с самого начала не стал спасать свою жизнь. Но если не считать этого, перед ним был неуклонно приближающийся угол.
Есть! Феодор рванулся всем своим весом в сторону и завернул за угол.
Конечно, одного этого было недостаточно для успешного побега; он просто исчез из поля зрения преследователя на несколько секунд. Но все, что ему было нужно, — это несколько секунд.
— Вы никуда не уйдете! — Девушка прыгнула через то место, где исчезла ее цель. — …А?
Но его там не было. На его месте стояла девушка с оранжевыми волосами и очень удивленным выражением лица.
— Лакеш?!
Преследователем Феодора была ни кто иная, как Тиат Шиба Игнарео, а девушка которую она схватила за рукав была Лакеш Никс Сениолис.
— Аа! Ч-что происходит, Тиат?
— Феодор только что был здесь, не так ли?— Тиат рывком притянула другую девушку поближе. — И куда он делся?!
— Э-э, Он… Ну, видите ли — взгляд Лакеш метнулся в конец коридора.
— В ту сторону, да? Поняла. — Тиат кивнула и собралась уходить, но тут же резко развернулась, схватила дверь позади Лакеш и распахнула ее, открыв складское помещение, пустое, если не считать кое-каких припасов. Отвратительная вонь, похожая на болотную воду, наполнила воздух.
— Она вздохнула. — …Я проиграла.
— Ммм … Тиат?
— О, просто ты очень хорошо ко всем относишься, Лакеш, и я подумала, что ты могла бы прикрыть его, вот и все. Прости, что сомневалась в тебе.— Тиат помахала рукой и убежала. Топ-топ-топ-топ. Не подобает девушке ее возраста поднимать такой ужасный шум. Лакеш наблюдала, как она съежилась вдалеке, слегка приоткрыв рот.
Когда другой девушки уже не было видно и Лакеш пришла в себя, она тихо позвала: «Эм, Феодор? Она уже ушла.»
При звуке ее голоса Феодор раздвинул занавески прямо напротив нее. Он прятался в кустах под окном, выходящим во двор казармы. Он отодвинул занавески и спрыгнул на пол. — Ух, это было опасно — Сказал он, стряхивая с себя зеленые листья. — Ты действительно спасла меня.
— Я… Я рада помочь… Наверное… — Сказала Лакеш с немного обеспокоенным выражением на лице. — Но в самом деле, что вы такого сказали, что она так разошлась?
— О, ну… Это довольно трудно сказать … На самом деле, гораздо труднее сказать, что это могло быть…
— Если вы не скажете мне, может быть, я позову ее и спрошу лично? В конце концов, я ее друг.
— Ммм…
Обычно Лакеш была робкой, но сейчас почему-то решила проявить настойчивость. Феодор почесал затылок, понимая, что никак не может выбраться из этой ситуации. — Печенье и бисквиты.
— А?
— Что будет вкуснее, если покрыть шоколадом? Я за команду печенья, а она за команду бисквита.
Лакеш крепко сжала губы, но все же у нее вырвался легкий смешок. Феодор сердито посмотрел на нее, чувствуя себя уязвленным. Вот почему я не хотел ничего говорить. — Но все-таки гоняться за кем-то из-за закускок? Это довольно глупо, тебе не кажется?
— А разве это не относится и к вам, Феодор? Бегство означает, что вы не смогли прийти к соглашению с ней, верно?
— Ну и что же? Но печенье явно лучше.
Лакеш прикрыла рот рукой и отвернулась от него, все еще борясь с желанием рассмеяться.
— Тиат — моя старшая сестра, — Резко сказала она. — Теперь, когда взрослые феи покинули склад, она самая старшая из оставшихся. У нее почти нет боевого опыта, но она все равно старается быть примером для подражания детям. Хотя она всегда беспокоилась о своих способностях, она изо всех сил старается стать надежным и замечательным человеком.
— Да? — Феодор уже слышал все это однажды.
— Вот почему я всегда думала, что ей нужен друг, с которым она могла бы поссориться.
— Прошу прощения? — Он ничего не понял. — Во-первых, я не помню, чтобы становился ее другом. Кроме того, разве ты не споришь иногда со своими друзьями?
— Ну, я не имею в виду ссоры с друзьями. Это больше похоже на желание иметь друга, чтобы сражаться.
Феодор покачал головой. — Иногда я действительно не могу уследить за тобой…
— Неужели? — Лакеш немного подумала. — Ничего страшного, если вы не понимаете, Феодор. То, как вы сейчас выглядите, просто прекрасно. Я оставлю Тиат в ваших руках.
— В моих руках. Почему же ты решила именно так закончить диалог?
— Как я уже сказала, вам не нужно ничего понимать.
— Я не собираюсь соглашаться на что-то подобное.
— Нашла вас, уууу…
В конце коридора появилась фигура, отдаленно напоминающая Тиат. Она практически напоминала волка, охотящегося за своей добычей, как по форме, так и по духу. Даже если это было всего лишь на секунду, видеть девушку, которая так себя ведет, было просто ужасно.…
— О нет.
— Не смейте шевелиться!
Тиат побежала за Феодорои, когда тот снова начал удирать, и они вдвоем пронеслись по коридору, как весенний ветер. Оставшись там, где они пробежали, и прикрывая волосы от пронесшегося по ней порыва воздуха, Лакеш снова с трудом подавила смешок.
***
Любой может запомнить факты.
Любой может забыть свои чувства.
Этот мир уже однажды прекратил существование. Даже сейчас он продолжает идти по пути разрушения.
Происхождение этой абсурдной истории можно проследить до разрушений, вызванных 17 зверями, которые всплыли давным-давно в истории.
В тот день Эмнетуайт, которые процветали на поверхности, были уничтожены в мгновение ока.
Даже драконы и древние духи, существа, известные своей несравненной силой, быстро вымерли. Те, кто держался за жизнь и сумел выжить, тоже были изгнаны из своих домов и вынуждены бежать на плавучие острова.
К счастью, 17 зверей не могут летать. До тех пор, пока выжившие не спускались на поверхность, они могли спокойно жить, не опасаясь угрозы со стороны зверей. Поэтому они назвали свой крошечный мир Регул Эйр и начали все заново.
С тех пор прошло много времени. Мир, который они знали, перемещался по все более тонкому льду.
Хотя небо было относительно безопасным, угроза со стороны зверей никогда по-настоящему не забывалась. Если бы была совершена хоть одна ошибка, кровавая бойня могла бы возобновиться в небе. Те, кто решил взяться за оружие, работали до смерти, чтобы построить мир, пронизанный трещинами и дырами.
Их хрупкие, сколоченные вместе кусочки стабильности работали таким образом в течение 500 лет, и люди привыкли к миру. Каким-то образом Регул Эйр сохранялся на протяжении веков. Поэтому даже через сотни лет он останется на плаву. Такие убеждения росли и сохранялись во все большем числе умов.
***
Пронзительный, пронзительный смех рассек воздух, как удар хлыста. Множество бледных и ничего не выражающих фигур бежали бок о бок по улице.
Группа призраков? Вздрогнув, Феодор поспешно обернул голову.
Как и следовало ожидать, фигуры продолжали существовать под солнечным светом, а не таяли и исчезали, как те призраки, о которых рассказывали сказки. Они были просто детьми, гуляющими вокруг, неотличимыми от обычных молодых людей. Мертвенно-бледное лицо, приковавшее его к месту, было всего лишь маской.
Это реальность, напомнил он себе. Солнце пробивалось сквозь облака над улицей Опенхилт Уэст Лок, собираясь садиться.
Феодор что-то невнятно проворчал себе под нос, поправляя кувшины с молоком, которые вот-вот должны были выскользнуть у него из-под рук. Его раздражало удивление чем-то таким скудным. — Неужели уже настало время для фестиваля памяти?
— Фестиваль Памяти?— Спросила Тиат со своего места рядом с ним. Он кивнул в ответ.
— А у вас на острове его нет? Все плавучие острова рядом с нами участвуют.
Настоящим названием фестиваля было «Лунный фестиваль мемориалов и памяти». Он был назван великим мудрецом, который создал его, и, как обычно для таких вещей, такое длинное название трудно вспомнить. Поэтому все просто называли его праздником памяти. Участвующие острова имели номера районе 20, и каждый считал его главным событием сезона.
Говоря об истории, стоящей за фестивалем. Общее представление о нем сводилось к тому, что за зимой — периодом смерти — следует весна — период рождения. Другими словами, фестиваль борется против этого мира, который уже закончил свое существование, провозглашая, что такой безжалостный мир отказывается сдаваться, и что это замечательная вещь. Вот почему этот праздник празднуют все … По крайней мере, это первоначальная причина.
— Какая интересная маска. Она что, высечена из камня? — Тиат жевала печенье, задавая этот вопрос; напоминание о соглашении, к которому они пришли не так давно.
— Я буду убеждена, только если вы угостите меня шоколадным печеньем — Сказала она. — И они должны быть очень вкусными.
Как же она могла сделать так, чтобы это прозвучало, будто именно его заставили уступить? Феодор почему-то чувствовал себя неудовлетворенным тем, как все обернулось, но в любом случае был вынужден проглотить любые жалобы.
— Нет, это просто дерево, покрытое белой краской. В конце праздника памяти все маски бросают в костер, чтобы отослать мертвых обратно.
— Мертвых? — Еще один вопрос.
— Говорят, что наш мир соединяется с «другой стороной» в период между зимой и весной. Мертвые потеряли свои имена и лица, поэтому те из нас, кто живет на этой стороне, прячут свои лица и выбрасывают имена, чтобы соответствовать им. Таким образом, несмотря на то, что до покойного больше нельзя добраться, мы можем вместе отпраздновать приход весны.
Феодор пожал плечами и сухо усмехнулся. — Честно говоря, такого рода суеверия можно встретить где угодно. Главное —наслаждаться праздником от всего сердца — вот как они оправдывают эти легкомыслия.
— Угу… — Неопределенно пробормотала девушка, идущая рядом с Феодором. Он не мог сказать, о чем она сейчас думает. — А где они продают маски?
— Более или менее везде. Магазины одежды и обуви обычно заполняют свои полки подобными масками примерно в это время года. Узоры все разные, и есть маски, специально подобранные для разных рас, поэтому тебе нужно будет просмотреть множество мест, пока ты не найдешь то, что привлечет твое внимание.
— Угу… — На этот раз в голосе Тиат прозвучало легкое любопытство.
— Если хочешь, я могу подсказать несколько магазинов, которые нужно проверить.
— Ну… Я думаю, что это кажется интересным, но, честно говоря, это было бы слишком странно.
— Ну и что?
— Это вещи, которые носят живые люди, потому что они хотят встретиться с кем-то, кто умер, верно? Если это так, то я никак не могу участвовать.
— Опять эта логика? — Устало проворчал Феодор. Предположительно, Тиат и подобные ей девушки — феи. Было почти очевидно, что феи не обладают жизнью, будучи душами тех, кто уже умер. Вот почему было бы странно, если бы она присоединилась к стороне жизни во время праздника, где смерть и жизнь соединяются. Что-то в этом роде, вероятно, и было тем, к чему она стремилась.
Возможно, она и не ошиблась бы, если бы подумала именно так. В то же время чисто логически аргумент не удовлетворил бы всех. Со своей стороны, Феодор от всей души отверг его как абсурдную причину быть исключенным из фестиваля.
Разумеется, он знал об их происхождении. Феи — это просто природные явления, созданные бестелесной душой ребенка, который не знал, что он мертв. Они попадали в ту же категорию, что и дождь или гроза, которые могли образоваться в результате атмосферного давления и изменения влажности. Подобно шторму, они могли появиться где угодно, лишь бы условия были соблюдены.
Но на этом сходство заканчивалось. Штормы не едят пончики, не размахивают мечами, не восхищаются старшими и не плачут, когда им грозит почти верная смерть. Феодор уже очень хорошо понимал этих девушек. Вот почему он никак не мог смириться с мыслью, что феи не были живыми существами.
— Тебе действительно не следует говорить такие вещи.
— Знаю, но я не собираюсь изображать интерес только ради вас, — Равнодушно ответила она.
— Знаешь, большинство людей хотели бы, чтобы их начальство было радо.
— Хм, возможно, но… — Тиат на минуту замолчала. — Я не особенно хочу видеть вас в хорошем настроении, и сомневаюсь, что сделать вас счастливым будет для меня хоть малейшим вознаграждением. В общем, я думаю, что в этом нет необходимости.— Она сказала это честно и без тени иронии в голосе, как будто обсуждала погоду.
— Ты так сильно меня не любишь, да…
— Да, конечно.— Тиат одарила его звериной улыбкой, полной оскаленных зубов, вид которой напоминал рычание. — Я ненавижу вас.
Феодор цокнул языком. — А это еще почему?
Говорят, что бесы — двоюродные братья лжецов. Они не только сами были знатоками лжи, но и умели ловко распознавать ложь, скрытую в словах, произносимых другими расами.
Но в словах Тиат не было лжи. Когда она сказала, что ненавидит его, она была абсолютно недвусмысленна, прямолинейна и честна.
Эта фраза могла бы также нести в себе чувства нежности, игривости, другие эмоции, близкие ее сердцу. И все же из глубины того же самого сердца пришла истина: Я ненавижу тебя.
Его охватило жгучее желание швырнуть ее слова обратно ей в лицо. Солидарен. Я тоже абсолютно точно ненавижу тебя.
Но если бы он это сделал, то выглядел бы жалким неудачником. Поэтому Феодор сдержался.
***
Лайелл — это умирающий город, цепляющийся за плавучий остров, которому суждено погибнуть в обозримом будущем.
Все жители бежали на другие острова. То, что когда-то было процветающим шахтерским центром, теперь не более чем одинокий город-призрак, всего лишь тень того, чем он когда-то был.
С другой стороны, пусть город и ползет к двери смерти, он еще не сдулся. Сейчас Лайелл все еще остается городом. Хотя никто не знает, можно ли продолжать поддерживать его внешний вид, Лайелл еще не пришел в упадок. Население сильно уменьшилось, но пока еще не упало до нуля. Инфраструктура поддерживается в рабочем состоянии послушными големами. В гаванях может быть пришвартовано меньше воздушных кораблей, но общественные суда продолжают приходить, а вместе с ними — люди и товары.
Полмесяца назад инцидент в Лайелле привел к разрушению значительной части портового района.
Каждый плавучий остров оборудован гаванью, где могут садиться и взлетать дирижабли. Проще говоря, такие порты можно считать парадной дверью островов. Поскольку воздушные корабли в принципе ограничены только прибытием и отбытием из гаваней, люди и товары, естественно, должны проходить через парадную дверь. Созданная таким образом структура была жизненно важна для острова.
Теперь оставалась только половина портового района, и само собой разумеется, что и без того слабая связь этого острова с другими почти сошла на нет.
Для других островов потеря гаваней была бы вопросом жизни и смерти. Однако состояние Лайелла не предвещало ничего хорошего. Поток воздушных кораблей, направляющихся к острову, уже давно иссяк, и его экономика была не настолько здорова, чтобы задержка с прибытием товаров нанесла бы ей больший вред, чем это уже было. Город, уже стоявший на пороге смерти, не имел особой разницы, будет ли он жить или умрет.
Мелкие трагедии больше не затрагивали жителей этого смертельно раненного города, ожидающего конца. Они наполнились тишиной и покоем, которые можно было ожидать от спящих, и сегодня не было ничего особенного.
***
Они снова прошли мимо группы людей в белых масках.
— … Хм? — Феодор остановился, повернувшись к ним, и Тиат тоже остановилась. Он не был уверен, почему; группа казалась слегка подозрительной, но не было никакой конкретной причины, по которой они могли бы быть такими. Это было так близко ко времени начала фестиваля, что едва ли было необычно видеть людей в масках. В наши дни большие группы людей были редким зрелищем в Лайелле, но и только.
Живые прятали свои лица, чтобы быть ближе к мертвым. Она скрывала в них все узнаваемые черты, делая невозможным отличить одного человека от другого. Неспособность сделать это сама по себе помешала бы встрече живых и мертвых.
Феодор знал, что это всего лишь глупое суеверие, и у него не было причин передумать. И все же где-то должна быть какая-то основа для этой веры. Во всяком случае, тех, кто носил маски, было невозможно опознать. Центр Лайелла в настоящее время был заполнен — хотя на улицах было недостаточно людей, чтобы такое высказывание было точным, их все еще было довольно много — бесцельно бродящими людьми в масках.
— Что случилось? — Спросила Тиат, жуя очередное печенье.
— Помнишь то заявление, которое недавно сделала военная полиция? После того как Кроянс уничтожил часть портового района, они занялись своими записями, чтобы реорганизовать все свои оперативные отчеты о передвижениях там за последние полгода.
— О да, они действительно упоминали что-то подобное. Но почему вы об этом заговорили?
Когда большое количество людей входило и выходило из порта, безопасность, естественно, становилась слабой или недостаточной. Контрабандистам было бы слишком легко воспользоваться такими пробелами, чтобы проникнуть туда и переправить свои незаконные товары.
— Они нашли огромное количество свидетельств, указывающих на изменение записей. После того, как все ошибки были исправлены и цифры подсчитаны снова, кажется, что они обнаружили дисбаланс. Как оказалось, людей приходило больше, чем уходило.
— В этом есть смысл, не так ли? Поползли слухи о падении части города, так что, конечно, количество людей, приходящих сюда, будет… — Пакет с печеньем, который несла Тиат, грозил выскользнуть из ее рук. — Вы хотите сказать, что сейчас в Лайелле больше людей?
— Именно это я и сказал, не так ли? Они даже пошли на то, чтобы испортить официальные записи, чтобы проникнуть внутрь.
— Ну и что же? Значит ли, что это место похоже на тайное туристическое направление?! Является ли Лайелл местом номер один для городов, которые вы обязательно должны посетить, даже незаконными средствами?!
Это совершенно невозможно.
Лайелл был городом, переживающим свой конец. Однако в течение многих лет его жизнерадостность угасала, поскольку все больше и больше домов становилось заброшенными. С точки зрения Феодора, казалось, что число людей, живущих здесь, не растет. Знакомые пекарни одна за другой снимали свои вывески, и никаких новых магазинчиков на смену им не появлялось. Посетители не будут ходить по главной улице, так что вряд ли Хлебная лавка, предлагающая пончики, будет поддерживаться их бизнесом.
Это означало, что неизвестная, безликая толпа тайно жила в этом городе, управляемом машинами.
…Моя сестра тоже в этом замешана, да?
Он вспомнил женщину с серебристыми волосами, которую встретил на днях, свою кровную старшую сестру. Она была бесенком в самом прямом смысле этого слова. Ее личность была извращена, она превосходно умела лгать, она была быстра на ногах… И ее сильной стороной были стратегия и интриги. Но что она надеялась сделать в этом жалком месте?
— Итак… Что происходит?
— Ничего такого…
Если не считать его сестры, в обязанности военной полиции входило заботиться о подозрительных людях. У Феодора не было причин обращать на них внимание. Какое-то зловещее чувство терзало его, но оно не было достаточно твердым, чтобы действовать дальше. Даже если бы ему было не все равно, у него едва ли нашлось бы свободное время, чтобы провести расследование. Дело было только в том, что в городе скрывались просто подозрительные люди, а вокруг могла бродить группа с неизвестными намерениями.
Как вскоре узнал Феодор, это было именно так.