Глава 2.2 Враг Регул Эйра
Небо было голубым.
Облака были белыми.
Аромат рано распустившихся весенних цветов доносился откуда-то издалека.
Феодор рассеянно смотрел через окно на небо, меланхолично закусив губу, размышляя о происшествии, которое украло у него Лакеш и Яблоко.
Первым подозреваемым на ум пришла его сестра. Даже будучи таким же импом, даже семьей, Феодор все еще не мог понять мысли этой извращенной женщины. Она была действительно подобна дьяволу во всех смыслах этого слова. Его не удивит, до какой глубины могут опуститься ее мысли или действия.
Тем не менее, на этот раз она не чувствовала себя причастной. После того, как я расспросил о случившемся и подробно всё рассмотрел, обнаружилось слишком много небрежных элементов. Это было слишком спонтанно и без каких-либо сложных уловок — это был не в ее стиле. Если допустить, что его предположение было верным, это означало, что кто-то другой либо продал бутылку с бисером с целью получения прибыли, либо использовал ее как семя для еще более зловещего заговора. Ни то ни другое не было приятным, но он не мог игнорировать такую возможность.
— …Несмотря на это…
Проблема была в том, что расследование оказалось невероятно трудным. В конце концов, были задействованы лепреконы и бутылочки с бисером — обе темы строго засекречены. Само собой разумеется, что информация, связанная с инцидентом, была соответственно ограничена. Он получил отчет от команды Тиат, дополненный подробностями от некого хорошо знакомого информационного брокера рядового первого класса Накса Сельзеля. Да, и почти пустые свидетельства захваченных ими орков-торговцев и охранников-зверочеловеков. Это все.
— Они будут освобождены, да…?
Поскольку существование бутылок с бисером не могло быть публично признано, попытка их купить не считалась бы преступлением. Внешние обвинения, выдвинутые против торговца и его охранников, были такими: несанкционированное проникновение в строго запрещенную зону, умышленное использование механизмов, разрушение строения, нарушение общественного порядка и воспрепятствование военной деятельности.
Кроме того, в компетенцию Крылатой стражи, сформированной исключительно для борьбы с внешними угрозами, не входило поддержание общественного порядка. У них не было ни полномочий арестовывать мелких преступников, ни способности рассматривать это как проступок солдата, посадивший их в одиночную камеру. Общественное оправдание заключалось в том, что несколько преступников были временно переданы Крылатой страже из-за паралича мест содержания под стражей Лайелла частыми преступлениями, но это был всего лишь обман. Они, скорее всего, скоро заплатят установленный городом залог и выйдут на свободу.
Конечно Феодор был зол. Если закон не привлечет этих ублюдков к ответственности, он сам хотел бы вырвать им кишки.
Но у него была цель. Клятва. План, над которым он работал бесчисленные часы и дни. Так что он сопротивлялся побуждению.
— Если бы я мог просто узнать, с кем они торговали…
— Феееедо!
Что-то маленькое и теплое со стуком влетело ему в ногу. Он посмотрел вниз и увидел молодую девочку с голубыми волосами, которая всем телом вцепилась за низ его военной формы.
— Зефи… — он собирался закончить, прежде чем проглотил свои слова. Вместо этого он использовал имя, которое выучил всего несколько дней назад. — …Риэль.
— Аааа! — Риэль восхищенно подняла глаза. Слюна намочила низ его униформы.
— Эй, отойди.
— Нуууу…
Феодор осторожно покачал ногой, но ее хватка оказалась сильнее, чем он ожидал.
— Феееедо, играть!
— Прости я занят.
— Всегда занятый. Скучно!
Этот диалог повторялся уже много раз за десять дней после того инцидента.
Риэль — девушка, ранее известная как Зефирка, все еще была в 5-м отряде. В конце концов ее отправят на склад фей на 68-м плавучем острове, но этого не произойдет еще несколько дней. Похоже, она находила военную базу ужасно скучным местом и использовала любую возможность, которую видела, чтобы попытаться развлечься. Каждый раз он прогонял ее под предлогом того, что он занят.
Это не было ложью. У него было много обязанностей, которые нужно было выполнять. Но все было не совсем так, его работа не была такой неотложной, ее не нужно было делать немедленно, и ему даже не нужно было делать все это самому. Тем не менее, он продолжал искать работу и использовал ее как способ отразить нападение Риэль.
Пока эта девочка остается рядом с ним, он неизбежно будет помнить и осознавать другие вещи.
Яблоко.
Лакеш.
Конечно, нельзя было ожидать, что маленький ребенок поймет горе. Независимо от того, была ли она феей или другой расой, это распространялось на всех. Из-за этого он никогда не чувствовал, что Риэль грустит из-за их отсутствия, казалось, она даже не осознавала этого.
Даже тогда было больно видеть, как она невинно играет без тени печали. Достаточно болезненно, чтобы кропотливая маска Феодора начала трескаться.
— Почему бы тебе не пойти поиграть с Панибаль?
— Ууг… — Риэль, похоже, не воодушевилась. Девушка, которая выражала свои чувства с помощью меча ей не понравилась. Феодору было немного жалко Панибаль, конечно, это результат ее собственных чувств.
— Хорошо, а как насчет Тиат?
— Ууууг! — Выражение лица Риэля стало еще хуже. Серьезная, непоколебимая девушка, которая вела себя как идеальный образец для подражания, тоже не очень ей нравилась. "Так ей и надо. Она получает то, что заслуживает.
Он почти спросил о Коллон, прежде чем вспомнил, где она сейчас находится: ухаживает за Лакеш, которая никак не просыпается или, скорее, отказывается просыпаться. По крайней мере, она была не в состоянии играть с детьми. Полагаю, лучше оставить ее в покое".
Феодор взъерошил челку Риэль. Она закрыла один глаз и угрюмо посмотрела на него. — Не доставляй особых хлопот, — сказал он. — Вернись в свою комнату и поиграй сама.
— …Уууугг… — Она раздраженно надула щеки, но, похоже, все поняла. Феодор молча смотрел, как ее маленькая фигурка убегает, унося топот шагов вдаль.
***
Еще несколько дней назад на первом этаже казармы была справочная комната. Шкафы для документов вынесли, в комнате провели поверхностную уборку и поспешно принесли кровать. Теперь отремонтированная комната была домом для второго офицера Айсеи Майс Валгалис.
— Что будет с Лакеш, а…?
Айсея писала письмо. Как бы то ни было, она отложила ручку и развернула инвалидное кресло к нему лицом. — Хотя на то, чтобы все рассказать, потребуется время, но у вас ведь есть свободное время, если вы спрашиваете, верно?
— Да. — Феодор кивнул. — Спасибо.
Женщина перед ним знала почти все о строго засекреченных существах, известных как феи-солдаты. Она понимала происходящее даже лучше, чем Тиат и другие.
Он хотел получить от нее как можно больше информации.
— Хорошо, давайте начнем с нас, фей. Мы — остатки душ маленьких детей, которые умерли, не осознав свою собственную смерть. Вы это и так знаете не так ли?
— Да. Я получил краткое объяснение от девушек.
— И вы принимаете это?
— Ни в малейшей степени. Но я понимаю, что это так.
— Это простой способ увидеть вещи! — Айсея засмеялась. Феодор считал, что это ей не подходит. У нее была стройная добродушная внешность; хотя ранее он и дал понять, что его не интересуют неотмеченные женщины, однако некое печальное выражение ее лица потрясло даже его сердце.
Вот почему несоответствие ее внешности и ее личности, постоянно говорящей и смеющейся, доставляло ему дискомфорт. Как будто она играет роль того, кем не является. Как будто она скрывает свое настоящее "я" за фальшивой улыбкой. Ему почти казалось, что она отчаянно пытается кого-то убедить — не себя, а другого человека, злобно ухмыляющегося ей.
Он не мог сказать, знает ли она, о чем он думает, или нет. Айсея продолжала говорить, вращая ручкой на двух пальцах. — Начнем с того, что "душа" — это загадочное слово, но вы должны как следует понимать его значение. К этой душе привязаны некие фрагменты воспоминаний и эмоций. Первоначально они похожи на крошечные пылинки, которые до определенного момента не будут оказывать никакого влияния на повседневную жизнь.
Она указала на ближайший стул, и Феодор сел. — До определенного момента?
— Ага. По прошествии некоторого времени, которое может сокращаться при определенных обстоятельствах, фрагменты наших прошлых жизней начинают, э-э... разрушать наши собственные воспоминания и эмоции.
— Р-разрушать?! — Он не пытался скрыть дрожь в голосе или лице.
Бесстрастная Айсея продолжила свои объяснения. — У взрослых фей-солдат, которые прошли специальную терапию, разрушение значительно замедлялось. Обычно очевидные признаки проявляются лишь в возрасте двадцати лет. Более того, вряд ли найдется много фей, которые доживут до этого возраста, поэтому нет причин беспокоиться об этом... Однако бывают и исключения.
Ее речь стала расплывчатой, но Феодор мог догадаться о причинах, которые она упомянула. За последние пять лет больше не было сражений с Теймера. Из-за отсутствия сражений не было необходимости использовать одноразовое оружие.
Айсея быстро покачала головой. — Во всяком случае, дело в том, что даже после терапии существуют определенные условия, которые могут ускорить разрушение. Такие вещи, как разжигание или взаимодействие большого количества Яда, что было бы ненормально даже для нас, Лепреконов. Но если бы фея усилила свой Яд с помощью высококлассного поднятого оружия, а затем зажгла его на полную мощность… Мне не нужно объяснять, что может случиться, не так ли?
— Поднятое оружие… — Феодор переваривал ее слова. — А как насчет Тиат и остальных?
— …Эти трое в порядке. — Три. Не четыре, а три. Лакеш Никс Сениолис не относилась к этой тройке. — Игнарео и Катена — мечи более низкого ранга, как ни крути. Пургаторио Коллон хоть немного и получше, но не настолько, чтобы с ней смогло случиться что-то подобное. Среди мечей, которые у нас есть, единственные, которые соответствуют требованиям, — это Сениолис… вместе с Валгалисом и Мулусмауреем, я думаю.
Айсея Майс Валгалис снова засмеялась. Они плохо знали друг друга, но Феодор мог сказать, что именно смехом она скрывала свои истинные чувства. — Итак... что именно влечет за собой это "разрушение" вашей личности?
— Разум постепенно распадается... следует наверное так сказать? — Айсея почесала затылок. — Все случаи очень разные, к тому же их никогда не было много, так что, боюсь, я не могу дать вам убедительного объяснения. Скажем так ... наши воспоминания исчезают одни за другими, неважно, старые они или новые. Наши эмоции притупляются. Воспоминания и чувства, которые нам не принадлежат, начинают кровоточить в наших головах. Когда состояние особенно плохое, наши глаза начинают приобретать красный оттенок.
"Глаза". Феодору было интересно, какого цвета были глаза Лакеш. Он не мог вспомнить. Единственное, что осталось в его голове — это пламенеющие рыжие волосы.
— Поскольку наши воспоминания и эмоции разрушаются, очень скоро все наши личности просто сломаются. — Феодор не ответил. — Когда теряется даже частичка души, необходимая для выживания, мы впадаем в кому. После этого мы ничем не отличаемся от трупов. Тело может выглядеть живым, но внутри ничего нет. Если мы останемся в таком состоянии, через некоторое время мы в конце концов просто растворимся в воздухе и исчезнем.
— Возможно ли вылечить это?
На этот раз настала очередь Айсеи замолчать. Он увидел, как ее глаза стали слегка влажными.
В тот день Феодор поведал Лакеш нечто очень важное. В конце концов, он так и не услышал ее ответа. Он думал, что у него будет достаточно времени, чтобы услышать ее ответ, что он сможет спросить об этом, когда захочет. Он думал...
Он забыл, что все они жили на тонком льду.
Как бы он ни сожалел, как бы сильно ни горевал, он не мог повернуть часы вспять. Его желание снова встретиться с теми, кого он потерял, никогда не будет выполнено.
— Это не твоя вина. — Голос Айсеи стал мягким, утешающим. По какой-то причине это действовало ему на нервы.
— Я не виноват, да? Конечно же, это не чья-то вина. — Вместо того, чтобы бороться с этим, Феодор выразил раздражение в своих словах. В такие моменты язык импа был эффективнее, чем он имел право быть. У него не было контроля над тем, что он мог сказать — были ли это вещи, которые он не имел в виду, или вещи, спрятанные в глубинах его сердца, он не мог сказать. — Но если вы сможете свалить всю вину на кого-то, никто больше не будет страдать. Они могут просто сдаться и принять это. Все было решено с самого начала, поэтому ничто не может изменить результат. Никто не может изменить их судьбу. Все, что они могут сделать, это принять….
— Феодор.
Его язык перестал двигаться. Порыв, охвативший его, жар, поднимающийся в нем, не угасали. — Ааа?
— Меня не впечатлит твоя ложь, если ты даже себя обмануть не можешь. — Голос ее был тихим и безрадостным.
— Хм? Что из того что я сказал ложь?
— Все, от начала до конца. — Айсея пристально посмотрела на него. — Я слышала это только от Тиат, но ты однажды говорил что-то подобное, не так ли? Ты сказал что не простишь их за то, что они живут так, чтобы приносить пользу другим? Если это правда — тогда ты уже должен был догадаться, что феям не суждено умереть просто по велению судьбы.
"Все не так".
Слова отказа появлялись в его голове одни за другими. Но, как шипы, они вцепились ему в горло и отказались выйти.
— Даже если такая вещь, как судьбы и существует, её вполне реально изменить. В наших сражениях, кто бы что не говорил, у нас всегда есть выбор.
"Я знаю это".
— Если мы не хотим воевать, нам и не придется. Если мы не хотим подчиняться приказам, мы можем пойти против них. Феодор, причина по которой все еще есть феи, отдающие свои жизни, в том, что мы хотим этого. Потому что есть вещи, которые мы хотим защитить даже ценой своей жизни. Другими словами… если ты спросишь, почему мы решили умереть в бою… я могу только сказать, что мы делаем это добровольно.
"Я... я это знаю".
— Нет ничего плохого в том, чтобы сказать, что феи по своей природе не боятся смерти. Но чем дольше мы живем, тем больше наша душа подражает другим живым существам. Мы сильно беспокоимся о том, что у нас нет будущего. Нелегко преодолеть это и принять смерть, когда она придет. Я отказываюсь упаковывать все это во что-то настолько удобное, как судьба.
"Я знаю. Я видел этих девушек, видел их образ мышления, слышал их решение. Я это почувствовал".
— Лакеш… и Яблоко доверили тебе свою жизнь. Я не позволю тебе сбежать под таким дешевым предлогом.
Феодор был полностью загнан в угол перед такой критикой. Ложь, которую даже не обманешь.
"Аа, мои предки импы наверное плачут от стыда. Если бы мои родители или моя сестра услышали этот разговор, они бы умерли от смеха".
— Я…
— …Я повторюсь. Это не твоя вина. — Он не мог решить, был ли голос Айсеи холодным или теплым. — Откровенно говоря, это была их собственная вина. Если ты не способен с этим согласиться, мне все равно. Но, если можешь, пожалуйста, не вини их. Я уже говорила это, но это моя личная просьба к тебе.
— Я… — С жаром, все еще кипящим в его голове, Феодор изо всех сил старался выдавить что-то, что звучало бы хорошо. — Я не могу этого обещать. Несмотря ни на что, я не могу принять это.
Айсея вздохнула. На ее лицо вернулась улыбка, добрая и в то же время одинокая. Феодору снова напомнили о его неспособности ладить с неотмеченными.
Точнее говоря, это по большей части относилось к неотмеченным взрослым женщинам. Он всегда чувствовал, что бесполезно пытаться вести себя перед ними, как настоящий имп. Их внимательные взгляды всегда прижимали его к земле, плотно обволакивая и удушая в своей атмосфере, предупреждающей, что никакие уловки недопустимы. Он всегда в конечном итоге терял хладнокровие с ними.
Теперь, когда он подумал об этом, у Лакеш тоже было это качество. Конечно, если сравнивать их возраст, она была моложе его, но у нее было такое мягко-удушающее впечатление, впечатление человека казавшимся старше ее лет. Кроме того, как бы он это ни сформулировал, его сердце уже достаточно потрясено ею.
— …Мне очень жаль. Думаю мне уже пора идти. — Не в силах больше смотреть ей в глаза, Феодор встал. Он не собирался прилагать силу к движению, но стул все равно заскрежетал об пол.
— Аа, да? Можешь приходить ко мне когда угодно! — Прежде чем он взглянул на нее, выражение лица Айсеи вернулось к ее обычной дружелюбной ухмылке — озорной шутнице, не подходящей для ее возраста. Она как бы прощаясь с ним открывала и закрывала ладонь, когда смотрела на него, заставляя его задуматься, что это был за жест. Какая истинная личность таится за её поддельной веселой улыбкой?
Он положил руку на дверную ручку.
— Ах, точно, у меня есть еще кое-что, чтобы я хотел знать.
Перед тем как уйти, он задал последний вопрос, как будто только что его вспомнил. — Что с тем ящиком, который пришел с провизией? Вы получили его напрямую, не так ли? Я слышал, что он был отправлен из хранилища на складе фей?
— Оу? Любопытно, да?
— Ну да. — Он говорил как можно более небрежно. В конце концов, это должно было быть просто праздной сплетней. — Поскольку он был адресована вам, то то что внутри связано с феями-солдатами, верно? Я слышал, что оно довольно большое, и если Тиат и другие собираются использовать то, что находится внутри, это может быть то оружие, которое вы упомянали.
Он высветил знаки различия своего звания. — Учитывая мое положение, я имею к этому отношение, не так ли? Думаю, у меня есть право знать.
— Это было бы так, да? — Айсея приложила руку к подбородку, как будто задумалась. — Но нет, не беспокойся об этом. Это не связано с тобой, четвертый офицер. Это просто обычная сверхсекретная штука.
— О, правда? — Он пытался отшутиться. — Тогда я не буду об этом беспокоиться.
— Ааа? Это удивительно скучная реакция.
— Я не должен совать нос туда, куда не следует, только потому, что мне любопытно, верно? — Феодор солгал, не задумываясь. — Я не хочу знать то, о чем не должен знать. — Он повернул дверную ручку, открыл дверь и…
Стук.
Странный грохот. Перед его глазами на полу лежала чья-то задница. Похоже, она принадлежала какому-то негодяю, до сих пор подслушивающего их разговор, который поспешно попытался уйти, прежде чем откроется дверь, но он споткнулся о собственные ноги и упал лицом вниз на пол.
— Буйууу… — Хныканье Тиат (скорее не женское) просочилось из-под ее задницы. Феодор вздохнул, открывая дверь наотмашь.
— Э-э-э… утро доброе? — Уткнувшись одной щекой и коленями в пол, Тиат напряглась, чтобы встретиться с ним взглядом, когда сказала что-то совершенно неуместное.
— Вечер вообще-то.
— Аа, да? Точно! Тогда спокойной ночи?
— Еще не так поздно. — Он покачал головой. — Вставай уже. Лежать в такой позе не очень хорошая идея для девушки твоего возраста.
— Н-ну, это, ммм… — Тиат слишком долго колебалась. — Хорошо…
— Полагаю, ты слышала, о чем мы говорили?
— Да… — она кротко кивнула, медленно поднялась и смахнула с себя пыль. — Извините.
Феодор оглянулся через плечо обратно в комнату. Айсея одарила его ухмылкой, которая будто говорила: "Какая неприятная девочка, я права, не правда ли?" и пожала плечами. Похоже, то, о чем они говорили, не было тем, о чем девушке не разрешалось слышать. — …Ну, это не то, что нам все равно нужно было скрывать. Я с самого начала сказал, что меня не устраивает образ жизни, которому вы, девушки, следуете. Я намерен разрушит его. Только что мы просто подтвердили это.
— Разрушить? Как?
— Я найду способ... Найду способ изменить вашу судьбу — нет, это неправильное слово…
— Нет, нет, я спрашиваю, что вы собираетесь…
— Я еще не знаю. Но я покажу тебе в ближайшее время. — Не желая долго болтать с Тиат, Феодор оборвал разговор, поправил очки и быстро пошел по коридору. Похоже, она тоже не была заинтересована в продолжении разговора; он не слышал, чтобы она шла за ним, и ее присутствие постепенно исчезло вдалеке.
Однако он слышал слова, которые она бормотала, когда он уходил, — Никто никогда не просил тебя спасать нас.
Это были слова, не предназначенные для разговора с кем-либо. Когда Феодор услышал это, он также прошептал фразу, которую не собирался никому позволить слышать.
— Это такая боль, что вы, девчата, даже не просите.
***
Однажды Феодор намеревается стать врагом для всего Регул Эйра.
В ближайшем будущем ему нужно будет привести в действие свой план.
Он ненавидел всех людей, живущих на Регул Эйре, которые забыли о приближающемся конце. Он ненавидел тех, кто забыл, что за чудо было просто выжить, и те бесчисленные жертвы, которые позволили этому будущему существовать.
А потом он понял — он ничем от них не отличался.
Не так давно у него произошло ужасное осознание. Он, как и любой другой идиот, полагал, что катастрофы, с которыми они столкнутся, были чем-то далеким в будущем. Из-за этого он погрузился в повседневную жизнь, бессовестно думая о том, как было бы хорошо, если бы эти дни длились вечно.
Он должен был знать, что это невозможно.
"Яблоко".
Он вспомнил тепло ее крошечной ладони, боль, когда она дергала его за волосы и пылающее горячее отчаяние, когда все это было забрано.
"Зефир… Риэль".
Он вспомнил фигуру маленькой девочки, от которой он отстранился.
Она все еще была молодой феей. Через десять лет она достигнет зрелости. Пройдя специальную терапию, ее отправят на поле битвы в качестве феи-солдата. Когда-нибудь, как и Лакеш, она сломается и исчезнет. Или, может быть, до этого, она откроет волшебные врата и взорвется, как Яблоко.
Когда-нибудь наверняка. Возможно, даже это случится в ближайшем будущем.
— … Ах. — Феодор посмотрел в небо, на ослепительно яркое солнце. — Такое сияющие.
Он прикрыл глаза рукой и прищурился. Солнечный свет был настолько ослепительным, что он не мог смотреть на него прямо.
— …Ага. Верно.
Он не разговаривал ни с кем конкретно. Никто не задавал никаких вопросов. Он даже не был уверен, разговаривает ли он сам с собой. Тем не менее, без всяких сомнений, он кивнул.
— Думаю, пора начинать.
Он медленно сжал пальцы в кулак, поднимая руку все выше и выше, как будто бросая вызов самому небу.
Феодор Джессман вложил в свой план все, что у него было. С тех пор, как пять лет назад, когда Торговая федерация Элпис была уничтожена, он с невероятной осторожностью начал продвижение этого плана. На этом этапе должно быть фундамент был достаточно крепкий, чтобы начать. У него больше не было причин оставаться привязанным к этим мирным дням.
Он должен был начать это давным-давно.
Его первая и последняя битва против мира.