Часть IV. Тренировочные партнёры
Прошло три года с тех пор, как я впервые встретил мою наставницу, Кассандру. Раз в семь дней мы встречались, ели отвратительное мясо монстров, а потом устраивали короткий учебный поединок. Если за шесть дней, пока мы не виделись, я хоть раз не ел мясо монстров, при следующей встрече она заставляла меня съесть ещё больше, так что есть монстров мне приходилось каждый день. К слову, мясо, которое приносила она, всегда было особенно мерзким.
Кстати, она всякий раз безошибочно угадывала, сколько дней я не ел мясо монстров. По её словам, это было видно по тому, насколько я вырос с нашей прошлой встречи. Как именно она это понимала, я не имел ни малейшего представления, но сама мысль, что она так пристально следит за моим телом, вызывала у меня оторопь.
Стоило мне хоть день пропустить тренировки, как в спарринге она избивала меня без всякой пощады. И это тоже, как оказалось, было потому, что по тому, как развились мои приёмы, она сразу замечала, когда я ленился. Била она страшно, после поединков я всегда возвращался весь в порезах и синяках, а объяснять их в замке было той ещё морокой. В итоге я решил тренироваться ежедневно, ни разу не давая себе поблажки.
И в конце концов, раз мне нужно было каждый день есть мясо монстров и каждый день тренироваться, я стал каждый день выходить на охоту. Но даже так моя наставница считала, что бои со слабыми монстрами — это халтура, так что мне приходилось драться, а потом и есть тех, кого я едва мог одолеть.
Когда я только надел браслет Гравитации, двигался я ужасно медленно, и многие в замке решили, что меня снова кто-то травит. Привыкнуть к нему удалось лишь через три месяца. Люди и правда способны приспособиться к чему угодно.
В то же время у меня была стычка с убийцей — на меня напал слуга. В спешке я попытался схватить его и прижать к земле, но, когда мы вместе рухнули, я его просто раздавил. Всё-таки магия Гравитации — штука страшная.
Когда я проносил браслет целый год, я наконец смог его снять. Я был по-настоящему счастлив. Ощущение было такое, будто заключённый дождался конца срока.
Но когда я радостно доложил об этом наставнице, она сказала:
— Вот как? Тогда дам тебе новый.
И заставила меня надеть браслет, который утроил мой вес. Тяжёлая у неё была любовь — в самом что ни на есть физическом смысле.
Чтобы снять и этот браслет, понадобился ещё год, и на этот раз я уже промолчал. Браслет, делающий меня в пять раз тяжелее, я бы точно не выдержал. Между прочим, сама Кассандра носила браслет, увеличивавший вес в десять раз. Она сказала, что его мне пока давать нельзя, но я был уверен: если когда-нибудь надену эту штуку, обычной жизнью жить уже не смогу.
А в спаррингах Кассандра двигалась так быстро, что, если я пытался следить за её атаками глазами, ничего не выходило. Мне приходилось двигаться, улавливая её присутствие. К тому же у неё была мерзкая особая способность: она умела бить в полную силу, ровно настолько, чтобы не убить меня. Само собой, раз уж получить удар означало оказаться на грани смерти, я изо всех сил старался уклоняться. В результате у меня выработалось умение избегать атак, просто чувствуя их.
Вообще-то это было не совсем умение — скорее, у меня просто до крайности обострилось чутьё. Но наставница называла это «ухватить намерение», так что, видимо, это всё же считалось каким-то навыком. Стоило ухватить намерение — и ты мог почувствовать всякого, кто нацелился на тебя.
Кроме того, в тот год после того, как я приобрёл устойчивость к яду, в замке одна за другой пошли неудачные попытки убийства, замаскированные под несчастные случаи. Сначала это были случайные стрелы, потом способы становились всё разнообразнее — рушащиеся здания, магические атаки и так далее, — но я уклонялся от каждого. Если бы меня могли убить такие вещи, моя наставница давно бы уже убила меня. По сравнению с атаками Кассандры или даже сильных монстров уклоняться от покушений было так легко, что я, наверное, справился бы и во сне. Если уж на то пошло, мне даже казалось, что убийцы обходятся со мной мягче, чем наставница.
Когда я только стал её учеником, у меня был скрытый расчёт — использовать имя Кассандры как защиту от покушений, — но теперь у меня уже не было никакого желания так поступать. Вернее, нужды в этом тоже не было. Раз убийцы меня больше не пугали, и имя Кассандры мне не требовалось. А если бы я всё-таки его упомянул, то прекрасно видел, во что это выльется: меня начали бы донимать вопросами вроде «Где вы с ней познакомились?», «Вы что, каждый день тайком уходите из замка?», «Прекратите есть мясо монстров», «Прекратите эти опасные тренировки» и тому подобным. Так что я молчал.
А потом однажды, посреди всех тех почти смертельных передряг, которые уже стали моей повседневностью, наставница вдруг объявила, что уходит.
— Основы ты уже освоил, — сказала она. — Дальше тренируйся сам. А когда мы встретимся в следующий раз, если увижу, что ты халтурил, — убью.
С этими словами она ушла.
По сути, она была кочевницей: странствовала по миру в поисках сильных противников и никогда не отличалась склонностью подолгу оседать на одном месте. Наверное, куда необычнее было то, что она вообще задержалась в одной стране на три года, чем то, что теперь вот так исчезла. И я прекрасно понимал: её прощальные слова — не образ речи. Она и правда меня убьёт. Поэтому я продолжил ежедневные тренировки.
Примерно в то же время, видимо, подстраивать несчастные случаи стало слишком хлопотно, потому что убийцы начали нападать на меня уже в открытую, совершенно не заботясь о том, как это будет выглядеть. Стоило мне по официальным делам выйти наружу — на меня кидался убийца с мечом. Стоило где-то в замке остановиться и заговорить с кем-то — убийца падал с потолка. Стоило вернуться в свою комнату — убийца уже ждал внутри. И так далее. Но я уже умел улавливать намерение, так что чувствовал их до того, как они успевали напасть. Да и были они слабее монстров и моей наставницы, так что особой проблемы не представляли. Разве что один раз возникли претензии из-за того, что я рефлекторно убил очередного недоубийцу.
— Ваше Высочество, чтобы выяснить, кто его подослал, лучше было бы взять его живым… — сказали мне.
А когда я ответил:
— Я не собирался его убивать. Просто он оказался слишком слаб, и я не сумел взять его живым, —
все вокруг заметно занервничали. Но по сравнению с монстрами и моей наставницей обычные люди были хрупкими и умирали слишком легко.
Не знаю, дошли ли мои слова до Гамарата, но после этого уровень убийц заметно вырос. Их стало и больше за раз. Я был довольно силён, но когда на тебя одновременно бросаются несколько обученных убийц, это уже создаёт трудности. До сих пор мне в основном приходилось сражаться с монстрами или с наставницей один на один, так что опыта боя против нескольких противников у меня почти не было. Само собой, проигрыш даже не рассматривался. Бог, может, и простил бы меня, но вот наставница — уж точно нет.
Как-то раз, когда я после охоты на монстра возвращался через лес к замку и лениво раздумывал, что делать дальше, я услышал звон клинков. Он доносился из старого форта. К тому времени я уже начал заходить в лес чуть глубже — там водились монстры посильнее.
Скрывая своё присутствие, я осмотрелся. Внутри форта двое закованных в доспехи, тяжело вооружённых мужчин сошлись в поединке на мечах. Ещё трое наблюдали за ними, так что всего их было пятеро. Зрители тоже были вооружены. Услышав, как они выкрикивают советы и подбадривают дерущихся, я понял, что это не бой насмерть, а просто тренировка. Но дрались они так, словно всё было по-настоящему. Это было весьма необычно.
Такой приближённой к реальности подготовки в Фаруне не практиковали. Обычное обучение мечу сводилось к тому, чтобы старательно повторять заданные стойки и движения. На спаррингах от тебя ожидали, что ты остановишь удар в последний момент, а если всё-таки заденешь противника, тебя обрушивали руганью. Возможно, это было естественно после более чем двухсот лет непрерывного мира. Рыцари столицы почти не сражались по-настоящему и со временем стали смотреть на настоящий бой с презрением. Слово «рыцарство» было в моде, а благородное, изысканное поведение ценилось выше всего.
Если уж говорить начистоту, умение владеть мечом считалось чем-то ненужным и варварским. Поединки на мечах, само собой, были запрещены, а даже имитации настоящего боя старались избегать и на тренировках. А уж то, чем занималась со мной наставница, вообще не укладывалось ни в какие рамки. Вернее, с точки зрения морали это было совершенно недопустимо. Узнай власти, что творила Кассандра, её бы бросили в тюрьму. Хотя не думаю, что в мире нашлась бы власть, способная её схватить.
Но это ладно. Мечники в форте были действительно сильны. Сразу видно — тренировались они немало. Присмотревшись, я заметил, что и у тех двоих, кто дрался, и у троих наблюдавших было по нескольку свежих ран.
Они мне подойдут.
Нужно было только сделать так, чтобы они позволили мне тренироваться вместе с ними, — и тогда я смог бы отрабатывать бой против нескольких противников сразу. По силе они подходили идеально.
Поэтому я решил показать себя.
— Не позволите присоединиться к вашей тренировке? — спросил я как можно дружелюбнее.
Но была глубокая ночь, я вышел из леса, и они отреагировали с предельной настороженностью. Впрочем, если подумать, это было совершенно естественно. Люди, собирающиеся посреди ночи в таком месте, никак не могли быть нормальными, уважаемыми гражданами.
— Ты ещё кто такой? — спросил мужчина, который выглядел у них за главного. Коротко остриженные светлые волосы, резкие, мужественные черты лица. Наверное, и сильнейший среди них тоже был именно он.
— Да я просто шёл через лес, услышал звук и решил посмотреть, — ответил я. — Увидел, что вы проводите практический спарринг, а такое сейчас редко встретишь, вот и подумал: хорошо бы вы позволили мне присоединиться.
— Просто шёл через лес? Через Лес Зверей? Хватит нести чушь! — рявкнул мужчина.
Остальные тут же подхватили:
— Слушай, да ты вылитый избалованный дворянский щенок! Проваливай, если жить хочешь!
— И сотри эту идиотскую ухмылку с лица. Ты ведь просто развлекаешься, да? Ещё и смотришь на нас сверху вниз!
Похоже, дворян они недолюбливают.
Мне бы и самому хотелось носить что-нибудь менее броское, но в замке, к сожалению, не нашлось одежды простолюдинов. Пока я соображал, как быть дальше, заговорил тот самый мужчина, похожий на лидера.
— А почему бы и нет? Раз хочешь тренироваться с нами — позволим.
Наконец-то хоть один разумный человек.
— Только потом не реви, если сдохнешь, понял? — добавил он и тут же ринулся на меня с мечом.
Нет, всё-таки просто очередной горячий громила.
Я почти рефлекторно отбил его удар своим мечом, а затем сразу ответил серией рубящих движений.
По тому, как он взмахнул клинком, я без труда понял: он действительно бил, намереваясь убить. Он был искуснее тех убийц, что почти ежедневно нападали на меня из засад, но ненамного.
Тогда я быстро рубанул его по корпусу.
— Гха! — вскрикнул мужчина, едва-едва успев принять удар на меч.
Его красиво отбросило назад по дуге, он грохнулся на землю и закашлялся кровью, но всё же остался жив. Он попытался подняться, однако тело дёргалось и отказывалось слушаться.
Неплохо. Будь он одним из тех убийц, я бы этим ударом просто рассёк его надвое.
Увидев это, остальные разом набросились на меня, и я быстро уложил всех. Никто не умер, а это значило, что ребята они крепкие. Я так и знал: из них выйдут отличные тренировочные партнёры.
Я сразу велел им встать на колени и изложил свой план:
— Раз в семь дней мы будем спарринговаться. Честно говоря, я сильнее вас пятерых, так что, раз вы будете тренироваться против меня, сами тоже станете сильнее. Звучит ведь не так уж плохо, верно?
Мужчины выглядели растерянными. После их главаря, Огмы, остальные по очереди назвались Аароном, Барри, Биллом и Бруно.
— Если ты и так сильнее нас, зачем тебе вообще с нами тренироваться? — спросил Огма.
— У меня есть свои причины, — ответил я. — Например, мне нужно научиться драться сразу против большого числа людей.
Мне требовалось больше практики, чтобы справляться с новыми тактиками убийц, охотившихся за моей жизнью. Но объяснять это было трудно.
— И чего такому избалованному дворянскому сопляку надо от нас, кроме как убить время?! — рявкнул Аарон, сверля меня взглядом. Он был худощавым, и даже сидя покорно на земле, не утратил своего вызывающего вида. — Нам и так каждый день жрать нечего, понял?! Спорим, ты по утрам завтракаешь стейками в золоте, а?! Ну давай, расскажи, что ты ел сегодня вечером!
— Эм… Кажется, сегодня это было мясо Редбоуна, — ответил я. Монстр, с которым я сражался перед тем, как наткнуться на них, и был моим ужином.
— Я так и знал! Ты жрёшь мясо! А нам в лучшем случае достаются хлеб да суп… Погоди, ты сказал — мясо Редбоуна?! — у Аарона отвисла челюсть, и остальные четверо выглядели не менее ошарашенными.
— Какого чёрта ты вообще ешь мясо монстров? — подозрительно спросил Огма. — И не просто монстров, а Редбоуна? В одиночку такого не завалить.
— Если коротко, я ем их, чтобы стать сильнее, — сказал я. Формально это не было ложью. На самом деле, если я не буду каждый день есть монстров, то в следующую встречу наставница меня убьёт. Но звучало это уже не так круто, так что я предпочёл умолчать.
— От мяса монстров становятся сильнее? — переспросил Огма. Похоже, сильнее всего его заинтересовала именно часть про силу.
— Да. Чем больше ты ешь мяса сильных монстров, тем сильнее становишься. Но чем сильнее монстр, тем ядовитее его мясо.
— Мясо монстров и правда ядовито? Я слышал слухи, но это что, действительно так?
— Так. Но если сначала приучать себя, поедая более слабых монстров, то постепенно привыкаешь, — объяснил я. — Ну, или, по крайней мере, перестаёшь считать это совсем уж невыносимым.
— Эй-эй, погоди-ка! — влез Аарон, уже успевший вернуть себе дар речи. — Это же наглая ложь! Всем известно, что мясо монстров есть нельзя именно из-за яда! Ты нас надуть пытаешься, да?!
Похоже, он мне не поверил. Меня слегка задело, что меня назвали лжецом, и я решил устроить небольшую демонстрацию. Как раз в этот момент позади мужчин появился Кровемедведь — наверное, почуял людей и собирался напасть.
— А ну, посмотрите назад, — сказал я.
Они сразу заметили Кровемедведя и в панике попытались бежать, но тот, рыкнув, бросился за ними прежде, чем они успели скрыться. Я выскочил вперёд, обнажил меч и одним взмахом отсёк Кровемедведю голову. С монстрами такого уровня я уже давно справлялся без труда.
— Да не может быть… — вырвалось у одного из них.
Я ещё несколько раз взмахнул мечом, разделал Кровемедведя и превратил его тушу в груду мяса. К этому я уже привык. Потом отрезал приличный кусок и отправил его себе в рот. Мясо было сырым, так что, пока я жевал, раздавались неприятные хлюпающие звуки. Я быстро проглотил.
— Ну вот, я же съел, правда? — сказал я.
Все пятеро послушно закивали. Аарон, само собой, тоже.
— Хотите немного? — спросил я и, отщипнув небольшой кусок, бросил им. — Только совсем чуть-чуть. Если сожрёте сразу много, скорее всего, умрёте.
Они замялись, но Огма всё же собрался с духом и попробовал первым.
— Гх… У-у-у-у… — Он тут же выплюнул тот крошечный кусочек, который успел откусить.
Остальные тоже попробовали, но, как и Огма, никто не смог это проглотить.
Зато теперь я хотя бы наглядно доказал им, что мясо монстров действительно можно есть. И я даже почувствовал по этому поводу что-то вроде гордости.