Глава 4.1 После этого
С той ночи прошло три дня. В каком-то смысле эти три дня были спокойными.
Лакеш много спала. По словам Магомедари, это естественно, что ее тело и разум нуждались в отдыхе после того, как у неё появились проблемы, связанные с разрушением личности. Из-за этого она, возможно, переутомлялась и спала слишком мало... Услышав это, Феодор не встревожился,но почувствовал, как сжалось его сердце.
За выращивание ингредиентов отвечали Орки, а за приготовление ингредиентов отвечала Найглато.
— Не знаю, понравится ли это девочкам... — Несмотря на ее скромность, еда, которую она готовила, была за гранью воображения. Блюда, особенно те, которые она готовила из баранины с изысканными специями, даже вызывали у меня зависть, так как я представлял, как Тиат и другие выросли питаясь такой вкусной едой.
Феодор продолжал носиться днем и ночью по улицам.
Личные связи клана Орков, финансовые ресурсы, возможности сбора разведданных в настоящее время использовались во всю. Однако у этого были свои недостатки. Различные секретные операции, нельзя было доверять другим людям. В конце концов, лучше всего было бегать, стать свидетелем этого и самому все сделать. Время от времени он возвращался в свое убежище, ел, глядя на всех, а затем снова выходил на улицу. Он поспешно начал обсуждать с Магомедари планы их побега и дальнейшие приготовления.
***
Солнце пригревало в полдень. Возле фонтана на площади дети рода крылатых кормили голубей. Каждый раз, когда они разбрасывали измельченные жареные бобы, голуби слетались к ним. Дети радостно смеялись, снова разбрасывали бобы, и тут же с одного края неба слетал еще один голубь.
Феодор сидел на конце скамейки, рассчитанной на четверых. Он вынул из бумажного пакета рулет завернутого ягненка, купленный у ближайшего продавца и откусил кусочек. Овощи были мягкими, а баранина — немного холодной и жесткой. Он слышал, что это фирменное блюдо города, и купил его, чтобы попробовать, но вкус оказался несколько иным, чем он ожидал. В конце концов, еда была не так уж и плоха, тем более он был голоден. Он сделал большой укус и съел почти половину оставшегося куска, а затем сделал еще три укуса и съел все. Затем он сжал остаток бумажного пакета в маленький шарик и положил его в карман.
— Ты использовал глаза Бесов на той девушке, да? — голос обратился к нему, но он не испугался. Он уже догадался, что его собираются навестить, и именно поэтому он пришел сюда один.
— Да. — Он кивнул, его глаза переместились на другой конец скамьи, чтобы увидеть лицо Одетт, его родной сестры, сидящей в элегантной позе.
— И сила глаз кажется немного сильнее, да?
В этом мире было много разных существ. Ящерицы, которые сливались с ландшафтом и прятали свои тела. Скаты, которые стреляли молнией из своего тела прямо перед тем, как их настигнет добыча. Крысы и другие мелкие животные, которые испускали неприятные запахи, чтобы держать врагов на расстоянии.
Сила глаз, которыми обладают Бесы, могут считаться одними из таких умений. К тем, кто встречается на очень близком расстоянии, они могут применять психологическое внушение, снижая их враждебность и настороженность, давая им на мгновение иллюзию, что человек перед ними — их хороший друг. Это своего рода гипноз. Это не очень мощная сила — скорее, бесполезная. Кроме того, условия для ее использования довольно требовательны. Мало того, что глаза должны быть на очень близком расстоянии, так еще и вокруг должно быть темно в этот момент, и обе стороны должны находиться в приподнятом состоянии. Как можно привлечь защищающегося противника? Даже если бы эти условия можно было преодолеть, процент успеха был бы невелик. Кто захочет использовать такую силу? Условия не соответствуют результатам. Это действительно очень непрактично... По крайней мере, Феодор так думал.
— Да, она мощнее, чем я думал.
Силу, которая сейчас действовала на разум Лакеш, нельзя было назвать легким гипнозом. Было ясно, что эта сила делает ее чрезвычайно зависимой от Феодора.
— Так и есть, мой брат — гений.
— Ну, это не так.
— Не говори так, позволь мне сделать комплимент. Не часто мне удается похвалить своего глупого брата.
— Я серьезно, хватит.
Его сестра, казалось, искренне гордилась собой. Он отвел от нее глаза.
— Тебе есть что сказать, да? Это не похоже на тебя — ходить вокруг да около, сестренка.
Наступила небольшая пауза.
— Ты должен убить её.
Вдруг дюжина голубей, собравшаяся на площади, одновременно взлетела вверх. Их серые перья купались в солнечном свете и светились семью цветами.
— Ты, должно быть, почувствовал это, верно? Настоящая сила этих глаз — это не маленький удобный гипноз. Только в результате ослабления организма к нему относятся подобным образом. По своей сути это нечто иное — Тихим голосом сказала Одетт — Мы обмениваем частички себя на частички сердца другого человека — это способность силы, которой гордятся наши предки.
— Предки?
— Да. В прошлом Бесы были гибридной расой, рожденной от людей и враждебных духами... демонами. Хотя сейчас они привязаны к физическому телу, как сейчас, через череду поколений, их происхождение близко к происхождению духа.
Феодор нашел это удивительным.
Знание о происхождении Бесов само по себе не было таким уж шокирующим. Бесы были одним из видов расы призраков, а призраки были расой, которая сформировалась более пятисот лет назад в результате мутации человеческой расы, родословной, вырвавшейся из расовых рамок. На данный момент это не совсем общеизвестно, но широко известно. Только о том, что Бесы были духовными существами, обретшими плоть, он услышал впервые, и это произвело на него большое впечатление. Ведь это было похоже на форму существования фей, которых он знал.
— Разорвать границу между собственным разумом и разумом объекта, и таким образом слиться воедино. Вот что делает эта сила. В очень малом масштабе вызываемый эффект — это просто ощущение, что в сердцах друг друга есть что-то, что их связывает... Что касается результата, то создается лишь легкое ощущение близости. — Голос Одетт был жестким. — Вот только, что произойдет, если обменяться большим количеством частей разума? Чувства и воспоминания начнут смешиваться, а границы между ощущениями и мышлением постепенно сотрутся. Это удобно во всех отношениях, но это, конечно, опасное состояние. Если оставить всё как есть, твоя собственная личность разрушится и исчезнет.
Феодор сделал небольшой глоток воздуха, сам того не осознавая.
— Что смешного?
— А?
Когда она спросила, Феодор понял, что уголки его рта были иксривлены. Он провел по ним рукой, чтобы убедиться в этом. Действительно, на его лице была улыбка.
— После этого ты начнешь страдать от слуховых галлюцинаций и галлюцинаций. Когда ты будешь один, ты также будешь видеть кого-то рядом с собой и даже разговаривать с ним. А это тревожный знак того что ты находишься на последней стадии.
Он прикрыл рот, чтобы подавить улыбку. Значит, слуховые галлюцинации и галлюцинации — это знак терминальной болезни? Это уже серьезная проблема. Он использовал свои зрачки не только на Лакеш Никс Сеньорис, но и на темноволосом мужчине. Видимо, он не убрал свою силу после того, как использовал её на Лакеш. В этой темноте он и чёрный агат встретились, и, вероятно, тогда глаз снова сработал, смешав их разумы.
— Способ отменить этого очень прост, нужно убить другого человека. Потребуется немного времени на восстановление, но ты сможешь вернуть свой собственный разум.
— Это твой личный опыт, сестрёнка? — спросил он.
— Да.
Он получил простой ответ. Это было иронично, подумал он. Разрушение разума, смешение личностей, а затем угасание собственного существования, исчезновение, сведение к небытию. Всё начиналось и проходило по-разному, но разве это не было похоже на фей? Это случилось с ним по воле случая, он начал действовать, чтобы лишить этих детей возможности выжить, а теперь он делает шаг к такому же концу. Более того, эта сила и такое положение дел теперь вызывали опасения за жизнь Лакеш.
Всё становится сложнее — подумал он про себя.
Инстинктивный страх того, что он исчезнет, также охватил его. Он ощутил сильное чувство потери, как будто все его тело провалилось сквозь скамейку и землю, прямо в землю. Затем, таким же образом в его сердце возникло то же чувство радости. Это был тот самый страх, который был у фей. Теперь он почувствовал, как его притянуло чуть ближе к спинам девушек, которые продолжали сражаться вдалеке.
Именно по этой причине он улыбнулся.
— И что? Ты пришла сюда, чтобы дать мне совет?
— Ну, это одна из тем. Я собираюсь быть доброй сестрой в той степени, в какой я могу заботиться о здоровье моего брата.
Ха-ха-ха, достойная представительница рода Бесов, способная мастерски говорить ложь, в которую невозможно не поверить. Нужно поучиться у неё.
— Другая главная тема такова. Я хочу, чтобы ты на этот раз помог мне с доктором Магомедари.
— Я не хочу.
— Почему? Разве дать феям адаптироваться к взрослой жизни не является твеой целью? Тогда ты знаешь, что другого выхода нет, верно? Если ты будешь продолжать в том же духе, его убьёт Крылатая Стража.
— Это действительно проблемно.
— В таком случае...
— Ты хочешь, чтобы на этот раз я использовал их как Имперское оружие и выбросил их?
— Ну, да. И это должно быть хорошо для тебя.
— О? — Он нахмурился и заставил её продолжать.
— Империя Благородного Крыла жадна, и как только они получат эффективных фей, они будут использовать их как оружие для агрессии. Не говоря уже о том, что если это будет достаточно сильное оружие, чтобы исключить вмешательство Крылатой гвардии. Более того, это как раз подходит для твоей первоначальной цели. Ты планируешь "уменьшить количество парящих островов", да?
— Ну, это правда...
Он зевнул.
Он определенно не считал эту тему скучной, но ему хотелось поговорить о чем-то лёгком.
— Феодор?
— Я хочу немного поговорить о прошлом. Сестра, ты помнишь Марго? — Спросил он.
Маргариту Медичи. Так звали невесту Феодора. Когда они впервые встретились, Феодору было десять лет, а Марго — семь. Обе семьи, конечно, хотели, чтобы у них завязались отношения, но в то же время оба совсем не соответствовали их ожиданиям. Они стали как семья — как младшая сестра и старший брат, который заботился о ней, и их отношения постепенно развивались.
— Ну — конечно, я это помню. — Одетт кивнула, её голос кажался немного жёстким.
— Я не люблю детей. Малейшая нежность с ними — и они тут же прилипают. Навязчивые, приставучие и капризные. О чем бы я не думал, им все равно.
— Феодор...
— И она исчезла, не успел я и глазом моргнуть. Даже попрощаться не успел. — Пробормотал Феодор. — Я был счастлив. Да, я признаю это. С Марго было очень весело. Но я не могу вспомнить, каким было ее лицо, когда я видел её в последний раз. Я даже не знаю, плакала она или смеялась. — Он не мог говорить нормально. Он даже не мог контролировать эмоции, которые звучали в его голосе.
— Несмотря на это, я думал, что смогу забыть. Бороться за общее благо, продолжить незаконченное дело моего брата, и если я проживу свою жизнь таким образом, то после этого мне не придется думать об этом. Но... — Он перевел дыхание. — Но нет, я продолжаю повторять одни и те же ошибки. Ко мне подходят дети, приклеиваются, кусают, радуются, но, опять же, я не мог перестать смотреть на это. Яблоко исчезла, и даже не было возможности попрощаться. И снова я не могу вспомнить, каким было её лицо, когда я видел ее в последний раз. — Он сделал паузу на мгновение и медленно поднял голову, чтобы посмотреть на небо. — Поэтому я больше не хочу их никуда отправлять.
— Феодор, ты...
— Я знаю, что веду себя нелепо и неразумно, но я просто говорю неуместные вещи в порыве эмоций. Я всё это знаю.
Но, тем не менее... В конце концов, все это потому, что он сам сказал, что хочет изменить мир ради своих идеалов. Как только он нашел тот идеал, который хотел, он не смог от него отказаться.
— Поэтому любой, кто намерен использовать их как оружие, будь то Крылатая гвардия, Империя Благородного Крыла или даже сами феи, — мои враги.
Часы медленно тикали. Одетт поднялась на ноги.
— Я так разочарована в тебе.
— Какое совпадение, я тоже.
Он горько улыбнулся в ответ на холодный голос.
— Меня не интересуют твои детские идеалы. Мы схватим доктора, и если ты попытаешься встать на пути, я убью тебя без пощады.
— Ты права, я никогда не отдам его тебе.
Феодор поднялся на ноги. Он повернулся спиной к Одетт и зашагал прочь...
— Могу я спросить кое-что ещё?
Он остановился на месте. Это было подло — задавать вопрос, когда кто-то уходит. Была ли это тактика, направленная на то, чтобы нанести удар в тот момент, когда напряжение в разговоре спадёт, чтобы выведать истинную суть темы — уже неважно, это не имело значения.
— О чём ты хочешь спросить?
Впрочем, это его не беспокоило, в конце концов, он уже признался ей в своих сокровенных мыслях. Не было в Феодоре такого секрета, который бы его беспокоил, если бы его сейчас раскрыли.
— А что, если... — Одетт с чувством нерешительности спросила. — Если, если Рита ещё жива... ты бы хотел встретиться с ней снова?
— А? — Он подумал, что это жестокий вопрос.
Была надежда, что трудно просто предполагать, думать о возможностях. Её вопрос относился к этой категории.
— Мы ведь никогда не встретимся, правда? — Феодор преувеличенно пожал плечами. Оба они сейчас стояли спиной друг к другу, поэтому он знал, что бы он ни делал, сестра не сможет его увидеть.
— Нежного брата, которого она так любила, того, кто был рядом с ней, того, кто был её женихом, больше не существует. У меня нет лица, чтобы встретиться с ней теперь, когда я запятнан такой грязью.
— Да? — Она почувствовала уныние. — Вы все так говорите.
Не понимая, что это значит, Феодор повернул голову. Однако Одетт, казалось, не собиралась больше бросать слов на ветер, её спина давно скрылась, собираясь исчезнуть в другом конце толпы. Это было очень похоже на его сестру — продолжать и заканчивать разговор без разрешения. Беспричинно и капризно, не давая никому понять, о чем она думает, и никогда не имея в виду ничего хорошего. Она была такой с самого начала, и это ничуть не изменилось.
— А? — Ему показалось, что он увидел фигуру с крыльями, приближающуюся к Одетт. Хотя он попытался рассмотреть её получше, но, моргнув глазами, увидел только толпу.
— Накс? — Создавая ассоциацию из крыльев, Феодор не мог не выплюнуть имя своего друга сокола. Но это, конечно, было невозможно. Если не считать подработки, его настоящей работой была работа рядовым солдатом Пятой дивизии, и прямо сейчас он находился на Летающем Острове №38, отлынивая от военных обязанностей. Сказать, что это была галлюцинация, вызванная помутнением рассудка, тоже было бы неправдой. Он не использовал свои зрачки на Наксе, и сейчас не чувствовал его рядом. Может быть, именно ослабление духа и вызвало у него иллюзию.
— Ну же взбодрись.
Он осознавал с тяжестью тот факт, что был "врагом своей сестры".
Так называемые Бесы были теми, кому нельзя было доверять даже в качестве товарищей, но как только они станут врагами, они станут чрезвычайно опасными. Эта сестра, в отличие от Феодора Джессмана, была настоящим Бесом. Он только что объявил войну действительно грозному противнику и не мог позволить себе больше медлить. Феодор хлопнул себя по щекам обеими руками и набрался сил.