Глава 4.3 Плененный бунтарь

"Я нахожусь в незнакомом месте".

"Передо мной спина незнакомого человека".

"Это высокий мужчина в военной форме. Короткие черные волосы. Насколько я могу судить, мужчина не имеет никаких видимых звериных черт. Его плечи ссутулены под тяжестью глубокой усталости".

— Я хотел подарить им счастье, — тихо пробормотал мужчина себе под нос. — Я хотел показать им, что это нормально, что они могут чувствовать радость.

"У меня такое чувство, будто я уже слышал эти переживания. Меня успокаивает то, что людей, которые думают о похожем, можно найти где угодно".

"...Я также думаю, что беспокоиться глупо. Я не знаю, кого мужчина имеет в виду, но если к ним испытывают такие сильные, непосредственные чувства, то разве это тоже нельзя назвать счастьем?"

***

Первое, что почувствовал Феодор, это вялость. Слегка дрожа и не совсем понимая, где находится, он открыл глаза и осмотрелся.

Он находился в тесной комнате. Мрачные медные листы покрывали стены, пол и потолок. Возле одной стены в полу было отверстие, служившее импровизированным туалетом. Посмотрев вниз, он обнаружил тонкий коврик, ставший жестким от влаги. Все это освещалось фиолетовой электрической лампой, вмонтированной в стену.

Короче говоря, заключил Феодор, это, скорее всего, была одиночная камера. До сих пор он лично никогда в них не сидел, но знал, что они существуют. Осужденным, которых нельзя было помещать в камеры с другими заключенными, особенно мятежникам, в тюрьме отводились отдельные комнаты.

Он недолго размышлял, почему он там оказался, пока к нему не начали возвращаться воспоминания. — А... точно, теперь я вспомнил, что случилось.

Он пробрался в бочку с рассолом, чтобы увидеть содержимое деревянного ящика, который является наследством Великого Мудреца. После чего он был пойман Первым офицером.

Все это привело к одному выводу: Феодор Джессман основательно провалил план, в котором не было места для провала.

Он понятия не имел, в чем его могли обвинить, но, несомненно, это не было чем-то пустяковым. По крайней мере, это гарантировало, что ему больше никогда не представится подобной возможности.

Он чувствовал себя так, словно в его сердце открылась дыра.

— Хех... хех хех...

На его глаза навернулись слезы. Он не мог перестать смеяться над собой.

Конечно, шок от того, что он потерпел полное поражение, был ужасным ударом. Но более того, Феодора ошеломило нечто другое. Он намеревался вложить в свой план всю свою жизнь и предполагал, что сгорит в пепле от неудачи. Может быть, он будет страдать, корчась, на грани смерти, или его лишат сознания, лишат способности мыслить? К такому уровню уничтожения он себя готовил.

Но теперь в его груди не было ни разочарования, ни отчаяния. Он чувствовал облегчение.

— Какая неприглядная история...

Ему потребовалось лишь немного подумать, чтобы понять, почему.

Феодор Джессман был отъявленным лжецом. В течение пяти лет он обманывал себя. Он делал вид, что не замечает собственных чувств, изо всех сил цепляясь за банальности вроде "ради будущего" или "ради справедливости", потому что именно так поступал его шурин.

Его шурин был сильным, мудрым и более всего честным. Это была фигура, на которую он равнялся и которой дорожил. Он хотел быть похожим на него, но в то же время решил не повторять его ошибок. Нести бремя справедливости, мечтать о будущем — вот что заставляло его идти вперед, бороться, обманывать, изматывать свое сердце и тело. И в конце концов...

"В конце концов, я оказался намного ниже своего шурина".

— ...Хм?

Все еще охваченный ненавистью к себе, Феодор слабо почувствовал что-то на краю своего восприятия. Приглушенные, неясные шаги приближались.

Тюремщик казался маловероятным. Учитывая их положение, у них не было причин скрывать свое присутствие. Но кроме тюремщиков, кто бы это мог быть? Камеры одиночного заключения не дотягивали до уровня "Бочки с рассолом", но все же имели соответствующий уровень безопасности. И все же кто-то пробрался сюда, минуя бдительные глаза.

"Убийца?"

В голову пришел правдоподобный сценарий. Кто-то, посланный Гиггиром, чтобы навсегда запечатать ему рот и убедиться, что он не выдаст ни одного имени.

"Да, это определенно возможно", — подумал Феодор. В конце концов, Гиггир был орком-торговцем. Таким же, как и те, кто использовал его шурина в качестве пешки, а после избавились от него.

Но он не собирался обижаться на Гиггира. Тот, кто решил объединиться с орком и установить с ним якобы доверительные отношения, был не кто иной, как сам Феодор. Он с самого начала был готов к такому финалу.

"Тем не менее, не то чтобы я хотел умереть... хотя... я немного устал".

Пока он был погружен в свои мысли, шаги остановились перед его камерой. Шепчущий голос позвал его.

— Эй, Феодор. Ты здесь?

Это был голос девушки. Открыв глаза, Феодор вскочил на ноги и схватился за дверь. Глазок был слишком мал, и он не мог видеть через него слишком хорошо, но даже так...!

— Лакеш?!

— Не кричи, идиот! — Прошипела она. — Будь потише!

— Это не важно! Ты же в розыске! У тебя хоть есть план, что ты собираешься делать, если тебя кто-нибудь увидит?

— Все в порядке, все в порядке! Я хорошо замаскировалась. Они не смогут так легко меня разглядеть.

— Но все же... погоди, во-первых, почему ты здесь?

— А? Что с тобой? — Она могла слышать недоверие в его голосе. — Я услышала, что тебя поймали и не могла просто сидеть на месте, зная это, понятно?

Он бы ошеломлен.

— Что, это так удивительно? Разве ты не сделал бы то же самое, если бы я оказалась на твоем месте?

— Т-так это другое! Ты девушка, да еще и фея! Ты имеешь гораздо больше прав и обязанностей, чтобы тебя ценили, чем кто-то вроде меня!

— Хорошо, я не против, чтобы ты обращался со мной как с изящной принцессой, но не мог бы ты выбрать для этого более подходящее время и место?

С другой стороны двери раздался пронзительный звук, от только что взломанного замка. Когда дверь медленно распахнулась перед Феодором предстала темная фигура Лакеш.

Ему было интересно, что за маскировку она использует. Она оказалась куда более приличной, чем он ожидал. На ней была простая, соответствующая месту военная форма и длинный рыжий парик. Вот и все, но даже эта одежда производила совсем другое впечатление. Если бы кто-то увидел ее издалека, не было бы никаких опасений, что он узнает в ней Лакеш Никс Сениолис.

— ...Как ты вообще сюда попала? Я не думал, что ты сможешь узнать, где я нахожусь или как попасть в это место.

— Ого, опять вопросы? Как надоедливо. — Лакеш резко посмотрел на него, затем вздохнула. — Не знаю, как правильно сказать, но я как будто просто знала где ты находишься? Как будто голос в моей голове говорил "он здесь" и подсказывал мне, как далеко идти.

— Ты имеешь в виду, что это была твоя интуиция?

— Думаешь? Это было немного жутковато, но... — Она счастливо улыбнулась, — Я рада, что доверилась ей. Благодаря этому я нашла тебя.

По праву, в это должно было быть трудно поверить. Здравый смысл подсказывал бы любому, что это глупость. Но почему-то Феодору казалось, что он уже переживал нечто подобное. Там, в залитом дождем городе, когда он искал Лакеш после ее побега, он смог найти ее легко — слишком легко.

"Может быть, здесь есть какая-то связь?"

Как раз когда он собирался расспросить ее о подробностях, он заметил нечто необычное. Кто-то приближался к ним, его шаги были очень тихими, буквально едва уловимыми.

— Кх!

Интуиция Феодора кричала ему спрятаться, но куда? В комнату позади них? Нет, он не успеет. Тогда что же ему делать?

Не успел он определиться с планом, как его тело уже начало двигаться. Он схватил Лакеш и с силой прижал ее лицо к своей груди. Возможно, раздалось несколько приглушенных протестов, но он проигнорировал их, прижав их тела к стене и подавив присутствие.

Если бы он затаился здесь, то смог бы застать их врасплох и оглушить. Было бы трудно атаковать из такого положения, но если бы он не смог этого сделать, то в любом случае подверг бы опасности и себя, и Лакеш.

Решившись, Феодор сжал правую руку в кулак и...

— Эй, эй, вы двое! Это, конечно, хорошо, что вы так близко общаетесь, но разве для этого нет лучшего времени и места?

Это был знакомый голос.

— ...Накс?

Услышав своего друга, все напряжение покинуло Феодора. Он услышал приглушенное, расстроенное бормотание, исходящее от фигуры, захваченной его руками.

Выйдя из тюрьмы, Феодор посмотрел на небо.

Естественно, солнце уже давно село, и над головой ярко светила луна. Словно избегая ее блеска, они пробирались сквозь тени́стые здания.

Когда они оказались в глубине леса, Феодор наконец-то спокойно вздохнул. Это место было оставлено заросшим, чтобы шум с парадной площади не доносился до казарм. Поскольку зелень защищала их и от посторонних глаз, им не нужно было беспокоиться о том, что кто-то застанет их врасплох.

— Он показал мне, как туда попасть, — угрюмо сказала Лакеш. Феодор уже извинился перед ней, когда отпустил ее, но не похоже было, что она его еще простила. — Расписание стражи и скрытые пути тоже. Это он достал для меня и эту форму.

— Я должен заниматься только информацией, — проворчал Накс, складывая руки и отворачиваясь, чтобы сесть. — Быть на месте преступления, как сейчас, не входит в мои обязанности.

— Даже если ты так говоришь, ты все равно пришел меня спасать. Я, честно говоря, удивлен.

— Эй, я не хотел тебя выручать! Просто кое-кто попросил, вот и пришлось.

— Кое-кто попросил? — Федор взглянул на Лакеш, затем снова на Накса. — Кто?

— Профессионалы не выдают так просто имена своих клиентов, понимаешь?

— Когда я услышала, что тебя арестовали, я поговорила с Гиггиром и сказала ему, что хочу спасти тебя и мне нужна помощь. Тогда он пошел и нанял этого парня в качестве моего проводника.

— Эй, Лакеш! Разве ты не слышала, что я сейчас сказал?!

— Что? Я не такой профессионал, как ты. Это не проблема, верно? — Лакеш ухмыльнулась, глядя на Накса, который ворчал себе под нос.

— ...Гиггир? — Федор моргнул. — Для меня?

— Ну, знаешь... — Накс неловко почесал щеку. — Орки, может, и не очень-то заботятся об отдельных людях, но у них чертовски крепкая связь с обществом. Довольно часто случается, что один из них бросается в опасность ради одного из своих сородичей.

— Но я ведь даже не орк? От таких, как я, которые являются обузой, следовало бы отказаться. Теперь, когда меня с позором выгнали, от меня не будет никакой пользы.

— Не, не, ты не понял. — Накс хихикнул. — Он просто большая дружелюбная свинья, если разобраться. Если он решил, что ты его друг, он никогда тебя не бросит.

Он сделал паузу, затем медленно поднялся. — В любом случае... Это все, что я могу сделать для вас двоих. После этого все зависит от вас. Мое алиби в том, что я провожу время с подругой. Мне нужно поторопиться и вернуться, если я хочу успеть рассказать свою историю. Если ты доберешься до дома Гиггира, он сможет позаботиться о тебе, так или иначе.

С этими словами Накс повернулся, чтобы уйти.

"Это может быть последний раз, когда мы видим друг друга".

Эта мысль промелькнула в голове Феодора. Он уже не офицер, и в будущем он не сможет больше полагаться на Накса в плане информации.

— Накс.

— Что случилось? — Сокол не оглянулся.

— Спасибо тебе за все, что ты сделал до сих пор. Я благодарен, правда.

— ...Хватит. Все, что я когда-либо делал, это только моя работа.

— Неважно.

Накс слегка фыркнул и продолжил идти прочь.

Даже если не принимать во внимание, что их ситуация не позволяла слезливых прощаний, избегать подобных душещипательных разговоров было очень похоже на него. Феодор невольно улыбнулся.

— У меня такое чувство, будто я только что увидела, как два парня принимают друг друга, — пробормотала Лакиш. — Отвратительно.

По какой-то причине она, казалось, была в плохом настроении, но Феодор решил пока не обращать на это внимания.

— Ну, неважно. Нам тоже пора уходить. — Лакеш начала идти. — Сомневаюсь, что им понадобится много времени, чтобы понять, что ты сбежал... Феодор?

Она остановилась и оглянулась. Он все еще стоял на том же месте.

— В чем дело?

— ...Не беспокойся об этом.

"В чем дело?" Он скрыл свое замешательство за невыразительным выражением лица.

Истинное лицо Феодора Джессмана было раскрыто. Он доказал, что ничего не может сделать и ничего не должен делать. Никто этого не понимал, и именно поэтому они продолжали работать с ним рука об руку.

То, что все их надежды были возложены на него сейчас, когда он мог разочароваться в себе еще больше, было слишком болезненно. Его горькое чувство вины не могло больше подавляться.

— Ты иди. Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я уйду.

— Подожди, что...?

Он поднял руку, чтобы остановить вопросы, которыми она собиралась его засыпать. — Мне будет легче идти одному. Не волнуйся. Я догоню тебя потом.