Глава 4. Я остановлю то, что ты задумал [Стоя спиной к спине]
Глава 4.1 Женщина, которая была сильна с механическими устройствами
В лесу после короткой прогулки по узкой тропинке можно обнаружить некое сооружение.
Это было старое деревянное здание с большим количеством комнат. Первым впечатлением постороннего, увидев его, может быть мысль, что это жилой дом или общежитие, впечатление не слишком далеко от истины.
— Извините, я здесь, чтбы доставить письмо — крикнул мужчина Туртерель (Раса голубокрылых), стоявший перед входной дверью.
На нем была темно-синяя форма и повязка с вышитой на ней ручкой и стрелой. Все это показывало, что он был курьером в государственной почтовой службе, крупнейшей сети связи во всем Регул Эйре.
— Здравствуйте! Могу я поговорить с лицом, ответственным за это помещения?
— Да-а-а! Подождите минутку!
Последовала кратковременная тишина, затем послышался топот тапочек по деревянным половицам. Наконец в дальней части коридора появилась высокая неотмеченная женщина в белом фактуке. На вид ей было чуток за двадцать. Ее длинные бледно-малиновые волосы, слегка подергивались на при ходьбе.
— Извините, что заставила вас ждать! Но разве вы не можете положить то, что у вас есть в почтовый ящик? Я не буду возражать, если вы это сделаете!
— Мои извинения, но на этом письме стоит перьевая печать.
Мягкая улыбка женщины немного напряглась. Действительно, на конверте, который ей преподнес курьер, была печать в виде пера. Это доказывало, что это было официальное письмо от Крылатой Стражи, иными словами, важный документ, доставка которого должна была быть гарантирована вне всяких сомнений.
— Вы можете предоставить мне подтверждение получения?
— О, да... пожалуйста, подождите минутку.
Женщина порылась в карманах фартука и достала штамп с эмблемой Генеральной торговой компании Орландри в форме сердца с весами. Она прижала его к документу, который держал курьер. Он прищурил глаза, чтобы рассмотреть его и подтвердить форму печати. Наконец он одобрительно кивнул и взмахнул крыльями, взлетая в небо.
Женщина грубо сломала печать. Сунув пальцы в конверт, и, вытащив из него бумагу, она остановилась. Не в силах пошевелиться, она смотрела на сложенный лист с выражением, больше похожим на страх, чем на колебание.
Она глубоко вздохнула. Собравшись с силами, она развернула листок и начала читать. После недолгого молчания глаза женщины заполнились слезами. Силы покинули ее ноги, она прислонилась к ближайшей стене и опустила голову, ее горячие слезы заливали ее грудь.
— Лакеш… — тихо пробормотала она имя девушки. — Значит, ты была первой, кто...
Женщина всхлипнула. — Я безнадежна, не правда ли? Я понимала, что это случится рано или поздно. Я должна была быть готова к этому, однако это так невыносимо, потому что этого не происходило так долго.
Словно пыталась извиниться, она искала от кого-то сочувствия и понимания. Рядом с ней не было никого, кто бы ей ответил, но она продолжала говорить. Она не могла никого утешить и никто не мог утешить ее, она могла только стоять на месте.
***
— Эй, Найглата! Где ты?!
Ее плечи дернулись. Тихие звуки шагов приближались к ней по коридору. Едва ли пройдет много времени, прежде чем они доберутся до нее. Выпрямившись, она вытерла слезы рукавом и глубоко вздохнула, подавляя желание всхлипнуть.
— Аааа! Я нашла тебя!
В самый последний момент ей каким-то образом удалось притвориться спокойной.
— У нас закончился перец, так что я пойду и куплю немного. Скоро вернусь!
Голос исходил от ребенка примерно десяти лет — девочки почти без фигуры и с мальчишеской манерой речи. Не проявляя никаких признаков того, что она заметила страданий женщины, (хотя, конечно, было бы довольно неприятно, если бы она заметила), девочка прошмыгнула мимо нее и вышла на улицу.
— …Эудея.
— Хм? — Когда женщина окликнула ее по имени, девочка оглянулась.
— Как ты себя чувствуешь в последнее время? Нет чувства вялости или что-то в этом роде?
— Хм? Нет, не беспокойся. Я в полном порядке! — Девочка усмехнулась и похлопала себя по бицепсу. — Ну, я пошла!
Запрыгав на одной ноге, она подтянула каблук на своей обуви, а затем побежала в сторону города. На первый взгляд, она совсем не выглядела мрачной. Но женщина уже поняла, этой девчушке уже приснился особенный сон.
Сон ознаменовал конец детства феи. Считалось, что феи, существа, чье существование состоит из душ детей, которые умерли так и не осознав свою смерть. Личности фей разрушаются, прежде чем они станут взрослыми. Этой девочке тоже, наверное, осталось не больше полугода.
Чтобы более или менее отсрочить такой конец, им нужно было пройти специальную процедуру.
Однако в настоящее время Крылатая Стража не разрешает этого. Когда угроза вторжения Теймер не стало, Стража больше не видит необходимости поддерживать боевые силы взрослых фей-солдат в мирное время.
— Тиат… Коллон… Панибаль…
Женщина пробормотала три оставшихся имени четырех уехавших девушек.
Бросив свои жизни на борьбу с Кроянсом, они хотят доказать, что взрослые феи остаются полезными даже не сражаясь с Теймер. Они не желали упускать шанс, предоставленный им высшим руководством Крылатой Стражи.
Сказав такую вещь, эти девушки направились к 38-му плавучему острову.
Найглата была против до самого конца, но они отбросили все ее возражения и однажды просто сели на дирижабль и улетели.
Если все пойдет по плану и они успешно принесут себя в жертву, Эудея и остальные молодые феи могут быть спасены. Или, по крайней мере, это может создать для них самое многообещающее будущее. И все же…
— Ой… надо их вытереть…
Она не могла показать детям свое плачущее лицо. Она не хотела, чтобы они слышали ее рыдания. И поэтому она запихнула все свои эмоции глубоко в свое сердце и заперла их.
Фигура Эудеи постепенно растворялась вдалеке. Женщина, Тролль, одна из смотрителей объекта, молча провожала ее с удрученым выражением лица.
Глава 4.2 Тиат
До битвы с Кроянсом на 39-м плавучем острове оставалось более двух месяцев. Подготовка к битве продвигалась, хотя и медленно.
Раздался оглушительный рев. Чуть позже в далекой каменистой скале появилась большая дыра, сопровождаемая огромным облаком пыли, ударной волной и взрывом.
— Удар подтвержден, орудие 8-26-5!
— Подтверждаю, орудие 8-26-5!
Стоя на некотором расстоянии от только что выстрелившей большой пушки, технические офицеры снимали беруши и выкрикивали странные, сложные числа. Они проводили оперативные проверки различных пороховых орудий, собранных с других плавучих островов.
В последние несколько лет Регул Эйр в основном жил в мире, и оружие Крылатой Стражи почти никогда не пригождалось. Это не значило, что техническое обслуживание и другие подобные мероприятия происходили не по графику, но сейчас, перед их первой реальной битвой за долгое время требовалась полноценная настройка.
— Ого… это действительно здорово…
Тиат пошатнулась, когда ударная волна достигла ее тела. Она держалась на расстоянии и прикрыла уши, но даже так ей казалось, что она ударилась о землю с высоты.
Когда-то давно этим видом крупнокалиберной пушки пользовались солдаты расы рептилойдов, воевавшие на передовой рядом с лепреконами в битвах против Теймер. Сама Тиат не была ни на одной из этих битв, но, будучи взрослой феей-солдатом, она много раз посещала испытательные стрельбы. В то время гулкий рев пушек был подобен поздравительному приветствию тому факту, что она стала взрослой.
— Как и следовало ожидать, они должны быть плотно прикреплены к земле при стрельбе…
Если бы кто-нибудь из окружающих солдат услышал ее бормотание, они бы смотрели в недоумении или, может быть, смеялись над ее невежеством. Если выстрелить из пушки, не прибитой к земле, отдача сильно дестабилизирует ее. Если руководствоваться здравым смыслом, подавить такую негативную реакцию одной лишь силой своего тела невозможно для обычного человека. Однако, если бы он обладал атипичной сверхчеловеческой силой мускулов, это было совсем другое дело.
— Лаймскин, интересно, чем вы сейчас занимаетесь…
Тиат пробормотала имя командира 2-ой дивизии Крылатой Стражи. Прямо сейчас он вел свою собственную неприятную битву отличающуюся от той что вели Тиат и другие девушки. Им не сообщили подробностей, вернее, им сказали что-то вроде «Вы не поймете, даже если бы знали, что происходит». В любом случае, он определенно боролся за будущее всей Крылатой Стражи, включая склад фей.
Пушка снова выстрелила.
— Вооо… — Услышав этот надежный рев, Тиат взволнованно вздрогнула.
Очевидно, независимо от того, сколько мощных пушек у них было, вовсе не обязательно, чтобы они были полезны на поле боя. В конце концов, их противником был Одиннадцатый Зверь Кроянс, Сдерживающий и Заключающий в тюрьму, который превращал в кристалл все, что его касалось. Удар по нему всеми боеприпасами, которые были у Крылатой Стражи, не оставили бы ни малейшей травмы, не говоря уже о том, что все выпущенные по нему снаряды превратятся в черный кристалл, так что в конце концов они просто откормят Зверя.
Вот почему целью битвы было просто «предотвратить контакт между 38-м плавучим островом и 39-м плавучим островом».
"Кроянса можно победить, открыв волшебные врата. Естественно, уничтожить Зверя, остров и все остальное будет невозможно, но если я уничтожу только ту часть, которая будет касаться 38-го Плавучего острова, цель будет достигнута..."
Остров, который превратился в Зверя, соприкоснется с 38-м Плавучим островом и начнет разрушаться, если этой ситуации избежать, они преодолеют непосредственную опасность, с которой столкнулись. После этого 39-й Плавучий Остров продолжит свое существование в небе и, возможно, однажды станет угрожать какому-то другому острову, но это можно будет пересечь в свое время. В конце концов, для всех, кто живет и сражается прямо сейчас, самым важным было выжить сегодня, чтобы увидеть завтра.
"Если бы я могла достичь цели, открыв волшебные врата в одиночку... наверное, это был бы лучший из всех возможных результатов? Коллон и Панибаль могли бы благополучно вернуться, Лакеш тоже наверняка была бы в порядке, и даже начальство увидело бы, что феи-солдаты все еще могут быть полезны..."
Иногда у Тиат возникали подобные эгоистичные мысли, хотя она чувствовала, что это абсолютно невозможно. Она хорошо знала, что ее собственные способности больше подходят для зажигания малого количества Вененума и ловкого манипулирования им. Она не подходила для поджигания его в больших масштабах и использования впечатляющих и мощных атак. Даже если она превысит свои пределы воспламенения Вененума, сила, которую она сможет высвободить, будет намного ниже, чем у Лакеш или даже Коллон.
Заплатить за победу над Кроянсом одной лишь жизнью Тиат, было бы слишком дешево.
"Поскольку эффективны атаки только с использованием Вененума, это означает, что наше Поднятое Оружие может сломаться, если мы ударим его обычным образом. Более того, если даже Игнарео окажется поглощенным, это действительно сделает все безнадежным..."
— Привет.
Кто-то щелкнул ее по лбу. — Похоже, ты снова думаешь о чём-то глупом.
В какой-то момент рядом с ней появилась Коллон с раздраженным видом.
Несмотря на то, что произошло совсем недавно, казалось, что у нее наконец немного поднялось настроение. Даже если ее настрой был фальшивым, это было намного лучше, чем видеть ее мрачной и подавленной.
— Это не глупость. Это серьезное, конструктивное мышление. Я думаю, сработают ли наши мечи против него?
— Хм? И как, сработают?
— Я не знаю. Не было никаких предыдущих случаев сражения с Кроянсом с помощью Поднятого Оружия, через которое протекал Вененум, верно? Это может быть рискованно, но если это действительно работает, вы все сможете сражаться, не открывая врат. Думаю, мне одной стоит это проверить.
— Хм? Хм…
Коллон немного подумала.
— …Только что ты сказала, что будешь той кто проверит это?
— А… ну понимаешь, согласно правилу, кто предлагает какую-либо идею, первый эту идею и проверяет, верно? Да и начинать с того, что имеет наименьшую ценность для всех, является базовым правилом управления ресурсами.
— Ты дура!
Рука Коллон плавно метнулась вперед. Тиат не смогла вовремя среагировать. Через долю секунды после того, как она почувствовала касание пальцев на своем теле, каким-то образом земля и небо полностью поменялись местами. В этой перевернутой позе, ее плечи были прижаты к земле, бедра подняты кверху, а конечности заблокированы в сложном положении, Тиат была совершенно обездвижена.
По голубому небу пролетела неизвестная белая птица.
— Ой ой ой! Коллон, мне больно!
— Это новая техника, которую я создала, чтобы покорить мир!
— Я не знаю, какой мир ты собралась покорять, но даже скрутив меня ею, ты ничего не добьешься.
И снова раздался мощный взрыв орудия. Громкий шум, словно огромный молот, ударил по каждому сантиметру их маленьких тел. Коллон удивленно вскрикнула, воспользовавшись моментом, Тиат ловко вырвалась из ее ловушки. Они двое покатились по траве, раскинув руки и ноги, ошеломленные ударной волной.
— Удивительно, не правда ли?!
Уши Тиат звенели так сильно, что едва слышали голос Коллон. — Да, это действительно невероятно…
— Это романтично!
— Ага… подожди, нет, я этого не понимаю…
Еще некоторое время они говорили разные глупости, просто так, глядя в небо.
***
Звук пушек в конце концов прекратился. Может, с ними возникла какая-то проблема.
— …Ты можешь меня выслушать? — Тихо сказала Коллон.
— Что случилось?
— Вчера... когда Лакеш проснулась, понимаешь? Она посмотрела на меня и...может быть, это была злость, может, ненависть, но она только так посмотрела на меня. Хотя там была еще Панибаль, но на нее она практически не смотрела.
— Аа…
— Когда она дралась с нами… она нападала только на меня… — На секунду ее слова перестали выходить наружу. — Я думаю… может быть, та Лакеш, которой она была в тот момент… вспомнила кого-то, кто был похож на меня. Она ненавидела этого человека настолько, что хотела убить его, и все это время держала эту ненависть. Я думаю... определенно... если бы я сейчас показала ей свое лицо, она бы снова вспомнила тот же гнев. Так что...
Голос Коллон звучал так, словно она могла расплакаться в любой момент. — Даже если Феодор вернет Лакеш, я чувствую… у меня такое чувство, что я больше не смогу увидеть ее.
— Понятно… — Тиат взяла маленькую руку Коллон. Она была теплой.
— Ты рассказала об этом Панибаль?
— Ага. Я сказала ей вчера.
— Феодору?
— Еще нет.
— Тогда, может быть, тебе было бы хорошо поговорить с ним, думаю сегодня вечером. Поскольку это кто-то вроде него, он, по крайней мере, что-нибудь придумает. Вероятно, это лучший способ улучшить отношения между вами двумя.
— Это правда.— Коллон слабо рассмеялась. — Если ты так говоришь, Тиат, то, вероятно, ты права.
Почему-то она чувствовала себя неудовлетворенной этим ответом. Тем не менее, чтобы подбодрить Коллон, Тиат чувствовала, что она не должна забирать назад то, что сказала, но в то же время, это было то, что она не могла просто оставить в покое...
— Эй! Тиат, Коллон! Так вот где вы были.
Издалека донесся голос Панибаль.
— А? — Двое медленно поднялись, глядя на быстро приближающуюся Панибаль.
— Учитывая ваше состоянии, я так понимаю, вы еще не слышали?
— Панибаль?
Она тяжело дышала, что можно было увидеть довольно редко. Та тонкая, несколько сардоническая ухмылка, которую она обычно имела, исчезла.
— Ты в порядке? Что-то случилось?
— Риэль снова что-то натворила?
Тиат и Коллон начали вместе допрашивать Панибаль. Затаив дыхание, она покачала головой.
— Вы двое, успокойтесь и послушайте меня. — Она крепко схватила их за плечи и рассказала новость.
— Только что четвертый офицер Феодор Джессман был заключен в тюрьму за измену.
Глава 4.3 Плененный бунтарь
"Я нахожусь в незнакомом месте".
"Передо мной спина незнакомого человека".
"Это высокий мужчина в военной форме. Короткие черные волосы. Насколько я могу судить, мужчина не имеет никаких видимых звериных черт. Его плечи ссутулены под тяжестью глубокой усталости".
— Я хотел подарить им счастье, — тихо пробормотал мужчина себе под нос. — Я хотел показать им, что это нормально, что они могут чувствовать радость.
"У меня такое чувство, будто я уже слышал эти переживания. Меня успокаивает то, что людей, которые думают о похожем, можно найти где угодно".
"...Я также думаю, что беспокоиться глупо. Я не знаю, кого мужчина имеет в виду, но если к ним испытывают такие сильные, непосредственные чувства, то разве это тоже нельзя назвать счастьем?"
***
Первое, что почувствовал Феодор, это вялость. Слегка дрожа и не совсем понимая, где находится, он открыл глаза и осмотрелся.
Он находился в тесной комнате. Мрачные медные листы покрывали стены, пол и потолок. Возле одной стены в полу было отверстие, служившее импровизированным туалетом. Посмотрев вниз, он обнаружил тонкий коврик, ставший жестким от влаги. Все это освещалось фиолетовой электрической лампой, вмонтированной в стену.
Короче говоря, заключил Феодор, это, скорее всего, была одиночная камера. До сих пор он лично никогда в них не сидел, но знал, что они существуют. Осужденным, которых нельзя было помещать в камеры с другими заключенными, особенно мятежникам, в тюрьме отводились отдельные комнаты.
Он недолго размышлял, почему он там оказался, пока к нему не начали возвращаться воспоминания. — А... точно, теперь я вспомнил, что случилось.
Он пробрался в бочку с рассолом, чтобы увидеть содержимое деревянного ящика, который является наследством Великого Мудреца. После чего он был пойман Первым офицером.
Все это привело к одному выводу: Феодор Джессман основательно провалил план, в котором не было места для провала.
Он понятия не имел, в чем его могли обвинить, но, несомненно, это не было чем-то пустяковым. По крайней мере, это гарантировало, что ему больше никогда не представится подобной возможности.
Он чувствовал себя так, словно в его сердце открылась дыра.
— Хех... хех хех...
На его глаза навернулись слезы. Он не мог перестать смеяться над собой.
Конечно, шок от того, что он потерпел полное поражение, был ужасным ударом. Но более того, Феодора ошеломило нечто другое. Он намеревался вложить в свой план всю свою жизнь и предполагал, что сгорит в пепле от неудачи. Может быть, он будет страдать, корчась, на грани смерти, или его лишат сознания, лишат способности мыслить? К такому уровню уничтожения он себя готовил.
Но теперь в его груди не было ни разочарования, ни отчаяния. Он чувствовал облегчение.
— Какая неприглядная история...
Ему потребовалось лишь немного подумать, чтобы понять, почему.
Феодор Джессман был отъявленным лжецом. В течение пяти лет он обманывал себя. Он делал вид, что не замечает собственных чувств, изо всех сил цепляясь за банальности вроде "ради будущего" или "ради справедливости", потому что именно так поступал его шурин.
Его шурин был сильным, мудрым и более всего честным. Это была фигура, на которую он равнялся и которой дорожил. Он хотел быть похожим на него, но в то же время решил не повторять его ошибок. Нести бремя справедливости, мечтать о будущем — вот что заставляло его идти вперед, бороться, обманывать, изматывать свое сердце и тело. И в конце концов...
"В конце концов, я оказался намного ниже своего шурина".
— ...Хм?
Все еще охваченный ненавистью к себе, Феодор слабо почувствовал что-то на краю своего восприятия. Приглушенные, неясные шаги приближались.
Тюремщик казался маловероятным. Учитывая их положение, у них не было причин скрывать свое присутствие. Но кроме тюремщиков, кто бы это мог быть? Камеры одиночного заключения не дотягивали до уровня "Бочки с рассолом", но все же имели соответствующий уровень безопасности. И все же кто-то пробрался сюда, минуя бдительные глаза.
"Убийца?"
В голову пришел правдоподобный сценарий. Кто-то, посланный Гиггиром, чтобы навсегда запечатать ему рот и убедиться, что он не выдаст ни одного имени.
"Да, это определенно возможно", — подумал Феодор. В конце концов, Гиггир был орком-торговцем. Таким же, как и те, кто использовал его шурина в качестве пешки, а после избавились от него.
Но он не собирался обижаться на Гиггира. Тот, кто решил объединиться с орком и установить с ним якобы доверительные отношения, был не кто иной, как сам Феодор. Он с самого начала был готов к такому финалу.
"Тем не менее, не то чтобы я хотел умереть... хотя... я немного устал".
Пока он был погружен в свои мысли, шаги остановились перед его камерой. Шепчущий голос позвал его.
— Эй, Феодор. Ты здесь?
Это был голос девушки. Открыв глаза, Феодор вскочил на ноги и схватился за дверь. Глазок был слишком мал, и он не мог видеть через него слишком хорошо, но даже так...!
— Лакеш?!
— Не кричи, идиот! — Прошипела она. — Будь потише!
— Это не важно! Ты же в розыске! У тебя хоть есть план, что ты собираешься делать, если тебя кто-нибудь увидит?
— Все в порядке, все в порядке! Я хорошо замаскировалась. Они не смогут так легко меня разглядеть.
— Но все же... погоди, во-первых, почему ты здесь?
— А? Что с тобой? — Она могла слышать недоверие в его голосе. — Я услышала, что тебя поймали и не могла просто сидеть на месте, зная это, понятно?
Он бы ошеломлен.
— Что, это так удивительно? Разве ты не сделал бы то же самое, если бы я оказалась на твоем месте?
— Т-так это другое! Ты девушка, да еще и фея! Ты имеешь гораздо больше прав и обязанностей, чтобы тебя ценили, чем кто-то вроде меня!
— Хорошо, я не против, чтобы ты обращался со мной как с изящной принцессой, но не мог бы ты выбрать для этого более подходящее время и место?
С другой стороны двери раздался пронзительный звук, от только что взломанного замка. Когда дверь медленно распахнулась перед Феодором предстала темная фигура Лакеш.
Ему было интересно, что за маскировку она использует. Она оказалась куда более приличной, чем он ожидал. На ней была простая, соответствующая месту военная форма и длинный рыжий парик. Вот и все, но даже эта одежда производила совсем другое впечатление. Если бы кто-то увидел ее издалека, не было бы никаких опасений, что он узнает в ней Лакеш Никс Сениолис.
— ...Как ты вообще сюда попала? Я не думал, что ты сможешь узнать, где я нахожусь или как попасть в это место.
— Ого, опять вопросы? Как надоедливо. — Лакеш резко посмотрел на него, затем вздохнула. — Не знаю, как правильно сказать, но я как будто просто знала где ты находишься? Как будто голос в моей голове говорил "он здесь" и подсказывал мне, как далеко идти.
— Ты имеешь в виду, что это была твоя интуиция?
— Думаешь? Это было немного жутковато, но... — Она счастливо улыбнулась, — Я рада, что доверилась ей. Благодаря этому я нашла тебя.
По праву, в это должно было быть трудно поверить. Здравый смысл подсказывал бы любому, что это глупость. Но почему-то Феодору казалось, что он уже переживал нечто подобное. Там, в залитом дождем городе, когда он искал Лакеш после ее побега, он смог найти ее легко — слишком легко.
"Может быть, здесь есть какая-то связь?"
Как раз когда он собирался расспросить ее о подробностях, он заметил нечто необычное. Кто-то приближался к ним, его шаги были очень тихими, буквально едва уловимыми.
— Кх!
Интуиция Феодора кричала ему спрятаться, но куда? В комнату позади них? Нет, он не успеет. Тогда что же ему делать?
Не успел он определиться с планом, как его тело уже начало двигаться. Он схватил Лакеш и с силой прижал ее лицо к своей груди. Возможно, раздалось несколько приглушенных протестов, но он проигнорировал их, прижав их тела к стене и подавив присутствие.
Если бы он затаился здесь, то смог бы застать их врасплох и оглушить. Было бы трудно атаковать из такого положения, но если бы он не смог этого сделать, то в любом случае подверг бы опасности и себя, и Лакеш.
Решившись, Феодор сжал правую руку в кулак и...
— Эй, эй, вы двое! Это, конечно, хорошо, что вы так близко общаетесь, но разве для этого нет лучшего времени и места?
Это был знакомый голос.
— ...Накс?
Услышав своего друга, все напряжение покинуло Феодора. Он услышал приглушенное, расстроенное бормотание, исходящее от фигуры, захваченной его руками.
Выйдя из тюрьмы, Феодор посмотрел на небо.
Естественно, солнце уже давно село, и над головой ярко светила луна. Словно избегая ее блеска, они пробирались сквозь тени́стые здания.
Когда они оказались в глубине леса, Феодор наконец-то спокойно вздохнул. Это место было оставлено заросшим, чтобы шум с парадной площади не доносился до казарм. Поскольку зелень защищала их и от посторонних глаз, им не нужно было беспокоиться о том, что кто-то застанет их врасплох.
— Он показал мне, как туда попасть, — угрюмо сказала Лакеш. Феодор уже извинился перед ней, когда отпустил ее, но не похоже было, что она его еще простила. — Расписание стражи и скрытые пути тоже. Это он достал для меня и эту форму.
— Я должен заниматься только информацией, — проворчал Накс, складывая руки и отворачиваясь, чтобы сесть. — Быть на месте преступления, как сейчас, не входит в мои обязанности.
— Даже если ты так говоришь, ты все равно пришел меня спасать. Я, честно говоря, удивлен.
— Эй, я не хотел тебя выручать! Просто кое-кто попросил, вот и пришлось.
— Кое-кто попросил? — Федор взглянул на Лакеш, затем снова на Накса. — Кто?
— Профессионалы не выдают так просто имена своих клиентов, понимаешь?
— Когда я услышала, что тебя арестовали, я поговорила с Гиггиром и сказала ему, что хочу спасти тебя и мне нужна помощь. Тогда он пошел и нанял этого парня в качестве моего проводника.
— Эй, Лакеш! Разве ты не слышала, что я сейчас сказал?!
— Что? Я не такой профессионал, как ты. Это не проблема, верно? — Лакеш ухмыльнулась, глядя на Накса, который ворчал себе под нос.
— ...Гиггир? — Федор моргнул. — Для меня?
— Ну, знаешь... — Накс неловко почесал щеку. — Орки, может, и не очень-то заботятся об отдельных людях, но у них чертовски крепкая связь с обществом. Довольно часто случается, что один из них бросается в опасность ради одного из своих сородичей.
— Но я ведь даже не орк? От таких, как я, которые являются обузой, следовало бы отказаться. Теперь, когда меня с позором выгнали, от меня не будет никакой пользы.
— Не, не, ты не понял. — Накс хихикнул. — Он просто большая дружелюбная свинья, если разобраться. Если он решил, что ты его друг, он никогда тебя не бросит.
Он сделал паузу, затем медленно поднялся. — В любом случае... Это все, что я могу сделать для вас двоих. После этого все зависит от вас. Мое алиби в том, что я провожу время с подругой. Мне нужно поторопиться и вернуться, если я хочу успеть рассказать свою историю. Если ты доберешься до дома Гиггира, он сможет позаботиться о тебе, так или иначе.
С этими словами Накс повернулся, чтобы уйти.
"Это может быть последний раз, когда мы видим друг друга".
Эта мысль промелькнула в голове Феодора. Он уже не офицер, и в будущем он не сможет больше полагаться на Накса в плане информации.
— Накс.
— Что случилось? — Сокол не оглянулся.
— Спасибо тебе за все, что ты сделал до сих пор. Я благодарен, правда.
— ...Хватит. Все, что я когда-либо делал, это только моя работа.
— Неважно.
Накс слегка фыркнул и продолжил идти прочь.
Даже если не принимать во внимание, что их ситуация не позволяла слезливых прощаний, избегать подобных душещипательных разговоров было очень похоже на него. Феодор невольно улыбнулся.
— У меня такое чувство, будто я только что увидела, как два парня принимают друг друга, — пробормотала Лакиш. — Отвратительно.
По какой-то причине она, казалось, была в плохом настроении, но Феодор решил пока не обращать на это внимания.
— Ну, неважно. Нам тоже пора уходить. — Лакеш начала идти. — Сомневаюсь, что им понадобится много времени, чтобы понять, что ты сбежал... Феодор?
Она остановилась и оглянулась. Он все еще стоял на том же месте.
— В чем дело?
— ...Не беспокойся об этом.
"В чем дело?" Он скрыл свое замешательство за невыразительным выражением лица.
Истинное лицо Феодора Джессмана было раскрыто. Он доказал, что ничего не может сделать и ничего не должен делать. Никто этого не понимал, и именно поэтому они продолжали работать с ним рука об руку.
То, что все их надежды были возложены на него сейчас, когда он мог разочароваться в себе еще больше, было слишком болезненно. Его горькое чувство вины не могло больше подавляться.
— Ты иди. Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я уйду.
— Подожди, что...?
Он поднял руку, чтобы остановить вопросы, которыми она собиралась его засыпать. — Мне будет легче идти одному. Не волнуйся. Я догоню тебя потом.