Глава 3.6 Лакеш
— Может быть, ты отпустишь меня?
Вскоре после того, как Феодор ушёл, Лакеш пожаловалась Найглато, которая все ещё крепко держала её.
— Ты должна была слышать, верно? Мой разум, кажется, однажды разрушился, и все воспоминания до этого были забыты. Э-э... Мисс Найглато, так правильно называть? Я вообще не могу вспомнить кто ты для меня.
— Вот и всё... — Пальцы Найглато сжались крепче.
— Я знаю, что ты изливаешь материнскую любовь девочке по имени Лакеш, но я, ничего о тебе не знающая, не имею возможности принять эту любовь как нечто данное мне и искренне принять её.
— Верно... Это так. Ну, я знаю. — Руки Найглато сжались ещё сильнее.
— Ну, ты меня слушаешь? Пожалуйста, отпусти меня.
— Ты так меня ненавидишь?
Лакеш на некоторое время потеряла дар речи.
— Такого рода вещи... Я...
— Видишь, ты очень мягкотелый ребёнок, — руки Найглато напряглась сильнее.
Она закрыла глаза и сказала голосом, который, казалось, уговаривал ребенка: — Даже если ты забудешь свои воспоминания, даже если ты потеряешь их, даже если ты больше не Лакеш... ты все равно моё важное мягкотелое дитя, это ничего не изменит. Ведь...
Лакеш стиснула зубы.
— Пора остановиться, Найглато. — сказала Одетт укоризненным голосом.
Найглато повернула голову и надула щеки.
— Серьёзно, поговорим об этом позже. Сейчас очень важный момент, чтобы решить, хочет ли она снова быть рядом со мной. Если она меня возненавидит, я тебя не прощу.
— Я знаю, поэтому я подумала, что будет лучше рассказать тебе об этом.
— Что?
— Она, кажется, умирает.
Правильно, она была права. Куда указывал палец Одетт, так это на руки Найглато. Вся кровь на лице рыжеволосой девушки сошла, а голова безвольно свесилась вниз.
— А-а-а-а! Ты в порядке, Лакеш? ты ещё в сознании? Ты можешь дышать?
Освободившись от тисков железных рук, Лакеш слегка кашлянула и неохотно ответила: — Нет... всё в порядке.
Только тогда Найглато с облегчением вздохнула.
— Очень оживленно. — Циклоп, размером почти с дверь, высунул голову из двери соседней комнаты. — Я готов осматривать, Лакеш, иди сюда.
— Я знаю... — она кашлянула. — Я поняла, я сейчас приду.
Лакеш встала, слегка пошатываясь, и подошла к нему.
— Ах, Лакеш.
Она остановилась. Найглато посмотрела ей в спину и спросила: — Если ты серьезно относишься к Вененуму, то против стройных рук такого тролля должно быть достаточно легко устоять, верно? Почему же ты терпела до тех пор, пока чуть не потеряла сознание?
— Я забыла.
Это всё, что ответила Лакеш, а затем побежала в соседнюю комнату.
Дверь закрылась.
Задняя часть также не видна.
— Хе-хе, это действительно... действительно очень мягкотелый ребёнок.
Найглато скривила губы в улыбке и слегка опустила лицо.
— Всё прошло, всё изменилось, но это всё та же личность, что и раньше... Это так нечестно, не правда ли? Я не знаю, радоваться мне или грустить.
Она рассмеялась, когда слеза упала ей на колени.
***
Ещё несколько дней назад я слышал, что этот дом использовался врачами Голубиного Крыла Туртерель для своего личного лечебного центра. Все различные инструменты и лекарства здесь были обманом приобретены Одетт и она использовала это место в качестве одного из укрытий.
Это место соответствует минимальным условиям, необходимым для физического и психического обследования взрослой феи-солдата.
— Для неё не должно быть возможности предсказать, что подобное произойдет. Я не знаю, о чем она думала и готовила так много вещей. Хотя это то же самое, я больше не понимаю, как работают головы бесов. — пошутил Магомедари, ловко подхватив своими толстыми пальцами несколько пробирок. — Сначала осторожно встряхни жидкость внутри, затем перемешай, накройте крышкой и продолжай осторожно встряхивать.
— Итак — сказала Лакеш, на которой было только нижнее белье. — Ты хочешь меня о чем-то спросить?
— Почему ты так думаешь?
— Для тебя немного неестественно просить Феодора уйти по делам, чтобы отвлечь его. Поэтому мне просто интересно, собираешься ли ты сказать что-то, чего он не услышит.
— Так вот как... Ну, верно, твоя догадка верна.
Он приготовил несколько шприцов для подготовки.
— Почему ты помогаешь этому Феодору? Поскольку у тебя нет воспоминаний, не должно быть причин помогать ему, верно?
— Наверное, есть две причины. Первая — это то, что он мне внушил такие чувства.
Магомедари остановил движение своих рук.
— Я не знаю, гипноз это или что-то ещё, но чувства, которые я испытываю к нему, настолько неестественны. Просто находясь с ним обычно, я чувствую себя все более и более близкой с ним. Несмотря на то, что я потеряла память, у меня все еще есть здравый смысл, поэтому я могу понять, насколько это странно.
— Но он, должно быть, не заметил, что я знаю об этом, — добавила она шепотом.
— Может ли это быть силой глаз так называемых бесов?
— Я не знаю причины этого, я просто знаю о результате.
— Но, поскольку у тебя есть осознание того, что тобой манипулируют, ты должна быть в состоянии сопротивляться, так что...
— Вторая причина в том, что я не ненавижу себя за то, что мной эмоционально манипулируют.
Она уперлась одним коленом в кресло и опёрлась на него подбородком.
— В любви нет правильного или неправильного. В этом мире некоторые пары начинают развивать свои отношения только после свадьбы, верно? Если это так, то какая разница, если отношения начались с внушения? По крайней мере, сейчас я довольна этим состоянием души.
— Довольна?
— Да, он нуждается во мне и заботится обо мне. И я тоже нуждаюсь в нём и забочусь о нём. Пока этого достаточно. Конечно, могут быть и другие лучшие и более законные способы счастья, но это не отменяет того «счастья», которое у меня есть сейчас.
Магомедари возобновил подготовку к осмотру, не сказав ни слова.
— Мы, лепреконы, похожи на ночной сон. Если мы можем поймать счастье в коротком сне, даже если он всего один — это уже само по себе большое счастье. Я не прошу благословений, я не прошу критики или негатива, типа: «Ты совсем не счастлива» или «Тебе следует пойти и найти настоящее счастье».
— Такого рода вещи... я не буду этого говорить. Я действительно хочу это сказать, но я всё равно не скажу.
Он жестом велел Лакеш лечь на крошечную койку.
После того, как Лакеш сделала это, он приставил иглу шприца к её руке.
— Я кое-что знаю о прошлой Лакеш. Она была откровенным и хорошим ребёнком, всегда заботилась об окружающих её людях... и из-за этого она всегда отбрасывала собственное счастье. Она была таким ребёнком.
После того, как игла была введена, лекарство было введено в тело Лакеш.
Это снотворное с мгновенным эффектом.
— Независимо от того, через какой процесс ты проходишь, пока думаешь, что достигла счастья, я благословлю тебя.
— Спасибо, доктор, вы такой хороший человек.
— Мне это часто говорят, хотя это не входит в мои намерения.
— Ну и ну, разве ты не предпочитаешь, чтобы тебя называли плохим парнем?
Сознание Лакеш медленно и спокойно погрузилось в сон.
Магомедари сказал: «Да, может быть, мне было бы легче, если бы кто-нибудь обвинил меня в том, что я грешник.»
***
Магомедари с трудом протиснул своё огромное тело через крошечную дверь и вернулся в соседнюю гостиную.
— Странно, а где Одетт?
— Она сказала, что ей нужно кое-что сделать, и ушла. Кажется, её место не изменилось с тех пор, как и раньше.
С тех пор как Одетт Джессман стала Одетт Гандакар, она стала такой спонтанной и непредсказуемой. Всегда просто бродит туда-сюда.
— А как же Лакеш? — риторически спросила Найглато, и Магомедари заглянул в комнату для осмотра.
— Она в глубоком сне. Было подтверждено, что это полусонное состояние и также было введено тестовое лекарство. Следующий тест можно будет сделать только после того, как она проснётся, — ответил он спокойно.
— Как обстоят дела? Может ли Лакеш все еще жить?
— Сейчас трудно что-то сказать. Кроме того, поговорим об этом, когда Феодор вернётся.
— Ну... это верно, ну, правда, мне очень жаль.
Найглато опустила плечи и налила чёрный чай в большую чашку.
Магомедари поднял чашку и выпил её содержимое одним глотком, как будто собирался влить в горло крепкий напиток. Чувство вкуса циклопа было притуплено и в принципе он не мог оценить тонкости вкуса.
— Хотя я не хочу менять тему, не могла бы ты немного поболтать со мной? Есть одна вещь, которую, я надеюсь, малютка знает.
— Что случилось, дело серьёзное?
Прочистив горло, Магомедари сказал: «Эти дети-феи изначально произошли из душ заблудших детей, а потом они были воплощены. Их духовное состояние доминирует над их физическим телом. Затем, после того, как у них начинается эрозия, их дух постепенно разъедается предыдущими жизнями. Они начнут выходить из своего тела и отдадут его кому-то, кроме себя, или духу кого-то, кто существовал в прошлом. Это малютка знает, верно?»
Она не услышала внятного объяснения. Однако не было никакого противоречия между обрывками информации, которую она ранее узнала от Вильема и Рантолк, и тем, что он только что сказал. Поэтому, слегка кивнув головой, Найглато сказала: «Всё верно».
— Под эрозией предыдущей жизни дух будет деградировать. Фея — это существование духовного состояния, которое доминирует над физическим телом. Поэтому физическое тело попытается измениться, но у него это не получается. В это время, душа смешивается с инородной материей и искажается, но тело не так просто превратить в искажённый вид.
Он сказал «следовательно», а затем перевёл дыхание. — «Мы используем тайную технику «Тауматургия» той человеческой расы, которая была потеряна в наше время, чтобы заставить тела детей вернуться в состояние, близкое к состоянию их предыдущих жизней. Это специфическое содержание произведённой нами «настройки» этим детям».
Проклятие. Найглато почувствовала, что этот термин действительно был ей незнаком.
Но кажется, я где-то это слышала.
Кажется... верно, я слышала это, когда услышала, как Вильем говорил о прошлом. Тогда время он неохотно сказал, что у него нет таланта, он не может владеть священным мечом высокого ранга и даже не может выгравировать простые заклинания...
— Основа техники настройки, похоже, была передана много веков назад великим мудрецом. Считается, что она возникла из тайного искусства сотворения мира богами, и является конечным продуктом слива небольшой части имитации тайного искусства и его остатка. Хотя масштабы и пределы не сравнимы с теми, что были у изначальных тайных искусств, способность переписывать само существование объекта действительно не отличается от способности богов. Что же касается того, почему великий мудрец знает тайны рода человеческого, то это неясно. — Он слегка пожал плечами.
— Конечно, эта секретная техника не всемогуща. Что можно сделать, так это, вероятно, усилить двойственность тела, чтобы тело могло идти в ногу с изменениями в душе. Чистое тело феи может только поддерживать внешний вид ребёнка, и не может приспособиться к тому, чтобы быть похожим на взрослого. Поэтому мы способствуем физическим изменениям этих детей, чтобы они больше не были чистыми феями...
— А?
Найглато слушала с широко открытым ртом в оцепенении.
Шок неизвестного происхождения пробуждает воспоминания о прошлом.
Жил-был лепрекон. Это была прекрасная девушка, нет, ребёнок, похожая на младшую сестру, которая мчалась в красочной и ослепительной жизни на полной скорости.
Я помню эту девушку пять лет назад...
— Реакция на очищенный порошок серебра отрицательная.
— Эм, что это значит?
Давний разговор ожил в сознании Найглато.
Магомедари продолжил свою «светскую беседу», как бы прерывая разговор.
— Я провел анализ крови Лакеш на очищенный серебряный порошок, и результат был отрицательным.
— Очищенный порошок — это серебро, обработанное специальным пеплом, но объект реакции обесцвечивания — не обычные токсины, а искаженная смерть... Проще говоря, оно используется для обнаружения мёртвых духов призраков и упырей.
Это невозможно забыть. Это было именно то, что сама Найглато сказала тому ребёнку. И сейчас Магомедари говорит почти то же самое.
— Лепрекон — это разновидность души мёртвых. Поэтому, если смешать её кровь в тестовом лекарстве, оно должно было мгновенно почернеть. Однако реакции не последовало, и в этом случае можно сделать только один вывод. Другими словами, ты больше не лепрекон.
То есть Лакеш больше не лепрекон. Боюсь, что это результат доведения Вененума до максимального предела, и даже над телом доминирует память о далёкой прошлой жизни, которая в итоге претерпела большую трансформацию.
— Тогда... тогда, разве это не должно быть...
Найглато не могла не вмешаться.
Она наслушалась достаточно грустных вещей, и ей не хотелось склонять голову перед отрезанным будущим. Поэтому, чувствуя себя подавленной, она изо всех сил старается ухватиться за любой появившийся свет, даже если его совсем немного.
— Полагаю, Лакеш больше не нужно беспокоиться о продолжительности жизни фей, не так ли? Сможет ли она прожить в добром здравии до конца своих дней?
— Ну, она не умрет естественной смертью из-за своей продолжительности жизни, и предохранительные замки, используемые для ограничения диапазона применимого реликвеного оружия, также были удалены.
Прилив радости слегка парализовал сердце Найглато.
Поэтому она не сразу это заметила.
Голос Магомедари дрожал.
— Не умрёт естественной смертью? Предохранительные замки? А? Это значит ...
— Взрослая фея-солдат — чрезвычайно опасное оружие. Малейшая ошибка в обращении с ними может превратить их в угрозу для летающих островов, которые они должны охранять. Вот почему мы скрывали технологию настройки до сих пор, и нам придется скрывать её в будущем...
Циклоп поднял глаз к потолку и вздохнул.
— На данный момент она в порядке. Но есть ещё кое-что. Если мы снимем еще один замок, я думаю, что Лакеш станет спусковым крючком для катастрофы, которая будет угрожать летающим островам.
Найглато выслушала эти слова с недоумением.
— Я просто хочу, чтобы ты знала это, малютка.