Глава 2. Но даже в этом случае я буду жить сегодняшним днем [Витраж]

Глава 2.1 Улыбка в маске

Это очень старая сказка.

Давным-давно, когда Эмнетуайт процветали на поверхности, она передавалась от матери к ребенку как фольклор, рассказанный как сказка на ночь. История естественным образом менялась по мере того, как она переходила из уст в уста, детали менялись в каждом варианте. Тем не менее, основные части остались прежними, а значение сохранилось.

Судя по всему переутомленный сапожник был до бесконечности разочарован, пока его не посетила маленькая фея. В обмен на молоко она помогала сапожнику справляться с нагрузкой. Поскольку её тело было очень маленьким, она не могла работать так же эффективно, как люди, и в лучшем случае создавала одну обувь за ночь.

В передаваемых историях были и другие варианты. Например: фея была нарушителем спокойствия, которач ломала вещи и после этого бесследно исчезала. Некоторые рассказы предполагали, что у нее было много сверкающих монет, и она прятала их под землей или в глиняных сосудах. Если бы вы могли поймать одну из этих фей, всегда сновавших с ухмылками на лицах, вы могли бы стать богаты — по крайней мере, так говорилось.

Остатком следа, который эти добродушные товарищи оставили в истории Эмнетуайт, была эта старая сказка — история о феях, известных как Лепреконы.

— Понятно… я понял суть, — пробормотал себе под нос юноша. Это был имп в униформе, несколько невысокого роста, с седыми волосами и фиолетовыми глазами, с парой маленьких очков на носу. На его лице появилась причудливая ухмылка.

Это был Феодор Джессман, четвертый офицер крылатой стражи. Книгу, которую он только что закрыл он позаимствовал в городском книжном магазине, где дела шли медленно. Это был учебник для младших школьников; упрощенный сборник мифов, которые больше не передаются.

До недавнего времени Феодора не волновала ни древняя история, ни даже оккультизм. Но как только он увидел слово "лепрекон", он уже не мог скрыть интерес.

Обычно у них были крошечные тела. Они были озорными шутниками. И как только вы отрывали от них глаза, они исчезали…

— Блин.

Вообще говоря, почти все в книге было правдой.

— В общем, они всегда были такими… — пробормотал Феодор, лениво постукивая по обложке. Лепреконы жили только для того, чтобы делать то, что нужно было делать. Если бы они были нужны, несомненно, все, что они потребовали бы взамен, — это служить на вашей стороне. И немного молока — все, что им потребовалось, чтобы счастливо улыбнуться.

Ужасные, отвратительные Эмнетуайт охотились на них день за днем в погоне за своим золотом и заставляли их бесконечно трудиться, создавая обувь.

— Неудивительно, что они были уничтожены...

Эмнетуайт давно исчезли вместе с некогда плодородной землей. Неизвестные захватчики — предвестники разрушения, известные как Семнадцать зверей — полностью уничтожили все на земле. Как смертельная волна, они поглотили и разрушили все, что было перед ними, пока не было уничтожено все живое. Едва уцелевшие существа искали место, куда Звери не могли добраться.

Это было небо.

Сотни плавучих островов поднялись в небо, и вместе с ними началась новая цивилизация, которая, хотя и была огромной, оставалась бледной тенью мира, который они оставили позади.

Это было почти 500 лет назад. Регул Эйр никогда не был раем и никогда не был безопасным. Жертвы за жертвами накапливались, чтобы защитить это крошечное новое царство. Даже сейчас разрушение мира продолжается. Один за другим с неба падают острова. Некоторые встретили свою гибель от рук Зверей, которым удалось достичь неба, в то время как другие были потоплены действиями своих же жителей.

Эта неизбежная правда была всем известна.

Когда-то мир уже закончился. Даже сейчас он продолжал идти к закату. Каждый шаг уносил жизни фей из плоти и крови, и все для того, чтобы его жители могли наслаждаться слишком хрупким миром.

Феодор сжал кулаки. — Неудивительно, что они были уничтожены.

***

С тех пор прошло десять дней.

За это время все изменилось.

Механизмы, из которых состоял Лайелл, продолжали быстро разрушаться. Почти весь обслуживающий персонал, когда Лайелл был шахтерским городом, уже давно ушел. Большая часть оставшегося населения бежала в панике после того, как 39-й Плавучий остров был поглощен Зверем, и стало известно, что 38-й скоро присоединится к его судьбе. У тех, кто остался, не было возможности восстановить работу систем, составляющих основу города.

Сломанные машины сами себя не починят. Когда они были доведены до предела своих возможностей, пути назад уже не было. Те, кто был в Лайелле, проводили свои дни, игнорируя неисправные машины, оставляя все как есть и выбрасывая все сломанные детали.

За месяц до этого город выбросил за борт половину портового района, который раньше служил распределительным центром. За последние десять дней выяснилось, что механизмы двух целых округов вышли из-под контроля. Они были обозначены как опасные зоны, и людям был запрещен въезд.

Хотя Лайеллу еще предстояло умереть, дело неуклонно приближалось к своему концу.

Но это была другая история.

Лакеш Никс Сениолис израсходовала слишком много яда, далеко за пределами здравого смысла. Ее сознание разрушилось, она погрузилась в глубокий сон без всякой надежды на выздоровление.

Кроме того, есть еще одна вещь, которую следует принять как должное.

Яблоко, юная фея, которая боролась с Феодором изо всех сил при любой возможности, ушла.

***

Поставки включали строительные материалы, пушечные ядра, порох, продукты питания, различные предметы роскоши и всевозможные товары. Каждый предмет в деревянных ящиках был отмечен списком. Необходимо было проверить, не были ли маркированы коробки неправильно, убедиться, что сумма всегда указана, и выявить любые случаи хищения недобросовестными офицерами.

На этот раз они получили два дирижабля забитые провизией из штаба Крылатой стражи.

— Да, мы получили все, что просили. — Отрываясь от своего контрольного списка и оглядывая горы сложенных друг на друга ящиков, Феодор кивнул Лягушонку из грузового транспортного подразделения, стоявшего рядом с ним. — Если отложить это в сторону… здесь сказано, что нам дадут какой-то секретный пакет. Что бы это может быть?

Он постучал по списку тыльной стороной ладони. — А, это входит в компетенцию второго помощника Айсеи. Похоже, это было доставлено ей напрямую.

— А, эта штука? — Лягушонок взглянул на список. — Это был большой черный ящик с цепями.

— Погоди, разве эта коробка не вызывает подозрений?

— Что ж, это действительно подозрительно. — Как обычно для Лягушки, его язык постоянно вылетал изо рта, когда он говорил. — Даже парни на наших грузовых судах не знают, что в нем — только инструкции, которые мы получили, были: "Обращайтесь с этим деликатно и не суйте нос в то, что вас не касается". Ты можешь в это поверить? Это заставляет меня нервничать.

— Должно быть, вам было тяжело, ребята, — дружелюбно усмехнулся Феодор. —…Ходят слухи, что это наследие Мудреца, — продолжил он тихим тоном, как будто кто-то распространяет праздные сплетни; любимое занятие солдата.

Как и ожидалось, глаза Лягушонка оживились. Осмотревшись, чтобы убедиться, что они были единственными двумя людьми в комнате, он ответил таким же низким голосом.

— Раньше это была городская легенда, так? Причина, по которой высшее руководство крылатой стражи было так занято все эти годы, заключается в том, что великий мудрец покинул небо. ...Верно?

В последние несколько лет внутри Крылатой Стражи что-то было странно. Хотя это никогда не обсуждалось открыто, в рядах Стражи начал незаметно распространяться некий слух.

Миссия Крылатой Стражи состояла в том, чтобы сформировать крупную армию для защиты всего Регул Эйра. Это было общеизвестно, и их цель не изменилась с самого начала. Тем не менее, они сбились с курса за последние два-три года. Они демонтировали дорогостоящее вооружение, реинвестировали средства в новое экспериментальное оружие сомнительной эффективности и реорганизовали свою боевую мощь по неизвестным причинам. Более того, они даже вмешивались во внутреннюю политику различных автономных территорий — что когда-то было немыслимо.

Вина в этой потере направления лежала на вертикали подчинения. В принципе, высшие полномочия по принятию решений в Крылатой Страже возлагались на ее пять генералов, каждый из которых обладал властью определять и формировать ключевые направления политики Стражи.

Проще говоря, даже если общая цель всех заключалась в защите Регул Эйра, разногласия могли бы возникнуть, если бы, например, пять человек предложили бы разные методы для достижения этого. Кроме того, из-за их высокого положения им было нелегко прийти к соглашению. Крылатая Стража может и не быть каким-то гигантским коллективом, но как только вы станете генералом, вам дадут достаточно полномочий, чтобы спорить с мэрами больших городов, неся при этом всевозможные ограничения и обязанности. Ожидать, что генералы достигнут консенсуса, было бы равносильно ожиданию того, что разные города-государства согласятся друг с другом.

Тем не менее, при такой системе Крылатая Стража выдержала все виды штормов и сохранилась до наших дней. Причина этого заключалась в существовании Великого Мудреца.

Да, Великий Мудрец — самая известная личность во всей истории Регул Эйра. Спаситель, который собрал немногих оставшихся выживших и поднял острова в небо незадолго до того, как поверхность была разрушена руками Семнадцати Зверей. Однажды, когда споры между островами почти достигли точки невозврата, он пришел и помог в создании Крылатой Стражи. Как могучий страж, он с тех пор работал за кулисами, чтобы наблюдать за ситуацией. Некоторые даже утверждали, что без Великого Мудреца не было бы Регул Эйра, и что плавучие острова не смогли бы выжить без него. Он был поистине особенным человеком, отсутствие которого могло привести в беспорядок все острова.

Если на бумаге генералы были лидерами Крылатой стражи, то Великий Мудрец был ее фактическим главой. Он не только был столпом истории Регул Эйра, но и знал все о мире, существовавшем до него. Всегда ведя массы вперед, руководящая роль, которую он играл, позволила Крылатой Страже выжить как организации до сих пор. Вот почему, когда Крылатая Стража распалась, начали распространяться слухи.

— Великого Мудреца больше нет в живых.

— Теперь, когда великий страж, представляющий нас, покинул этот клочок неба, у тех из нас, кто живет в Регул Эйре, нет другого выбора, кроме как двигаться вперед.

— Ты, возможно, слышал это раньше, — заговорщически прошептал Феодор, — Но говорят, что Мудрец оставил ящик, прежде чем исчез. Говорят, что в нем заключено худшее бедствие. В то же время эта катастрофа — наша последняя надежда спасти Регул Эйр от настоящего отчаяния… или чего-то подобного.

— У меня тоже есть свои идеи. Может быть, это сильный яд, который заразит Зверей тяжелым заболеванием, или какие-нибудь таблетки от похмелья, которые действуют как чары, но имеют чертовски горький вкус? Черт возьми, это может быть даже портрет какой-то девушки, в которую был влюблен Мудрец!

— Твоя догадка так же хороша как и моя.

Подобные безобидные сплетни часто приводили к безумно творческим выводам. В конце концов, пустые слухи не могли распространяться. Вы должны были сделать их большими. — Кругом, ходят слухи об этом черном ящике. Легендарный предмет, прямо у нас в руках… — сказал Феодор. — Об этом весело думать, не так ли?

— Даже в этом случае очень жаль, что мы не можем совать носы туда, где им не место. Надо хранить фантазии как фантазии и позволять спящим собакам лежать. — Глаза Лягушонка закатились, словно он смеялся.

Феодор усмехнулся в ответ. — Как сказать.

Словно вспоминая что-то, Лягушонок каркнул. — Но скажи, Феодор, что-то недавно случилось, не так ли?

— А?

— Ты выглядишь намного веселее, чем в прошлый раз, когда я видел тебя.

Феодор искал ответа. — …Наверное, твое воображение. Ничего особенного не произошло.

— Да неужели? — Лягушонок подозрительно покосился на него, сломав шею.

Прежде чем что-либо еще могло случиться, один из знакомых Феодора помахал им издали. — Здравствуйте, четвертый офицер! Помогите нам!

— Хорошо! — Жадно махнув в ответ, Феодор понял намек и умчался. — Остальное тебе придется передать третьему офицеру. Я рассчитываю на тебя!

***

С тех пор прошло десять дней.

Все это время Феодор вел себя прилично. Всегда приятный и веселый, его улыбка не сходила с его лица, а то, как он работал, отражало его настроение.

Существование и особенности фей оставались совершенно секретными. Таким образом, заслуга в победе над Кроянсом, внезапно появившимся поглотившим Лайелл, досталась экспериментальной новой бомбе, тайно разработанной четвертым офицером Феодором Джессманом.

Они сказали, что он мужественно столкнулся с Чудовищем после того, как Яблоко была убита, а Лакеш потерпела поражение. Несмотря на то, что энергия взрыва должна была быть поглощена Кроянсом, чтобы ускорить его рост, он все же запустил ее в Зверя, как ходили слухи.

Эту историю придумал человек, не имевший никакого отношения к событиям того дня, и его слухи распространились со скоростью лесного пожара.

— Впечатляет. — Офицер Финдантропос дал свой комментарий. — Он потерял важного подчиненного и ребенка, которого ценил, как свою собственную дочь, да? Даже так, он игнорировал всю опасность, чтобы победить одинадцатого зверя. И сейчас он продолжает развиваться и жить с улыбкой.

Офицер одобрительно кивнул. — Он считает, что будет неприемлемо для Лакеш и остальных, если он не будет жить с высоко поднятой головой. Он словно скоро сломается и расплачется, несмотря на то, что он изо всех сил пытается сдержаться. Это долг солдата. Он ничего не понимает.

Офицер Ликантропос, который знал Феодора очень давно, опустил глаза. — Мы солдаты. Мы не можем избежать шансов потерять своих товарищей. Никто не знает, что мы будут делать, когда твой друг умрет на тебе. Каждый справляется с потерей по-своему. Даже если вы погребены под невообразимым количеством печали, вы должны взять себя в руки и продолжать бороться.

Он почтительно покачал головой из стороны в сторону. — Это ... вероятно, ответ, который Феодор нашел в глубине своего горя.

— Ахх. — Проворчал, офицер Айрантробос. — Он не герой. Это пустое название. Он просто парень, который сделал себе имя, перешагивая через трупы других людей. Не знаю, было ли все это по какому-то его плану, но соглашусь, это очень впечатляет. Он пожертвовал девушками, которые безоговорочно любили его, и, не оглядываясь назад, закрепил еще одно карьерное достижение. Он настолько одержим восхождением по лестнице, что отбросил все свои ценности, совесть и здравый смысл.

Офицер недовольно прошипел. — Этот эгоизм нельзя недооценивать.

***

— Что ты думаешь о Фео сейчас?

Громкий, ленивый голос раздался откуда-то сверху, заставив ее чуть не уронить стопку коробок. Она раздраженно посмотрела вверх. — Ты действительно очень ленивый, не так ли, Накс? — рявкнула Тиат Шиба Игнарео.

— Эй, я отдыхаю и тебе не следует говорить таких вещей, — Накс Селзель пожал плечами, сидя на вершине горы деревянных ящиков. — У нас, крылатых, есть проблемы с костями. Наши изящные маленькие тела не созданы для таких вещей, понимаешь? Никогда не заставляй импа выполнять работу тролля.

— Ой? — опасно сказала Тиат. — Вы говорите, что мы, феи, должны делать тяжелую работу, поскольку мы громоздкие и мускулистые?

— Ну, я бы не сказал, что... — Накс махнул рукой, словно отгоняя ее вопрос. — Но если я не ошибаюсь, ты намного сильнее, чем выглядишь. Разве это не здорово?

— Ну да…

У Тиат была идеальная форма для подъема тяжелых предметов: она поднимала ящики, равномерно распределяя их вес. Она несла три из них, сложенные друг на друга, и в них были стандартные пушечные ядра, набитые порохом, предназначенным для использования Крылатой стражей.

В самом деле, как он и сказал, они должны были быть тяжелыми. Сокол не мог не подумать о том, что их общий вес превышает ее... хотя он изо всех сил пытался поверить, что это не так.

— Я зажгла яд, чтобы увеличить свою физическую силу. — В подтверждение своих слов она слегка встряхнулась из стороны в сторону.

Яд: причина существования лепреконов. Подобно секретной технике, которая задействовала жизненную силу человека, это было пламя, которое горело сильнее, чем ближе человек был к смерти, наполняя его невидимой силой. Такие феи, как Тиат, были воплощениями мертвых духов, и никогда не должны были быть живыми с самого начала. Следовательно, не было лучших обладателей Вененума.

— Я не такая талантливая, как Лакеш; мой яд не такой уж и сильный. Но из-за этого мне не нужно беспокоиться о потере контроля, и я могу быть немного более беззаботной в отношении того, как я его использую. Это действительно очень полезно.

— …Возможность максимизировать и применять свои собственные силы в нужных ситуациях… разве это не удивительный талант сам по себе?

— Нормальный человек с комплексом неполноценности мог бы сказать иначе, — холодно сказала Тиат. Ее следующее предложение прозвучало с небольшим колебанием. — …Мне невыносимо смотреть, как он продолжает вот так.

— А?

— Ваш первый вопрос. Вы спросили, что я думаю о Феодоре?

Накс вспомнил это через несколько секунд. — Ой! Ага-ага! — Он кивнул — Я полагаю, ты можешь видеть настоящее лицо этого парня?

— Хотя я этого не хочу, и я ненавижу его, но для меня это ясно как день. Он лжет и лжет, но читать такого ​​невероятного тупицу до боли легко.

Она тяжело вздохнула. — Тот честный образцовый образ, который он демонстрирует в качестве четвертого офицера, безупречен. Но он использует это как защитный механизм, чтобы подавить свое истинное "я".

Внутри Феодора Джессмана были две противоположные личности. Его прилежная и искренняя натура была лишь одной из них. Его настоящее "я" совсем не походило на его маску; на самом деле он был извращенным, ужасным, ужасным человеком. Обычно он неплохо скрывал это, но если приглядеться, это вылилось бы наружу.

Но сейчас вообще ничего не просочилось. Он убивал свои эмоции и отталкивал свои чувства. По крайней мере так видела его Тиат.

— Он просто убегает от реальности. В конце концов, ему придется столкнуться с этим, и это будет тем более болезненно.

Яблоко была мертва. Лакеш была в коме. Конечно, Тиат тоже чувствовала себя сломленной внутри. Но по причинам, Отличимыми от Феодора, она решила сдержать свои чувства, как фея-солдат, как Лепрекон, которая лично хотела однажды влюбиться, оставаться в тупике и не двигаться вперед было для нее неприемлемо. Она не собиралась принуждать других делать то же самое и ни к кому обращаться за сочувствием. По крайней мере, у нее было столько гордости.

— Вау, ты действительно серьезна насчет этого. У тебя уже было что-то такое? — Сокол взмахнул крыльями и с глухим стуком выскользнул из ящиков рядом с Тиат. На секунду она надеялась, что он каким-то образом разделит ее ношу, но, конечно, он и пальцем не пошевелил. — Не знаю, слышала ли ты это раньше, ну да ладно. Знаешь, когда Фео был ребенком, он был причастен к одному инциденту.

— Инциденту?

— Ага. Все, кого он знал, от семьи до родственников и мимолетных знакомых… ну, все, кто был вокруг него, теперь ушли. Звучит не очень хорошо, но он привык терять людей, важных для него. Этот парень прошел через все это, так что он совсем не сломлен. — "Не знаю, хорошо это или плохо" — казалось, говорило страдальческое выражение лица Накса. — Поскольку он зашел так далеко, он не перестанет двигаться вперед, даже если он окажется на грани и почти впадет в отчаяние. Его прошлое не позволит ему.

— Ты его старый друг или что-то в этом роде, Накс?

— Или что-то в этом роде. — Он ухмыльнулся. — Мы встретились первый раз в Крылатой страже. Застрял с ним в качестве моего соседа по комнате, пока не получил комнату для себя.

— Тогда... значит ли это, что он рассказал тебе о своих надеждах, мечтах и ​​прочем?

Тиат видела истинное лицо Феодора лишь несколько раз. Хотя она не считала, что это было бы слишком хорошо для многих, чтобы знать об этом, это было, без сомнения, будущее, которое он искал.

— Но он сказал, что отказался от мира. Несмотря на то, что он был четвертым офицером в армии, защищающей мир, он сказал такие вещи. Почему? Что он имел в виду?

— Эмм...

Когда Накс внимательно изучал выражение лица Тиат, она рефлекторно отвернулась. — Ну... он мог бы сказать что-то подобное.

Тиат вздрогнула. Накс прикрыл один глаз, легкомысленно подмигнув. — Однако некоторые вещи действительно нелегко упомянуть перед девушками.

— А... Некоторые вещи?

Она была несколько разочарована, но в то же время улыбнулась. Замечательно. Она хотела надавить еще сильнее, но не могла достаточно успокоиться, чтобы сделать это.

— А это случайно не связано с девушкой Айрантробосом?

— А? О, он говорил однажды, что они ему нравятся девушки с пушистой черной шерстью...

— У него высокие стандарты, не так ли ?!

Они рассмеялись. — …Ну, вот как-то так. — Накс перестал хихикать. — Не знаю, если это какая-то клятва, которую он дал заранее, или что-то еще, что он хочет сделать в будущем, но пока он продолжает удерживать ее, это его отравляет.

По какой-то причине эта фраза показалась ей знакомой. У нее сложилось впечатление об этом предложении, и, если она правильно помнит, должно быть продолжение: — Гмм... в конце концов, все мы просто живем в данный момент времени. Верно?

Это была строчка из ее любимой детской сказки, которую она много раз пересматривала на записывающем кристалле. Главный герой, красивый отставной офицер Рептрейс, услышал это как прощание от своего седого командира Финдантропоса, который затянувшись сигаретой, смотрел, как он уходит.

Накс тихо присвистнул. — Не думал что ты знаешь что-то настолько старое.

— Это просто совпадение. — Внезапно Тиат передала Наксу все коробки в своих руках.

— Унгю?!

Он издал какие-то странные звуки, вспотел и выглядел так, словно был в панике, но едва удерживал колышущуюся стопку от падения. Хоть он был довольно слаб, но он все-таки солдат.

— Пожалуйста, отнесите это на четвертый склад, хорошо?

— П-подожди, подожди, подожди! Тиат! Э-этот хлам тяжелый! Не шутите так!

— Если даже такая хрупкая девочка, как я, может это сделать, то думаю и с тобой все будет в порядке.

— Ты иногда ужасно нахальная! — Тиат уже отходила от визжащего Накс. — Ой ой... у меня похоже сломался позвоночник...

…Хотя он кричал, но коробки не выбросил. В любом случае, он был настоящим солдатом... поэтому Тиат восхищалась им, пускай и за такие тривиальные вещи.

Глава 2.2 Враг Регул Эйра

Небо было голубым.

Облака были белыми.

Аромат рано распустившихся весенних цветов доносился откуда-то издалека.

Феодор рассеянно смотрел через окно на небо, меланхолично закусив губу, размышляя о происшествии, которое украло у него Лакеш и Яблоко.

Первым подозреваемым на ум пришла его сестра. Даже будучи таким же импом, даже семьей, Феодор все еще не мог понять мысли этой извращенной женщины. Она была действительно подобна дьяволу во всех смыслах этого слова. Его не удивит, до какой глубины могут опуститься ее мысли или действия.

Тем не менее, на этот раз она не чувствовала себя причастной. После того, как я расспросил о случившемся и подробно всё рассмотрел, обнаружилось слишком много небрежных элементов. Это было слишком спонтанно и без каких-либо сложных уловок — это был не в ее стиле. Если допустить, что его предположение было верным, это означало, что кто-то другой либо продал бутылку с бисером с целью получения прибыли, либо использовал ее как семя для еще более зловещего заговора. Ни то ни другое не было приятным, но он не мог игнорировать такую ​​возможность.

— …Несмотря на это…

Проблема была в том, что расследование оказалось невероятно трудным. В конце концов, были задействованы лепреконы и бутылочки с бисером — обе темы строго засекречены. Само собой разумеется, что информация, связанная с инцидентом, была соответственно ограничена. Он получил отчет от команды Тиат, дополненный подробностями от некого хорошо знакомого информационного брокера рядового первого класса Накса Сельзеля. Да, и почти пустые свидетельства захваченных ими орков-торговцев и охранников-зверочеловеков. Это все.

— Они будут освобождены, да…?

Поскольку существование бутылок с бисером не могло быть публично признано, попытка их купить не считалась бы преступлением. Внешние обвинения, выдвинутые против торговца и его охранников, были такими: несанкционированное проникновение в строго запрещенную зону, умышленное использование механизмов, разрушение строения, нарушение общественного порядка и воспрепятствование военной деятельности.

Кроме того, в компетенцию Крылатой стражи, сформированной исключительно для борьбы с внешними угрозами, не входило поддержание общественного порядка. У них не было ни полномочий арестовывать мелких преступников, ни способности рассматривать это как проступок солдата, посадивший их в одиночную камеру. Общественное оправдание заключалось в том, что несколько преступников были временно переданы Крылатой страже из-за паралича мест содержания под стражей Лайелла частыми преступлениями, но это был всего лишь обман. Они, скорее всего, скоро заплатят установленный городом залог и выйдут на свободу.

Конечно Феодор был зол. Если закон не привлечет этих ублюдков к ответственности, он сам хотел бы вырвать им кишки.

Но у него была цель. Клятва. План, над которым он работал бесчисленные часы и дни. Так что он сопротивлялся побуждению.

— Если бы я мог просто узнать, с кем они торговали…

— Феееедо!

Что-то маленькое и теплое со стуком влетело ему в ногу. Он посмотрел вниз и увидел молодую девочку с голубыми волосами, которая всем телом вцепилась за низ его военной формы.

— Зефи… — он собирался закончить, прежде чем проглотил свои слова. Вместо этого он использовал имя, которое выучил всего несколько дней назад. — …Риэль.

— Аааа! — Риэль восхищенно подняла глаза. Слюна намочила низ его униформы.

— Эй, отойди.

— Нуууу…

Феодор осторожно покачал ногой, но ее хватка оказалась сильнее, чем он ожидал.

— Феееедо, играть!

— Прости я занят.

— Всегда занятый. Скучно!

Этот диалог повторялся уже много раз за десять дней после того инцидента.

Риэль — девушка, ранее известная как Зефирка, все еще была в 5-м отряде. В конце концов ее отправят на склад фей на 68-м плавучем острове, но этого не произойдет еще несколько дней. Похоже, она находила военную базу ужасно скучным местом и использовала любую возможность, которую видела, чтобы попытаться развлечься. Каждый раз он прогонял ее под предлогом того, что он занят.

Это не было ложью. У него было много обязанностей, которые нужно было выполнять. Но все было не совсем так, его работа не была такой неотложной, ее не нужно было делать немедленно, и ему даже не нужно было делать все это самому. Тем не менее, он продолжал искать работу и использовал ее как способ отразить нападение Риэль.

Пока эта девочка остается рядом с ним, он неизбежно будет помнить и осознавать другие вещи.

Яблоко.

Лакеш.

Конечно, нельзя было ожидать, что маленький ребенок поймет горе. Независимо от того, была ли она феей или другой расой, это распространялось на всех. Из-за этого он никогда не чувствовал, что Риэль грустит из-за их отсутствия, казалось, она даже не осознавала этого.

Даже тогда было больно видеть, как она невинно играет без тени печали. Достаточно болезненно, чтобы кропотливая маска Феодора начала трескаться.

— Почему бы тебе не пойти поиграть с Панибаль?

— Ууг… — Риэль, похоже, не воодушевилась. Девушка, которая выражала свои чувства с помощью меча ей не понравилась. Феодору было немного жалко Панибаль, конечно, это результат ее собственных чувств.

— Хорошо, а как насчет Тиат?

— Ууууг! — Выражение лица Риэля стало еще хуже. Серьезная, непоколебимая девушка, которая вела себя как идеальный образец для подражания, тоже не очень ей нравилась. "Так ей и надо. Она получает то, что заслуживает.

Он почти спросил о Коллон, прежде чем вспомнил, где она сейчас находится: ухаживает за Лакеш, которая никак не просыпается или, скорее, отказывается просыпаться. По крайней мере, она была не в состоянии играть с детьми. Полагаю, лучше оставить ее в покое".

Феодор взъерошил челку Риэль. Она закрыла один глаз и угрюмо посмотрела на него. — Не доставляй особых хлопот, — сказал он. — Вернись в свою комнату и поиграй сама.

— …Уууугг… — Она раздраженно надула щеки, но, похоже, все поняла. Феодор молча смотрел, как ее маленькая фигурка убегает, унося топот шагов вдаль.

***

Еще несколько дней назад на первом этаже казармы была справочная комната. Шкафы для документов вынесли, в комнате провели поверхностную уборку и поспешно принесли кровать. Теперь отремонтированная комната была домом для второго офицера Айсеи Майс Валгалис.

— Что будет с Лакеш, а…?

Айсея писала письмо. Как бы то ни было, она отложила ручку и развернула инвалидное кресло к нему лицом. — Хотя на то, чтобы все рассказать, потребуется время, но у вас ведь есть свободное время, если вы спрашиваете, верно?

— Да. — Феодор кивнул. — Спасибо.

Женщина перед ним знала почти все о строго засекреченных существах, известных как феи-солдаты. Она ​​понимала происходящее даже лучше, чем Тиат и другие.

Он хотел получить от нее как можно больше информации.

— Хорошо, давайте начнем с нас, фей. Мы — остатки душ маленьких детей, которые умерли, не осознав свою собственную смерть. Вы это и так знаете не так ли?

— Да. Я получил краткое объяснение от девушек.

— И вы принимаете это?

— Ни в малейшей степени. Но я понимаю, что это так.

— Это простой способ увидеть вещи! — Айсея засмеялась. Феодор считал, что это ей не подходит. У нее была стройная добродушная внешность; хотя ранее он и дал понять, что его не интересуют неотмеченные женщины, однако некое печальное выражение ее лица потрясло даже его сердце.

Вот почему несоответствие ее внешности и ее личности, постоянно говорящей и смеющейся, доставляло ему дискомфорт. Как будто она играет роль того, кем не является. Как будто она скрывает свое настоящее "я" за фальшивой улыбкой. Ему почти казалось, что она отчаянно пытается кого-то убедить — не себя, а другого человека, злобно ухмыляющегося ей.

Он не мог сказать, знает ли она, о чем он думает, или нет. Айсея продолжала говорить, вращая ручкой на двух пальцах. — Начнем с того, что "душа" — это загадочное слово, но вы должны как следует понимать его значение. К этой душе привязаны некие фрагменты воспоминаний и эмоций. Первоначально они похожи на крошечные пылинки, которые до определенного момента не будут оказывать никакого влияния на повседневную жизнь.

Она указала на ближайший стул, и Феодор сел. — До определенного момента?

— Ага. По прошествии некоторого времени, которое может сокращаться при определенных обстоятельствах, фрагменты наших прошлых жизней начинают, э-э... разрушать наши собственные воспоминания и эмоции.

— Р-разрушать?! — Он не пытался скрыть дрожь в голосе или лице.

Бесстрастная Айсея продолжила свои объяснения. — У взрослых фей-солдат, которые прошли специальную терапию, разрушение значительно замедлялось. Обычно очевидные признаки проявляются лишь в возрасте двадцати лет. Более того, вряд ли найдется много фей, которые доживут до этого возраста, поэтому нет причин беспокоиться об этом... Однако бывают и исключения.

Ее речь стала расплывчатой, но Феодор мог догадаться о причинах, которые она упомянула. За последние пять лет больше не было сражений с Теймера. Из-за отсутствия сражений не было необходимости использовать одноразовое оружие.

Айсея быстро покачала головой. — Во всяком случае, дело в том, что даже после терапии существуют определенные условия, которые могут ускорить разрушение. Такие вещи, как разжигание или взаимодействие большого количества Яда, что было бы ненормально даже для нас, Лепреконов. Но если бы фея усилила свой Яд с помощью высококлассного поднятого оружия, а затем зажгла его на полную мощность… Мне не нужно объяснять, что может случиться, не так ли?

— Поднятое оружие… — Феодор переваривал ее слова. — А как насчет Тиат и остальных?

— …Эти трое в порядке. — Три. Не четыре, а три. Лакеш Никс Сениолис не относилась к этой тройке. — Игнарео и Катена — мечи более низкого ранга, как ни крути. Пургаторио Коллон хоть немного и получше, но не настолько, чтобы с ней смогло случиться что-то подобное. Среди мечей, которые у нас есть, единственные, которые соответствуют требованиям, — это Сениолис… вместе с Валгалисом и Мулусмауреем, я думаю.

Айсея Майс Валгалис снова засмеялась. Они плохо знали друг друга, но Феодор мог сказать, что именно смехом она скрывала свои истинные чувства. — Итак... что именно влечет за собой это "разрушение" вашей личности?

— Разум постепенно распадается... следует наверное так сказать? — Айсея почесала затылок. — Все случаи очень разные, к тому же их никогда не было много, так что, боюсь, я не могу дать вам убедительного объяснения. Скажем так ... наши воспоминания исчезают одни за другими, неважно, старые они или новые. Наши эмоции притупляются. Воспоминания и чувства, которые нам не принадлежат, начинают кровоточить в наших головах. Когда состояние особенно плохое, наши глаза начинают приобретать красный оттенок.

"Глаза". Феодору было интересно, какого цвета были глаза Лакеш. Он не мог вспомнить. Единственное, что осталось в его голове — это пламенеющие рыжие волосы.

— Поскольку наши воспоминания и эмоции разрушаются, очень скоро все наши личности просто сломаются. — Феодор не ответил. — Когда теряется даже частичка души, необходимая для выживания, мы впадаем в кому. После этого мы ничем не отличаемся от трупов. Тело может выглядеть живым, но внутри ничего нет. Если мы останемся в таком состоянии, через некоторое время мы в конце концов просто растворимся в воздухе и исчезнем.

— Возможно ли вылечить это?

На этот раз настала очередь Айсеи замолчать. Он увидел, как ее глаза стали слегка влажными.

В тот день Феодор поведал Лакеш нечто очень важное. В конце концов, он так и не услышал ее ответа. Он думал, что у него будет достаточно времени, чтобы услышать ее ответ, что он сможет спросить об этом, когда захочет. Он думал...

Он забыл, что все они жили на тонком льду.

Как бы он ни сожалел, как бы сильно ни горевал, он не мог повернуть часы вспять. Его желание снова встретиться с теми, кого он потерял, никогда не будет выполнено.

— Это не твоя вина. — Голос Айсеи стал мягким, утешающим. По какой-то причине это действовало ему на нервы.

— Я не виноват, да? Конечно же, это не чья-то вина. — Вместо того, чтобы бороться с этим, Феодор выразил раздражение в своих словах. В такие моменты язык импа был эффективнее, чем он имел право быть. У него не было контроля над тем, что он мог сказать — были ли это вещи, которые он не имел в виду, или вещи, спрятанные в глубинах его сердца, он не мог сказать. — Но если вы сможете свалить всю вину на кого-то, никто больше не будет страдать. Они могут просто сдаться и принять это. Все было решено с самого начала, поэтому ничто не может изменить результат. Никто не может изменить их судьбу. Все, что они могут сделать, это принять….

— Феодор.

Его язык перестал двигаться. Порыв, охвативший его, жар, поднимающийся в нем, не угасали. — Ааа?

— Меня не впечатлит твоя ложь, если ты даже себя обмануть не можешь. — Голос ее был тихим и безрадостным.

— Хм? Что из того что я сказал ложь?

— Все, от начала до конца. — Айсея пристально посмотрела на него. — Я слышала это только от Тиат, но ты однажды говорил что-то подобное, не так ли? Ты сказал что не простишь их за то, что они живут так, чтобы приносить пользу другим? Если это правда — тогда ты уже должен был догадаться, что феям не суждено умереть просто по велению судьбы.

"Все не так".

Слова отказа появлялись в его голове одни за другими. Но, как шипы, они вцепились ему в горло и отказались выйти.

— Даже если такая вещь, как судьбы и существует, её вполне реально изменить. В наших сражениях, кто бы что не говорил, у нас всегда есть выбор.

"Я знаю это".

— Если мы не хотим воевать, нам и не придется. Если мы не хотим подчиняться приказам, мы можем пойти против них. Феодор, причина по которой все еще есть феи, отдающие свои жизни, в том, что мы хотим этого. Потому что есть вещи, которые мы хотим защитить даже ценой своей жизни. Другими словами… если ты спросишь, почему мы решили умереть в бою… я могу только сказать, что мы делаем это добровольно.

"Я... я это знаю".

— Нет ничего плохого в том, чтобы сказать, что феи по своей природе не боятся смерти. Но чем дольше мы живем, тем больше наша душа подражает другим живым существам. Мы сильно беспокоимся о том, что у нас нет будущего. Нелегко преодолеть это и принять смерть, когда она придет. Я отказываюсь упаковывать все это во что-то настолько удобное, как судьба.

"Я знаю. Я видел этих девушек, видел их образ мышления, слышал их решение. Я это почувствовал".

— Лакеш… и Яблоко доверили тебе свою жизнь. Я не позволю тебе сбежать под таким дешевым предлогом.

Феодор был полностью загнан в угол перед такой критикой. Ложь, которую даже не обманешь.

"Аа, мои предки импы наверное плачут от стыда. Если бы мои родители или моя сестра услышали этот разговор, они бы умерли от смеха".

— Я…

— …Я повторюсь. Это не твоя вина. — Он не мог решить, был ли голос Айсеи холодным или теплым. — Откровенно говоря, это была их собственная вина. Если ты не способен с этим согласиться, мне все равно. Но, если можешь, пожалуйста, не вини их. Я уже говорила это, но это моя личная просьба к тебе.

— Я… — С жаром, все еще кипящим в его голове, Феодор изо всех сил старался выдавить что-то, что звучало бы хорошо. — Я не могу этого обещать. Несмотря ни на что, я не могу принять это.

Айсея вздохнула. На ее лицо вернулась улыбка, добрая и в то же время одинокая. Феодору снова напомнили о его неспособности ладить с неотмеченными.

Точнее говоря, это по большей части относилось к неотмеченным взрослым женщинам. Он всегда чувствовал, что бесполезно пытаться вести себя перед ними, как настоящий имп. Их внимательные взгляды всегда прижимали его к земле, плотно обволакивая и удушая в своей атмосфере, предупреждающей, что никакие уловки недопустимы. Он всегда в конечном итоге терял хладнокровие с ними.

Теперь, когда он подумал об этом, у Лакеш тоже было это качество. Конечно, если сравнивать их возраст, она была моложе его, но у нее было такое мягко-удушающее впечатление, впечатление человека казавшимся старше ее лет. Кроме того, как бы он это ни сформулировал, его сердце уже достаточно потрясено ею.

— …Мне очень жаль. Думаю мне уже пора идти. — Не в силах больше смотреть ей в глаза, Феодор встал. Он не собирался прилагать силу к движению, но стул все равно заскрежетал об пол.

— Аа, да? Можешь приходить ко мне когда угодно! — Прежде чем он взглянул на нее, выражение лица Айсеи вернулось к ее обычной дружелюбной ухмылке — озорной шутнице, не подходящей для ее возраста. Она как бы прощаясь с ним открывала и закрывала ладонь, когда смотрела на него, заставляя его задуматься, что это был за жест. Какая истинная личность таится за её поддельной веселой улыбкой?

Он положил руку на дверную ручку.

— Ах, точно, у меня есть еще кое-что, чтобы я хотел знать.

Перед тем как уйти, он задал последний вопрос, как будто только что его вспомнил. — Что с тем ящиком, который пришел с провизией? Вы получили его напрямую, не так ли? Я слышал, что он был отправлен из хранилища на складе фей?

— Оу? Любопытно, да?

— Ну да. — Он говорил как можно более небрежно. В конце концов, это должно было быть просто праздной сплетней. — Поскольку он был адресована вам, то то что внутри связано с феями-солдатами, верно? Я слышал, что оно довольно большое, и если Тиат и другие собираются использовать то, что находится внутри, это может быть то оружие, которое вы упомянали.

Он высветил знаки различия своего звания. — Учитывая мое положение, я имею к этому отношение, не так ли? Думаю, у меня есть право знать.

— Это было бы так, да? — Айсея приложила руку к подбородку, как будто задумалась. — Но нет, не беспокойся об этом. Это не связано с тобой, четвертый офицер. Это просто обычная сверхсекретная штука.

— О, правда? — Он пытался отшутиться. — Тогда я не буду об этом беспокоиться.

— Ааа? Это удивительно скучная реакция.

— Я не должен совать нос туда, куда не следует, только потому, что мне любопытно, верно? — Феодор солгал, не задумываясь. — Я не хочу знать то, о чем не должен знать. — Он повернул дверную ручку, открыл дверь и…

Стук.

Странный грохот. Перед его глазами на полу лежала чья-то задница. Похоже, она принадлежала какому-то негодяю, до сих пор подслушивающего их разговор, который поспешно попытался уйти, прежде чем откроется дверь, но он споткнулся о собственные ноги и упал лицом вниз на пол.

— Буйууу… — Хныканье Тиат (скорее не женское) просочилось из-под ее задницы. Феодор вздохнул, открывая дверь наотмашь.

— Э-э-э… утро доброе? — Уткнувшись одной щекой и коленями в пол, Тиат напряглась, чтобы встретиться с ним взглядом, когда сказала что-то совершенно неуместное.

— Вечер вообще-то.

— Аа, да? Точно! Тогда спокойной ночи?

— Еще не так поздно. — Он покачал головой. — Вставай уже. Лежать в такой позе не очень хорошая идея для девушки твоего возраста.

— Н-ну, это, ммм… — Тиат слишком долго колебалась. — Хорошо…

— Полагаю, ты слышала, о чем мы говорили?

— Да… — она кротко кивнула, медленно поднялась и смахнула с себя пыль. — Извините.

Феодор оглянулся через плечо обратно в комнату. Айсея одарила его ухмылкой, которая будто говорила: "Какая неприятная девочка, я права, не правда ли?" и пожала плечами. Похоже, то, о чем они говорили, не было тем, о чем девушке не разрешалось слышать. — …Ну, это не то, что нам все равно нужно было скрывать. Я с самого начала сказал, что меня не устраивает образ жизни, которому вы, девушки, следуете. Я намерен разрушит его. Только что мы просто подтвердили это.

— Разрушить? Как?

— Я найду способ... Найду способ изменить вашу судьбу — нет, это неправильное слово…

— Нет, нет, я спрашиваю, что вы собираетесь…

— Я еще не знаю. Но я покажу тебе в ближайшее время. — Не желая долго болтать с Тиат, Феодор оборвал разговор, поправил очки и быстро пошел по коридору. Похоже, она тоже не была заинтересована в продолжении разговора; он не слышал, чтобы она шла за ним, и ее присутствие постепенно исчезло вдалеке.

Однако он слышал слова, которые она бормотала, когда он уходил, — Никто никогда не просил тебя спасать нас.

Это были слова, не предназначенные для разговора с кем-либо. Когда Феодор услышал это, он также прошептал фразу, которую не собирался никому позволить слышать.

— Это такая боль, что вы, девчата, даже не просите.

***

Однажды Феодор намеревается стать врагом для всего Регул Эйра.

В ближайшем будущем ему нужно будет привести в действие свой план.

Он ненавидел всех людей, живущих на Регул Эйре, которые забыли о приближающемся конце. Он ненавидел тех, кто забыл, что за чудо было просто выжить, и те бесчисленные жертвы, которые позволили этому будущему существовать.

А потом он понял — он ничем от них не отличался.

Не так давно у него произошло ужасное осознание. Он, как и любой другой идиот, полагал, что катастрофы, с которыми они столкнутся, были чем-то далеким в будущем. Из-за этого он погрузился в повседневную жизнь, бессовестно думая о том, как было бы хорошо, если бы эти дни длились вечно.

Он должен был знать, что это невозможно.

"Яблоко".

Он вспомнил тепло ее крошечной ладони, боль, когда она дергала его за волосы и пылающее горячее отчаяние, когда все это было забрано.

"Зефир… Риэль".

Он вспомнил фигуру маленькой девочки, от которой он отстранился.

Она все еще была молодой феей. Через десять лет она достигнет зрелости. Пройдя специальную терапию, ее отправят на поле битвы в качестве феи-солдата. Когда-нибудь, как и Лакеш, она сломается и исчезнет. Или, может быть, до этого, она откроет волшебные врата и взорвется, как Яблоко.

Когда-нибудь наверняка. Возможно, даже это случится в ближайшем будущем.

— … Ах. — Феодор посмотрел в небо, на ослепительно яркое солнце. — Такое сияющие.

Он прикрыл глаза рукой и прищурился. Солнечный свет был настолько ослепительным, что он не мог смотреть на него прямо.

— …Ага. Верно.

Он не разговаривал ни с кем конкретно. Никто не задавал никаких вопросов. Он даже не был уверен, разговаривает ли он сам с собой. Тем не менее, без всяких сомнений, он кивнул.

— Думаю, пора начинать.

Он медленно сжал пальцы в кулак, поднимая руку все выше и выше, как будто бросая вызов самому небу.

Феодор Джессман вложил в свой план все, что у него было. С тех пор, как пять лет назад, когда Торговая федерация Элпис была уничтожена, он с невероятной осторожностью начал продвижение этого плана. На этом этапе должно быть фундамент был достаточно крепкий, чтобы начать. У него больше не было причин оставаться привязанным к этим мирным дням.

Он должен был начать это давным-давно.

Его первая и последняя битва против мира.

Глава 2.3 Те, кто возвращается домой

Кровать и стул были поспешно перенесены в комнату рядом с лазаретом, на полках стояло минимальное количество медикаментов для оказания неотложной помощи. Помимо этих нововведений, в комнате было совершенно пусто, и в ней находилась только самая необходимая мебель.

Это была импровизированная палата, по-видимому, персонализированная для ее обитателя, Лакеш Никс Сениолис.

С того дня, как она впала в кому, девушка спокойно спала здесь. Не было слышно даже то как она дышит, казалось будто она мертва. И все же ее тело было теплым на ощупь, а выражение лица умиротворенным.

Может быть, весь этот разговор о разрушении личности был каким-то недоразумением, и она совсем скоро проснется со смущенным смехом? Если бы кто-то надеялся на такое чудо, разве можно было бы его винить в этом?

— Коллон.

Сидя на маленьком стуле рядом с кроватью, Коллон Рин Пургатрио медленно подняла голову. Она неуверенно моргнула, когда с ее щеки соскользнула прядь вишнево-розовых волос. — …Что случилось, Панибаль?

— Уже довольно поздно, да и к тому же ты выглядишь не лучшим образом. Тебе следует вернуться в свою комнату и нормально поспать.

Панибаль Нокс Катена открыла окно и тихонько запрыгнула в комнату Лакеш, сопровождаемая слегка холодным, хотя и приятным, ветром, колышащим занавески с цветочным узором. За окном было темно.

— Ах, уже так поздно?

Лайелл обладал технологиями, более продвинутыми, чем другие города, в том числе освещением, использующим электричество. Это были удобные приспособления, которые могли осветить комнату, словно миниатюрное солнышко, намного ярче, чем свеча или фонарь.

— Я хочу побыть рядом с Лакеш еще немного.

Коллон потерла глаза. Хотя она не была полностью уверена, казалось, что под ними образовывались мешки. — Самую малость... Ты все время говорить это. Сколько раз уже было?

— Я знаю, знаю. Но честно, еще немного…

— Я несколько раз уже это слышала. — Панибаль разочарованно покачала головой и села рядом с Коллон. — Возможно, говорить это будет жестоко, но вечное сидение здесь не вернет Лакеш.

— Да....

— Я волнуюсь за тебя, Коллон. Такими темпами совсем скоро ты сляжешь также как и Лакеш.

— Да… — пробормотала Коллон бесстрастным и глухим голосом. — Извини, что заставила тебя волноваться.

— И ты меня прости. — Панибаль слабо улыбнулась и протянула руки, чтобы заключить девушку в объятия, плотно прижав ее голову к груди. Коллон не пыталась сопротивляться, когда из ее рта вырвался приглушенный рыдающий звук.

Коллон Рин Пургатрио. Веселая девушка, которая ненавидела думать о трудных вещах, достаточно жизнерадостная, чтобы переполнявшая ее энергия воспламенила весь воздух вокруг нее. Ее тело, возможно, выросло, когда она стала старше, но ее детская душа никогда не изменится. Многие близкие ей люди видят ее таковой и Коллон изо всех сил пытается поддерживать свою веселую натуру.

Но всему есть пределы. Любой источник энергии может иссякнуть и перестать работать. Неизбежно бывали времена, когда неприятные мысли кружились у нее в голове. Иногда даже Коллон не могла оставаться веселой.

— …Не волнуйся, она уже совсем скоро проснется, — сказала Панибаль, нежно поглаживая Коллон по волосам. Ее голос как тихий шепот. — Лакеш доказала, что наш зажженный Яд может уничтожить Кроянс. Если все продолжится в том же духе, то, когда наступит день решающей битвы, мы втроем, вероятно, откроем наши Врата Фей. — Плечи Коллон дернулись. — Возможно, мы сделаем это в разное время, но во всяком случае мы закончим нашу жизнь таким же образом.

— …Это… совсем не радует меня…

— Ты должна думать об этом другим образом. Это может сделать тебя несчастной, но ты не будешь одинока.

— Я не хочу об этом думать!

— Такая капризная. В этом вся ты.

— … Ммм… — Коллон закрыла глаза, все еще прижимаясь к груди Панибаль. — Неужели… мы родились просто для того, чтобы выбросить наши жизни?

— Совершенно верно. Нам нужно увидеть наш путь.

— Ты имеешь в виду, найти наш путь?

— Хм, несогласна? То, что у нас разные мнения, немного огорчает.

"Мы все думаем о разном" - подумала Коллон.

Хотя все четыре феи-солдата, отправленные на 35-й Плавучий остров, преследовали одну и ту же цель, каждая из них видела свою ситуацию по-разному. Со своей стороны, Коллон признавала, что у каждой из них были разные цели. Несмотря на это, она надеялась, что они смогут встретить будущее, ожидающее их, вместе. Но казалось, что этого не случится.

Панибаль сказала, что они пришли сюда, чтобы увидеть свой путь. Коллон возразила, что они здесь, чтобы найти свой путь. Если бы Тиат была здесь, она бы сказала, что они должны открыть дорогу детям, которые ждут их на складе. И… если бы Лакеш была в сознании… она бы сказала, что они здесь, чтобы правильно пройти свой путь.

— Это разногласие печально… да, это печально.

— Интересно, что сказал бы Феодор, если бы услышал этот разговор?

— Ааа? — Воскликнула Коллон, слегка озадаченный внезапным смещением темы Панибаль. — Хм ... интересно...

— Он бы рассердился.

— Ах, он всегда на что-то злится.

— Ага, ты права. — Выражения ее лица и тона было достаточно, чтобы Панибаль рассмеялась.

***

Девушка существовала одна в этом мире.

Строго говоря, слово "этот мир" было неуместным. Тем не менее, она существовала.

Она забрела на другую сторону пропасти, которая жадно поглощала все, что ее окружало.

В ней была странная ярость. Вероятно, потеряв все, эта ярость была ее единственным достоянием, и она цеплялась за нее изо всех сил.

Ибо эта девушка была мертва.

Ей казалось, что она смотрит на что-то далеко-далеко.

Она думала, что это странное, похожее на руины место.

Она подумала, что там был кто-то, маленький человек с огненно-рыжими волосами.

Но она не была уверена ни в чем из этого. Она не понимала почему. Она не понимала, но каким-то образом могла это почувствовать, это место, когда-то давно, в далеком прошлом, было связано с ними. Оно исчезло спустя долгое время после перерождения множества душ, повторяющегося снова и снова.

Его связь с ней еще не прервалась. Вот почему она могла видеть это. Но связь совсем скоро разорвется и ей становилось все труднее замечать это.

"…Но даже так…"

Небольшое сомнение поднялось в уголках ее тающего сознания.

"Что я вообще такое?"

Ей казалось, что она мертва. У нее было что-то вроде предчувствия. Она поняла, что это не галлюцинация или иллюзия. Но уже сам по себе этот факт несет в себе всевозможные бессвязные противоречия. Это противоречило всей логике.

Считалось, что мертвые теряли все, но в ее сердце пылала особая ярость, которой некуда было деваться. Считалось, что мертвые не могут ничего делать, но по какой-то причине ей было позволено делать такие вещи, как думать или воображать.

"Что происходит?"

Обдумывая свои сомнения, она внезапно заметила маленький огонек, трепетавший в углу ее поля зрения.

Только что появился еще один вопрос. Это должно быть место, где посторонние предметы, кроме нее самой, не могут существовать. Так откуда же взялся этот сгусток бледного света?

— Что ты? — С досадой спросила она, но ей никто не ответ. Вместо этого свет начал идти прямо к ней, не останавливаясь и не колеблясь. Теперь она заметила, что он начал принимать форму человека.

Чем меньше расстояние между ними, тем ярче становился свет. Девушка прищурилась мысленным взором, как будто она чувствовала боль в невидимых роговицах. Все это время свет продолжал идти с той же скоростью, не останавливаясь и не меняя направления.

Нужно ударить его, - подумав об этом, девушка плотно закрыла мысленный взор и отключила зрение, чтобы темнота могла прогнать огромный сияющий свет. Она напрягла свое фантомное тело, готовясь к удару.

А потом девушку поглотил тот свет… наверное. Закрыв свое сердце в тот момент, она сама не могла знать, что случилось.

Но она понимала только одно.

Что с ней случилось потом…

***

Пружины мягко скрипнули. Коллон подняла лицо. Панибаль повернула голову.

Пока две девушки наблюдали за происходящим, источник звука медленно приподнялся.

Первым выражением лица Коллон было легкое замешательство, вызванное произошедшим невозможным. За этим последовало полное изумление, которое испытываешь, увидев нечто невообразимое.

— Ла...

После этого ей потребовалось всего несколько полных секунд, чтобы ее глаза и щеки наполнились чистой радостью. Улыбка расплылась по всему ее лицу, как распустившийся цветок, приветствующий весну.

— Лакеш...

— Лакеш ты проснулась. — Вырвавшись из груди Панибаль, Коллон бросилась к ее постели с раскинутыми руками, собираясь прыгнуть на кровать изо всех сил.

В последний момент ее остановил крошечный вопль логики; Сама она могла быть маленькой, но все же весила разумную сумму. Обычно это не было бы проблемой, но было бы лучше не делать так с одной из ее сестер, которая так долго находилась в коме. Если она собирается ее обнять, ей следует хорошенько подумать, как это сделать.

Должна ли я обнять ее за шею, чтобы потом скользнуть вертикально вниз? Это вызвало бы меньше шока, учитывая мое положение и ее...

— Подожди!

— Гахарргх?!

Панибаль схватила за шиворот ее рубашки и с силой дернула удивленную Коллон назад. Она неуклюже упала на задницу, закашлявшись, как будто ее задушили, вернее, закашлявшись сдавленным голосом. — Что ты делаешь?! — запротестовала она, скорее сбитая с толку, чем рассерженная.

Панибаль не ответила. Она даже не смотрела на Коллон. Ее взгляд был полностью прикован к лицу Лакеш, когда другая фея наполовину поднялась с постели.

— …Панибаль?

Даже после того как Коллон назвала ее имя, она не отвела взгляд.

— Что-то явно не так.

Коллон услышала тихое предупреждение в ее тоне. Вопрос "Почему?" задрожал на кончике ее языка. "Лакеш только что проснулась! Что может быть не так?!" Но что-то в выражении лица Панибаль помешало ей сказать это.

Лакеш несколько раз моргнула и посмотрела на свои ладони. Она сжала кулак и разжала его, а затем повторила движение другой рукой. Затем она провела руками вверх и вниз по своему телу в серии хлопающих движений.

Коллон поняла, что в этом есть что-то странное. Было ясно, что… что Лакеш была немного сбита с толку и не могла понять, в каком положении она находится? До некоторой степени это казалось ей правдоподобным. Но если это все, то, конечно, она могла бы уделять немного больше внимания своему окружению!

Но… Лакеш, которую она видела, казалось, каким-то образом пыталась выяснить, кто она сама. Как будто она оказалась в ловушке незнакомого тела, которое ей не принадлежало.

— Лакеш, — осторожно позвала Панибаль. Лицо девушки медленно повернулось к ним. — Как ты себя чувствуешь?

Она не ответила словами. Скорее, ее тусклые зрачки постепенно наполнялись светом. Выражение ее лица, скорее полусонное, чем бодрствующее, постепенно приближалось к сознанию.

А потом она наконец осознала свое окружение. Ее лицо исказилось в ярости, полной злобы и ненависти.

— Ааагггх!?

Лакеш Никс Сениолис - нет, с тех пор, как она получила это имя, она была просто старой доброй Лакеш, она была девочкой с кротким характером. Сладкий и милый, но слабонервный. Коллон ни разу не видела, чтобы ее лицо было искажено враждебностью или выказывало ненависть и гнев. Ни разу за их десятилетнюю дружбу. Но… что же случилось?"

— ТЫ! — Лакеш взвыла, и из ее рта вырвался гортанный крик. Рука одновременно с молниеносной скоростью вылетела в сторону горла Коллон быстрее, чем любой обычный солдат мог бы надеяться отреагировать.

Коллон рефлекторно отступила, едва избежав того, что лучше всего можно было описать как нокаутирующий удар. Однако рука Лакеш смогла причесать несколько прядей вишнево-розовых волос. Не останавливаясь, она схватила Коллон за волосы, затем…

— Гхааах...?!

Лакеш резко дернула, с грубой силой оторвав несколько волос. Она спрыгнула с кровати. Было ли это из-за ее быстрых движений после долгого сна или по ряду других причин, она наклонилась, ее лицо исказилось от боли.

— Прекрати это! — Панибаль сделала полшага вперед, чтобы прикрыть Коллон, ошеломленную, сидевшую на полу. Она понизила центр тяжести, приняв стойку, чтобы защититься от дальнейших атак.

Лакеш проигнорировала ее и продолжала смотреть прямо на Коллон. — ...Ты определенно… Я этого не помню… но я знаю. — Ее голос был грубым, словно выжатым. Ей поверили бы, если бы она сказала, что не помнит, как правильно им пользоваться. — Ты... мой враг...

Коллон услышала звук. Она слишком поздно поняла, что это был тихий крик, исходящий из ее собственного рта.

— Похоже, ты не шутишь. — Панибаль, как всегда, была спокойна, а может она просто притворяется. — Как насчет того, чтобы рассказать мне, что происходит, Лакеш? Или.. — Она раскинула руки и встала, чтобы защитить Коллон. — Или, может быть, я должна сначала спросить об этом? Кто ты?

Порывистый ветер дул через окно, сильно тряся занавески.

Лакеш двинулась. Вскочив на ноги, которые должны были быть ослаблены долгим лежанием, она бросилась к окну, которое все еще оставалось открытым, и прыгнула в темноту ночи. Панибаль наклонилась, готовясь к преследованию, но остановилась, когда Коллон схватилась за манжету ее рукава.

— Коллон?

— Мне жаль…

Она знает, что не стоит останавливать Панибаль, она должна преследовать Лакеш. Коллон знала это, но все еще не могла заставить себя это сделать. Она не могла вынести мысли о том, что ее бросят здесь. Ее ноги дрожали, и она не могла встать.

— Мне очень жаль... но, пожалуйста, не оставляй меня одну...

Она не могла перестать дрожать. Как будто ее тело кричало на нее, жалуясь на то, что она не встает. Или она как будто призналась, что не хочет гнаться за спиной своего драгоценного друга - за спиной Лакеш.

Взгляд Панибаль метался между открытым окном и Коллон.

— …В любом случае, мне уже не не догнать, — тихо сказала она, взяв Коллон за руку и поддерживая плечом тело девушки.

— Все нормально. Я не брошу тебя. Но мы также не можем позволить себе сидеть сложа руки и бездельничать. Это явно ненормальная ситуация, поэтому мы должны как можно скорее уведомить об этом наших. — Мягким, но серьезным ворчанием Панибаль подняла Коллон на ноги.

— …Панибаль, ты милая, но в то же время жесткая.

— Это потому, что я получила хорошее воспитание. Ты можешь идти?

—Ага. Как-то.

Прижатая друг к другу пара вышла через дверь.

Спустя десять дней наспех созданная палата рядом с медпунктом окончательно опустела.

Глава 2.4 Сверкающие глаза

Каков был план Феодора Джессмана?

Хотя он в корне и отличался, по правде говоря, он имел много общего с планом, предпринятым силами национальной обороны Элпис — организацией, которую когда-то возглавлял прежний шурин[✱]Муж сестры Феодора — пять лет назад.

Короче говоря, цель Элписа состояла в том, чтобы напомнить Регулу Эйру об угрозе, исходящей от Зверей. С этой целью они взяли Зверей, которыми, как они решили, можно управлять, и выпустили их на Регул Эйр, чтобы устроить трагедию собственного производства.

Однако Звери бушевали с большей силой, чем ожидалось, и, таким образом, план провалился. В то время как два Плавучих острова были захвачены Зверьми, и жители Регул Эйра снова испытали страх, запечатленный в их сердцах, их действия не изменились. Причина: и до, и после инцидента с Элписом, Крылатая Стража оставалась единственными, кто мог противостоять ужасу Зверей.

После того, как Феодор ломал голову над этим снова и снова, он наконец понял.

Силы национальной обороны Элписа, а также его шурин допустили три ошибки.

Первая: они пытались использовать вооруженные силы, чтобы воплотить в жизнь свои идеалы. В большой организации сосуществование множества различных идеологий было естественным. В месте, где смешиваются разные системы ценностей, единый общий идеал трудно поддерживать в его первоначальной форме. Все, что требовалось, это один новый союзник, чтобы упростить сложные мысли, переформулировать тонкие фразы и превратить мольбы о приверженности в холодные корыстные расчеты. Слова идеала превратились в пустые банальности, сведенные к простым оправданиям, подтверждающим желания вовлеченных людей.

Во-вторых, их план действий был ошибочным. Национальные Силы Обороны Элписа были созданы для битвы против Зверей вместо Крылатой Стражи. Это означало, что их борьба уже была обречена на провал в опровержении системы, породившей Крылатую стражу. Даже если бы они преуспели самым безоговорочным образом, их никогда не увидели бы как новую Крылатую Стражу.

И наконец, третье: они считали себя правыми. Действия, нарушающие статус-кво, будут рассматриваться с негодованием и ненавистью со стороны тех, кто удовлетворен "нормальностью". Даже если бы Элпис утверждал, что борется за справедливость, их действия, без сомнения, назвали бы злом. Это должно быть самоочевидным, но они отвергли эту очевидную истину и действовали так, как будто были правы. Вот почему они потерпели поражение от правосудия диаметрально противоположных им людей и превратились в самых уродливых злодеев.

Таким образом, Феодор пришел к своему решению. Каждый должен владеть оружием. Каждый должен иметь право на борьбу и место для борьбы. Все должны жить бок о бок со смертью. Каждый должен увидеть лицо нынешнего Регул Эйра.

В процессе его плана неминуемо начнутся бесчисленные войны, распространятся необоснованные смертельные случаи и упадет большое количество плавучих островов. Когда они впервые столкнутся с кровью и слезами напрямую, люди Регул Эйра поймут, что то, что у них было, не было миром. Они узнают, что жизнь или, скорее, удача еще не умереть была фундаментально и безвозвратно драгоценна.

Тот, кто поклялся идти впереди, кто несет ответственность за разрушение мира, каким он был, должен обладать самосознанием и самоуважением, чтобы признать себя поправимыми злодеем.

Когда ему было двенадцать, это было заключением, решением и клятвой Феодора.

Более того, он вспомнил. Было кое-что, чем его шурин поделился с ним прямо перед казнью: подробности первых сражений инцидента Элпис при Корна Ди Люче на 11-м Плавучем острове.

— Говорят, что Крылатая Стража… убила Скорбящего Первого Зверя, когда он появился из ниоткуда в центре города. Они скрывают смертоносное оружие невероятной мощи. — Его дрожащий взгляд смотрел вдаль, а его хрупкий голос дрожал. Полный замешательства, сожаления и вины, полубредовая фигура перед ним казалась такой далекой от самоуверенного человека, которого Феодор всегда знал. — Они нашли труп Шиантора. Куда его потом отправили, было скрыто, но... но... без сомнения, он был отправлен к Великому Мудрецу. Без сомнения, так и было.

Он не мог забыть. Шиантор, якобы непобедимый и бессмертный, и супероружие, которое его убило. Эти две вещи разрушили планы Сил национальной обороны Элписа. И они оба попали в руки Крылатой Стражи.

…Вот почему он решил в тот день стать солдатом Крылатой Стражи. Независимо от того, сколько времени это займет, сколько бы жертв ни было принесено, он раскроет секреты этих двух вещей. Он завладеет ими. И тогда он исполнит свое желание.

В борьбе за то, что было правильно, шурин Феодора использовал неправильные методы. Он выдал восхищение своего младшего брата.

Вот почему Феодор решил, что эти ошибки должен исправлять никто иной, как он сам, своими двумя руками.

***

Конфиденциальный склад номер ноль. Широко известный как бочка с рассолом.

Среди различных секретных складов он выделялся как место, где собирались самые опасные материалы.

Естественно, это означало, что у него были самые строгие меры безопасности среди всех зданий на военной базе Крылатой стражи. Он находился под землей, под складом номер один где хранилось оружие и, очевидно, не имел окон, которые можно было бы использовать для входа. Стены были выкованы из прочной стали, поэтому проложить туннель нельзя. Единственный вход или выход — через смехотворно прочную металлическую дверь, ощетинившуюся не менее чем пятью замками и сигнализацией.

Чтобы войти, не привлекая внимания, нужно было открыть главную дверь с согласия нескольких офицеров, которым были доверены ключи, а также сделать уведомление в караульной комнате. Чтобы предоставить доступ, необходимо было поставить печать на всех одиннадцати документах, и на обработку одного этого документа уйдет не менее трех дней. Даже старшим офицерам, наделенным высшими полномочиями на этой базе, не разрешалось просто приходить и уходить, как им заблагорассудится. Излишне говорить, что как четвертый офицер Феодор едва ли мог случайно прогуляться до склада. Несмотря на это…

"…Хорошо". Затаив дыхание и приглушая шаги, Феодор мчался по коридору. За последние пять лет он тщательно обследовал склад. Не то чтобы он мог войти туда с закрытыми глазами, но пока он был осторожен, все еще можно было войти.

Патрулирование происходило каждые 20 минут. После того, как оно прошло, появилось небольшое окно времени. Сигналы тревоги можно было выключить с помощью небольшого вмешательства, если знать их внутренние механизмы и расположение. Для обхода замков были подделаны дубликаты ключей. Чтобы подавить лязг открывающейся и закрывающейся двери, он приготовил смазку. Само собой разумеется, что это был летучий тип масла, который вряд ли оставит след. Кроме того, все, что требовалось — это осмотрительность, чтобы избежать ошибок в решающие моменты, немного бдительности и смелости, а также немного удачи.

"Успокойся… успокойся… успокойся, черт возьми!" Уговаривая себя снова и снова, Феодор повторял в уме план действий, который он уже отрабатывал тысячу раз.

Дверь с тихим писком открылась. Феодор быстро проскользнул через наименьшую возможную щель, в которой он мог протиснуться, и закрыв за собой дверь с самой тщательной осторожностью, чтобы она не создать больше шума.

— …Ааах. — Феодор облегченно вздохнул, когда адреналин улетучился из него, он чувствовал себя так, как будто сейчас рухнет на месте. Вытирая пот, стекавший с его подбородка, он ждал, пока его сердце, дико ревущее от напряжения, успокоится. — Уверен, что моя жизнь стала намного короче...

В 5-й дивизии крылатой стражи ощущалась почти хроническая нехватка личного состава. Независимо от того, насколько строгой может быть безопасность, если количество доступных глаз из плоти и крови будет недостаточным, наверняка будут пробелы. Возможно, ему пришлось практически пробиться через эти бреши, но, в любом случае, до сих пор дела шли хорошо.

После того, как его глаза немного привыкли к темноте, Феодор зажег небольшой светящийся кристалл, который принес с собой. Когда тусклый свет медленно осветил склад, он огляделся.

Он был не особо просторным и при этом не тесным. Одна за другой выстроились несколько больших полок, заполненных деревянными ящиками всех форм и размеров. Феодор направил свой свет ближе к краю ближайшего ящика, чтобы прочитать этикетку, — Проникновение агента Акери — список имен.

Он не мог сказать, что ему это неинтересно, но, поскольку его целью было что-то другое, он на время отвел глаза. Притихнув, он осматривал коробки одну за другой. Инцидент с жестяной упаковкой — доказательства. Прибытие Небес — Идеологический кодекс. Анахронические часы — концепция дизайна. О некоторых из них он, возможно, слышал раньше; о других он ничего не знал.

Несомненно, все предметы были абсолютно разными, но все и вся здесь считалось опасным для нынешнего мира. Можно было бы ожидать, что несколько объектов в этой коллекции способны уничтожить несколько городов или даже целые Плавучие острова.

Но их наверняка довольно немного...

5-я дивизия находилась на базе во время инцидента с Элписом, когда Кроянс поглотил 39-й Плавучий остров. Феодор однажды слышал, что казармы, склады и другие здания изначально были частью какого-то учебного заведения, которое было куплено и в спешке реконструировано. С тех пор прошло всего несколько лет, а ведь здесь собрано столько запрещенных вещей.

Вероятно, сюда были привезены вещи, ранее принадлежавшие другим подразделениям. Однако даже если их принять во внимание, это не изменило впечатления, что их было очень много. Феодору пришло в голову, что различные расы, жившие на Регул Эйре, изначально были рассеяны по обширной поверхности. Поскольку все они были заперты в этом тесном мире в небе, было бы совершенно разумно, чтобы все было крайне нестабильно. Было бы не странно, если бы в какой-то момент люди Регул Эйра обратились друг против друга и сами пришли к гибели.

Поскольку Звери существовали как враги, которых легко увидеть, эта опасность редко проявлялась, но, по правде говоря, угроза такого конца всегда была рядом. Можно сказать, что эти "опасные материалы" служат доказательством.

Феодор резко остановился.

Перед его глазами был большой ящик, размером примерно в обхват его рук. На нем была наклеена этикетка: "Элпис — Бутылки с бисером".

— Вот оно.

Возможно, это было сделано, чтобы случайно не повредить содержимое ящика, но его крышка не была прибита гвоздями. Надев кожаные перчатки, Феодор осторожно открыл ящик. Он сунул руку в море амортизирующих подкладок и ощупал все вокруг, пока наконец не вытащил три сферических объекта, завернутых в защитную бумагу, которую он тут же снял.

Маленькие стеклянные шарики с темными комками внутри. Именно то, что он и надеялся найти.

— Отлично, вот и нашлись.

Они переборщили с упаковкой, но это было неудивительно, если учесть абсолютную смертоносность этих стеклянных шаров. Бутылки с бисером... другими словами, Кроянс. Никакая амортизация не могла развеять страх выпустить то, что было запечатано в Бутылках, и уничтожить все на острове.

Что касается его самого, Феодор знал, что стекло было толще и прочнее, чем казалось. Оно не сломалось бы просто от грубого обращения. Если оно не окажется в центре большого взрыва или не ударится о твердую землю с подходящей силой, никто не сможет его даже расколоть.

— Что ж, меня устраивает переборщить с упаковкой. — Феодор достал из кармана три круглых камня подходящего размера и завернул их в защитную бумагу Бутылок. Он опустил их на мягкую подкладку и вернул крышку коробки на прежнее место. Это была грубая замена; если бы даже умеренно зоркий человек заглянул внутрь, это было бы сразу видно насквозь. С другой стороны, обычно на склад никто не заходил, да и для большинства людей это было невозможно. Шансы на обнаружение кражи в течение нескольких дней были исключительно низкими.

До сих пор дела шли хорошо. Проблема в том, что будет дальше.

Если он сейчас расслабится и не сможет сбежать, все будет напрасно. Пока он тщательно не стер следы своего проникновения и не ускользнул обратно в свою комнату, он ни на мгновение не мог ослабить бдительность. Когда Феодор уже собирался потушить свет кристалла, он вдруг заметил.

В углу склада, скрученный слоями цепей, стоял большой черный ящик.

Он был такого размера, что взрослый мужчина мог в нем спокойно лежать и иметь даже ещё немало свободного места. В сочетании с черным цветом он казался почти гробом.

Покалывание в позвоночнике кричало на него. Его рот напрягся.

— Это…

Его внешний вид соответствовал рассказу, который он слышал. Об этом, скорее всего, и говорили на днях. Сверхсекретный предмет, доставленный на этот Плавучий остров вместе с припасами. Загадочная вещь прямо подписанная Айсеей и тут же привезенная сюда. Ходили слухи, что это наследие Великого Мудреца, но, конечно, достоверность этого слуха была неизвестна.

Но даже в этом случае у Феодора возникло подозрение, подкрепленное почти бесконечной уверенностью, что он точно знает, что находится внутри.

— Это… наследие Великого Мудреца.

Феодор на цыпочках подошел ближе к черному гробу, пытаясь осмотреть борт. Наклеенная на него этикетка была закрашена черной краской. Рядом с ней несколько неаккуратными и шаткими буквами было написано: "Черный агат".

Судя по размерам ящика, в нем не могло быть настоящего Черного агата. Может быть, это кодовое имя, относящееся к тому, что было внутри? Феодор просунул руки в щель в цепях, пытаясь сдвинуть крышку. Она не открывалась, даже не сдвинулась с места. Он попытался поднять ящик, но это было довольно тяжело. Само собой разумеется, что ускользнуть с ним будет невозможно.

"Что, если я просто сломаю его и заберу то, что внутри?" Это была неплохая идея, но для этого потребовалось бы время и подходящие инструменты. Феодор намеривался только украсть бутылки, и у него не было с собой никакого подходящего оборудования. Более того, до следующего патруля оставалось не так много времени.

— Думаю, сейчас это невозможно.

Просто подтвердить, что он здесь, уже было неожиданным открытием. Он не был из тех, кто жадничает. Неохотно отрываясь, вернее, насильно отрываясь от ящика, Феодор решил уйти. В душе он поклялся, что обязательно вернется в ближайшее время.

***

Тщательная подготовка Феодора окупилась; Обратный путь прошел гладко без ошибок. Еще раз проскользнув через наблюдение охранников, он смог сбежать из бочки с рассолом.

Когда он шел по ночной улице, его живот громко заурчал. Находясь до сих пор в полной боевой готовности, он сжег все топливо, которое у него было. Он был благодарен, что ворчание живота началось после того как он выбрался со склада, но...

— Ааахххх...

Бутылки с бисером. Этот черный гроб.

Были вещи, которые он хотел узнать, и вещи, которые он должен был узнать, но его урчание в животе мешало ему думать правильно. Ему хотелось чего-нибудь сладкого.

Идя по пустой улице, Феодор лениво рылся в карманах. Ничего съедобного не оказалось, что заставило его стонать от отчаяния. Было бы хорошо, если бы мир уничтожился прямо сейчас. Он не мог даже придумать добрые мысли на пустой желудок — ну, не то чтобы он не подумал о чем-то подобном на полный желудок, но это было совсем другое дело.

Было уже поздно, поэтому столовая и магазин уже закрыты. Учитывая, что бутылки были в его кармане, он не хотел слишком много бродить. Конфеты, которые он купил раньше, должны находиться в его комнате, так что он планировал расправиться с ними, когда вернется. "Все нормально. Когда наступит утро, откроется столовая. В конце концов, не бывает бесконечной ночи..."

— Хм? — Стало необычно шумно.

Где-то вдалеке он услышал, как по тротуару мчатся солдаты и торопливо разговаривают друг с другом. Они были слишком далеко, чтобы Феодор мог уловить подробности, но он, по крайней мере, мог слышать, что преследуется какой-то подозрительный человек.

"Подозрительный человек?"

Сердце Феодора казалось вот-вот вырвется из его груди, но, во всяком случае, похоже, что целью все-таки был не он. Когда он успокоился, на него нахлынуло облегчение.

Если они преследовали не Феодора, то, может быть, это был еще один вор? В последнее время их стало меньше, но в подобных случаях не было ничего необычного. На военной базе лежало различное оборудование и детали машин, обычно недоступные для гражданского населения. Риск украсть такие вещи был немалым, но полученная выручка с них, вероятно, стоила того.

А может быть, диверсия какая-то? Прямо сейчас, когда приближалась большая битва против Кроянса, такие вещи не были немыслимыми. В мире было бесчисленное количество мотивов. Крылатая Стража была защитником Регул Эйра, но не то чтобы их существование ценилось всеми на Островах. В конце концов, защищаемые люди могут высунуть голову, чтобы говорить эгоистичные вещи в любом месте и в любое время.

— …Мне все равно, кто ты, но я был бы признателен, если бы ты не переборщил, — пробормотал Феодор. Его собственное положение было похоже на положение ядовитого паука, спрятанного внутри Крылатой Стражи. Часть его хотела подбодрить мистера подозрительного персонажа, но это перевешивало раздражение по поводу того, что он будет делать, если военные ужесточат свою безопасность и усложнят действия.

Он остановился.

Ветер трепал траву. Это было похоже на шорох, но он слишком поздно понял, что к нему примешан еще один звук. Присутствие человека, скрывающегося поблизости.

Враждебность. Злоба. Агрессия. Намерение убийства. Что-то одновременно непохожее ни на одну из этих вещей, но при этом очень похожее на них. Все это было направлено на Феодора.

"…Хорошо. Это проблема".

Феодор не умел вести прямые бои. Конечно, он знал, как пользоваться мечом, и немного баловался основами боевых искусств. Полностью используя их вместе с финтами и другими обманчивыми приемами, он умел притворяться экспертом в бою. Хотя он не мог гарантировать, что победит настоящего эксперта, он, по крайней мере мог устроить хорошее шоу. Однако его сила была полностью театральной — он мог по-настоящему использовать ее только в битве один на один, к которой он заранее подготовился. Его финты и уловки были бесполезны в матче, где его противник полагался на грубую силу, не слушая его слов и не наблюдая за его действиями. Если бы он участвовал в прямом соревновании на силу, у него не было бы шанса на победу, учитывая отсутствие надлежащей практики владения мечом и физической подготовки, не говоря уже о его врожденных слабостях, как о простом импе.

Феодор переоценил свое положение. "Поздно ночью. Улица, вокруг которой больше никого нет. Я иду один. Игнорируя тот факт, что это происходит на военной базе, обстановка была идеальной для появления преступника. Я должен бежать прямо сейчас? Или начать кричать о…"

Листья зашуршали.

К тому времени, как он услышал звук, было уже слишком поздно. Не успев оглянуться, мощная атака врезалась в слепое пятно справа от его спины и болезненно повалила его на тротуар. Возможно, из-за того, что нападающий следил за его выдохом и нацелился в тот момент, когда в его легких не осталось воздуха, он не мог даже крикнуть.

— Агх…! — Сдерживая боль в плече, Феодор скрутил тело. Первое, что попало в поле его зрения, была чистая белая больничная рубашка, резко выделявшаяся среди темной ночи. Затем его взгляд бросился в глаза ярким оранжевым… волосами…

— Аа...?

Он сразу понял, кто его нападающий, и сразу отверг это. "Это не может быть правдой! В конце концов — да, зачем ей такое делать? Она ни за что бы не сделала что-то подобное, даже если бы так и поступила. И у нее никогда не будет такого выражения!"

Он отчаянно искал оправдание, пытаясь отвести взгляд от реальности. Но, в конце концов, единственная часть его разума, которая оставалась спокойной и собранной, использовала последние кусочки воздуха в легких, чтобы произнести имя по собственному желанию.

— Ла…кеш…?

Нападавший игнорировал его, ее руки грубо пытались прижать его. В темноте и в хаосе ситуации он позволил инстинктам своего тела взять верх и сопротивляться. Вот где небольшая подготовка и опыт, которые он приобрел как солдат (более или менее), пригодились.

Физическая сила его нападавшего явно превосходила его. Ее техника также была искусной, без каких-либо пробелов. Однако по телосложению она явно напоминала маленькую девочку. Воспользовавшись этим единственным преимуществом, Феодор начал сопротивляться. Они оба пытались бороться друг с другом, катались по земле в запутанных объятиях.

— Аргх! — Феодор зашипел от боли, когда его бок ударился о твердый камень, и все его тело рефлекторно расслабилось. Когда их лбы столкнулись достаточно близко, он мог почувствовать ее сильное дыхание на своих губах. Полностью потеряв контроль, его плечи были прижаты. Нападавший схватил его за воротник рубашки и начал душить.

"Неужели я так умру? Может, это было бы не так уж и плохо?"

В отличие от мыслей о поражении, охватившие его разум, его тело продолжало сопротивляться само по себе. Не в силах вложить в руки какую-либо силу, задыхающийся Феодор обвил ими голову нападающего, заставляя ее смотреть ему в глаза.

Он увидел цитрусово-оранжевые зрачки, налитые кровью. Их взгляды пересеклись.

— Гххр... Ты...

Феодор был уверен, что сейчас его глаза слегка блестят.

Он был импом. Член расы, которая, как говорят, однажды обманула Эмнетуайт своими коварными словами и проклятыми глазами, ведя добродетельных людей к их гибели один за другим. Однако прошло более 500 лет с тех пор, как Эмнетуайт были уничтожены и современные импы почти регрессировали. Хотя их «хитрые слова» или способности к гладкой речи все еще можно было использовать, их так называемые «проклятые» магические глаза ослабли до такой степени, что нынешние импы почти забыли о их существовании.

В настоящее время их силу можно было использовать только после выполнения множества условий. Во-первых: обстановка должна быть темной. Во-вторых: глаза импа должны были встречаться с глазами другого на таком смехотворно коротком расстоянии, чтобы можно было почувствовать дыхание. В-третьих: психологическое состояние цели должно было быть примерно таким же, как у Эмнетуайт. В-четвертых: имп должен быть в психическом состоянии, способном точно управлять своей силой. И так далее. Даже если бы можно было подготовить почву для того, чтобы все эти вещи стали реальностью, необходимое количество труда было бы гораздо эффективнее направить на простой обман цели.

Поэтому сам Феодор старался максимально не полагаться на свою силу. Ее было сложно использовать, он к этому не привык, и ее эффекты были нестабильными. Он не хотел строить никаких планов, которые зависели бы от этой способности, и в любой ситуации, когда он был вынужден положиться на нее, это означало, что у него нет другого выхода. Это то, что он всегда говорил себе.

— Т-ты... мой друг!

В этот момент они двое замерли.

Его сердце закричало. Что-то пробежало по его позвоночнику.

Что-то от Феодора беззвучно текло в нее. Постепенно его тело наполнилось непостижимым удовлетворением и истощением.

Феодор знал это чувство. "Это никак не сработало… верно?"

В какой-то момент, когда он был ребенком, он попытался так или иначе овладеть своей силой. Но сколько бы проб и ошибок он ни прошел, сколько бы раз он ни пытался, его успех никогда не поднимался выше десяти процентов. Даже если он практиковал это, когда был спокоен и в тихих местах, результат не изменился.

— Эм...

Он слышал, как нападавший что-то промямлил. Она казалась сбитой с толку.

— Ты…?

Это был голос Лакеш Никс Сениолис. По крайней мере, голос, достаточно похожий, чтобы убедить его.

— Привет, Лакеш. Знаешь это больно. — Феодор попытался дружески улыбнуться. Ему не нужно было лгать или притворяться — его сжатая шея действительно болела.

После долгого колебания нападавший расслабил руки и выпрямился. Оставшись сидеть на животе Феодора, она посмотрела на небо.

Глаза импа могли лишь немного изменить менталитет другого человека. Прямо сейчас в ее голове, когда дело дошло до некого Феодора Джессмана, должна зародиться мысль вроде: "Это похоже на то, что он мой близкий друг".

— Кто ты? — тихо спросила она. Сразу же следом последовал другой вопрос, — Где я?

Феодор подумал, что ее вопросы обращены к самой себе. Феи, на которых посягнула их прошлая жизнь, никогда не пробуждаются — это то, что ему сказали. Он провел несколько бессонных ночей в ярости на себя за то, что довел Лакеш до этого состояния. И все же прямо сейчас, хотя ее слова и действия стали странными и опасными — она ​​была на ногах, не говоря уже о ее энергичности.

"Может ли быть…"

— Разве ты не помнишь? — Феодор задал свой вопрос вместо того, чтобы ответить ей. На ум пришло слово "амнезия". Это был обычный сюжетный прием, трагическое развитие событий, которое можно найти в художественных рассказах, хрустальных фильмах и т.п..

Было бы чрезвычайно печально, если бы эта трагедия постигла Лакеш. В то же время можно сказать, что это невероятно удачно. По крайней мере, это было намного лучше, чем то состояние, в котором она была до вчерашнего дня, бесконечно спя и ожидая исчезновения. Это правда, что прошлое, воспоминания и отношения были важны, и боль от их потери могла быть невыносимой. Но, несмотря на это, если бы эти вещи были созданы заново, начиная с этого момента, эта боль могла когда-нибудь закончиться.

— А?

Издалека становился виден мерцающий свет фонарей.

Девушка заметила его на секунду позже Феодора. Сохраняя молчание, ее аура сменилась аурой осторожности и вины.

— Подожди?!

Но было слишком поздно, чтобы остановить ее. Девушка вскочила и исчезла. Хотя возможность уже была упущена, Феодор кое-что вспомнил. Прямо сейчас на этой базе преследуют подозрительного человека. И девушка перед его глазами сейчас — та, которая пыталась скрыться из виду, как бы на нее ни смотрели она явно действовала подозрительно.

— Подожди, Лакеш… — Его слова потеряли силу на полпути. — Что же такое…

В конце концов, она ушла прежде, чем он успел закончить говорить. В мгновение ока это белое больничное платье уже растворилось в темноте ночи и исчезло.

— Что, черт возьми, происходит?!

Ни один голос не ответил на его вопрос. Феодор скривился, внезапно почувствовав зуд и боль во всем теле. Поскольку его так резко швырнуло и повалило на землю, у него повсюду были царапины. Он быстро осмотрел себя, убедившись, что бутылки в безопасности, он вздохнул. "Они действительно были сделаны добротно. Если бы они сломались в бою прямо сейчас, я был бы уже статуей из оникса… эта мысль немного пугает".

Казалось, свет фонарей приближается; возможно, они слышали шум ранней битвы? Феодор решил, что будет удобнее, если его не найдут, и быстро ушел, в его голове проносилось гораздо больше мыслей, чем прежде.

"Почему она сбежала? От чего она убегала? Куда она могла пойти? Что она планирует делать дальше? Что за чудо произошло только что? Что случилось с девушкой, с которой я не должен был встретиться снова?"

Он лениво пробегал в голове список вопросов снова и снова. Ответов не было. Его смутные предположения не кристаллизовались в мысли.

Дул необычно холодный ветер, неподходящий для времени года. Феодор немного вздрогнул.