Часть III. Монолог одной служанки
Я жила в замке и служила личной служанкой принца Марса. Я была третьей дочерью дворянина, и, раз уж не старшей, удачных брачных партий мне, увы, не светило. Поэтому, если я хотела и в будущем жить как дворянка, мне нужно было, пока я служу горничной, попасться на глаза какому-нибудь знатному мужчине с приличным положением. Но до моих жалких мечтаний никому не было дела, и мне поручили одну задачу.
Граф Рандольф из главной ветви нашего рода приказал мне отравить принца Марса. Граф состоял во фракции премьер-министра Гамарата, так что приказ, скорее всего, исходил прямо от него. Лично я не выносила ни графа Рандольфа, ни премьер-министра Гамарата, но положение моей семьи было таким, что отказаться от приказа графа я не могла.
При всём этом отравить принца было не так-то просто. Для начала, у него был дегустатор. Даже сам граф Рандольф, похоже, не особенно рассчитывал, что отравление удастся; скорее всего, он просто хотел внушить принцу Марсу, что его жизнь в опасности, и тем самым сломить его дух. На свете и правда водятся на редкость мерзкие люди.
Не имея иного выбора, я прилежно подмешивала яд в еду принца Марса. В результате на его глазах трижды подряд падал его дегустатор, и после этого принц вовсе перестал притрагиваться к пище. Ясно же, это должно было ослабить его и телом, и духом.
По крайней мере, так я думала.
Состояние принца Марса на время ухудшилось, но потом он, похоже, начал получать еду из другого источника. Он быстро вернул себе силы и даже как будто стал крепче прежнего. Граф велел мне выяснить, откуда он берёт пищу, но я не имела ни малейшего понятия. Я уже отравила всю еду без исключения, что попадала в его покои.
Кстати, примерно через год однажды принц Марс вдруг объявил, что будет есть обычную еду. Это стало для меня неожиданностью. Лучше бы он предупредил заранее. Всё-таки он целый год не ел нормальной пищи, так что я в тот раз не подмешала в его еду яд.
Вот именно — не подмешала. Но почему-то принц Марс всё равно рухнул после еды.
«А?» — подумала я. Я была в страшном смятении, но граф Рандольф решил, что это я отравила принца Марса, похвалил меня и даже дал небольшую награду. Так что я подыграла и сделала вид, будто всё и правда было моих рук дело.
Три дня принц Марс балансировал на грани смерти, но в конце концов всё-таки выкарабкался. Я решила, что тогда его отравил кто-то другой, и не стала ничего предпринимать, пока он был прикован к постели, — и это оказалось ошибкой. Надо было воспользоваться моментом.
Чувства у меня были смешанные. Я его не травила, но, когда он оправился, со стороны всё выглядело так, будто это я попыталась его отравить и провалилась. Более того, когда граф Рандольф узнал, чем всё кончилось, он сказал мне: «В следующий раз не оплошай», — и выдал ещё более сильный яд, чем тот, который я использовала до этого.
К счастью, после этого лорд Марс стал принимать пищу уже без дегустатора, так что подмешивать яд было относительно легко. Мне казалось странным, что, чуть не умерев, он как будто совсем перестал бояться яда. Может, ему было всё равно, жить или умереть?
До тех пор я всегда использовала совсем немного яда, чтобы его было труднее обнаружить, но теперь я немного разозлилась и, желая показать принцу Марсу, как сурова бывает жизнь, просто вылила в его следующую еду весь яд целиком. Это тоже была своего рода доброта. Я уже представляла, как в тот миг, когда он отправит в рот первый кусок, он воссоединится на том свете со своей дорогой покойной королевой.
Но лорд Марс с аппетитом уплёл всю еду — всю еду, в которую я щедро влила яд. Мало того, он ещё и наслаждался тем, что ест.
— А-а… Обычная еда всё-таки лучше всего.
Хм. Что-то тут не так. Почему он до сих пор жив?
Я уже даже подстроила всё так, чтобы вину свалили на другую служанку, но в итоге вся эта работа пропала зря. И не то чтобы это была моя вина. Наверное, граф Рандольф дал мне какое-то безвредное снадобье, которое сам считал ядом. Как бы то ни было, он всё же граф, так что без доказательств я не могла просто заявить ему, что это он оплошал.
Я решила налить в чашку воды, капнуть туда пару крошечных капель яда, который дал мне граф, и попробовать кончиком языка. Принц же буквально заглотил свою еду, так что я была уверена: яд должен быть безвредным. А даже если опасен, ничего слишком страшного произойти не могло бы, зато я сумела бы доказать, что граф Рандольф подсунул мне негодный яд. Тогда он оказался бы у меня в долгу.
Думать так было величайшей глупостью в моей жизни. В тот же миг, как я попробовала воду, всё моё тело свело судорогой, а в горле вспыхнула такая боль, будто его разрывали на части. Я тут же засунула пальцы в рот и вызвала у себя рвоту, чтобы извергнуть содержимое желудка. Но даже после этого тело всё равно онемело. Какое-то время я вообще не могла пошевелиться.
Когда я доложила об этом графу Рандольфу, он сказал:
— Странно. У него ведь даже времени не должно было быть на противоядие — немыслимо, что он всё ещё жив. Хотя если подумать, и в прошлый раз странно, что он выжил, хотя я подкупил и лекарей, и целителей.
С этими словами он нахмурился и погрузился в раздумья. Если и ему не удастся отравить принца Марса, премьер-министр Гамарат, вероятно, придёт в ярость.
— Ты в последнее время не замечала за принцем ничего странного? — спросил граф. — Расскажи всё, что угодно, даже если пустяк.
Что-нибудь странное? Ничего особенно крупного в поведении принца я не замечала. Но, может быть, было что-то мелкое. И тут я вспомнила: не так давно другие служанки говорили, что он начал носить кольцо.
Когда я передала это графу, он сказал:
— Магический предмет? Не может быть. Я слышал о кольцах, нейтрализующих яд, но неужели ему и правда удалось раздобыть одно из них?
Я о таком слышала впервые. Но, когда граф это сказал, мне и самой показалось, что принц Марс перестал беспокоиться о яде как раз примерно тогда, когда начал носить это кольцо.
— Вот оно что? Нет, не может быть иначе, — сказал граф Рандольф. — Вот почему он так легко распустил своего дегустатора!
Понятно. Когда он отпустил дегустатора, все вокруг расхваливали его доброту, но на самом деле он просто разыгрывал спектакль. Во мне поднялось раздражение на принца.
— Хорошо! — сказал граф. — Разузнай мне всё до последней мелочи об этом кольце. Я велю изготовить подделку. Мы подменим кольцо, а потом отравим принца Марса, когда он утратит бдительность!
Вскоре после этого граф Рандольф прислал мне превосходную копию кольца лорда Марса. От размера до камня, вставленного в оправу, — точь-в-точь как настоящее. Спрятав подделку в кармане, я сумела без труда подменить кольцо, пока принц купался. Сразу после этого я отнесла настоящее графу Рандольфу.
— Охо, так вот оно, кольцо, нейтрализующее яд, — сказал граф, взял его в руку и с чрезвычайно довольным видом начал разглядывать. — Как я слышал, такую вещь можно продать за очень приличные деньги. Как думаешь? Слишком уж хороша, чтобы просто так отдавать её премьер-министру Гамарату…
Говоря это, он надел кольцо на палец, будто примерял, идёт ли оно ему.
— Унгх, а-а-а-а-а-а-ай!..
В ту же секунду, как он его надел, граф завизжал, будто чудовищная птица. Другой рукой он отчаянно попытался стащить кольцо, а потом рухнул на пол.
Он был смертельно бледен, а из глаз, рта и носа у него хлынула кровь. Граф был мёртв — окончательно и бесповоротно.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. А потом, чтобы избавиться от улик, сама сняла кольцо с его пальца и убежала.
На следующий день тело графа Рандольфа нашли в том месте, где мы проводили свои тайные встречи, и по замку прокатилась буря. Со стороны казалось, что мы с графом почти не знакомы, так что никто так и не заподозрил меня. Да и с чего бы? В конце концов, убила его не я…
Когда прошло какое-то время и шум утих, я снова подменила кольцо — вернула настоящее вместо подделки, пока принц Марс купался. Само собой, я слишком боялась, чтобы хоть раз попробовать надеть его на собственную руку. Я наблюдала за принцем Марсом после купания и гадала, что случится. Он без всяких колебаний надел кольцо.
Потом озадаченно нахмурился, пробормотал:
— Сегодня я, кажется, чувствую себя как-то странно.
И ушёл к себе в комнату.
…Постойте, мне что, следует бояться принца Марса?
Граф Рандольф был мёртв. И, по всей видимости, его отравили.
Именно я натолкнул его на мысль отравить принца Марса, хотя, конечно, ничего не говорил прямо, так что связать его со мной — премьер-министром — было невозможно. Я заранее всё предусмотрел, чтобы, если граф Рандольф потерпит неудачу, мне самому не пришлось иметь дело с неприятностями.
И всё же в итоге отравили самого графа. Это могло быть только предупреждение: всякий, кто сунется к принцу Марсу, получит по заслугам.
Противник был поистине устрашающим — не оставил после себя ни малейшей улики.
Но у принца почти не было союзников в замке, и среди немногих, кого вообще можно было назвать его сторонниками, не нашлось бы никого, кто сумел бы провернуть нечто настолько тайное. Я был связан с теневыми гильдиями, и наши интересы совпадали, так что о предательстве с их стороны не могло быть и речи.
Тогда кого же принц перетянул на свою сторону? Я не знал. Именно это и пугало сильнее всего.
Если говорить прямо, прежде я не считал принца Марса угрозой. Я исходил из того, что он не станет для меня проблемой, даже если мне не удастся его убить. Все эти отравления должны были быть лишь мелкой неприятностью.
Теперь же выходило, что все мои суждения о нём строились на ошибочной оценке. Я решил во что бы то ни стало избавиться от принца Марса — любой ценой. Мне нужно было посадить на трон собственного внука.