Часть XI. Наследование престола
Я перебил авантюристов, так что теперь оставалось только прикончить Гамарата — и всё будет кончено, подумал я, но именно в этот момент в тронный зал ввалились остальные члены Сотни.
— Ноль, с этими дворянскими ублюдками мы покончили, — сказал Огма. — Остался только Гамарат.
Покончили? С дворянами? Со всеми до единого?
От того, что устроила Сотня, я просто онемел. Дворяне, конечно, были кучкой бесполезных болванов, но это ещё не значило, что они вообще не нужны. У них была своя роль: они вели государственные дела, организовывали работу гражданских чиновников и управляли своими землями.
Как эти идиоты вообще собираются управлять королевством без дворян?
Хром и Уоррен сами были дворянами, но их интересовали мышцы куда больше, чем государственные учреждения, а остальные в Сотне вообще ничего легче меча в руках не держали. Я не мог допустить, чтобы они управляли страной. Стоило мне это сделать — и королевство тут же превратилось бы в сущий ад. Положение каждого гражданина определялось бы результатами рейтинговых поединков. В такой стране я жить не хотел.
Решив, что пускай уж король останется тем же, что и раньше, я повернулся к отцу.
— Отец, насчёт трона…
— Он твой.
Он решил отречься от престола буквально в ту же секунду.
Да хоть бы для приличия немного помедлил. Мог бы сказать что-нибудь вроде: «Тебе ещё рано» или «Ты не годишься в короли». А так ты просто взял и спихнул на меня корону — и что мне теперь с ней делать? Я просто увлёкся происходящим и в итоге поднял мятеж. Я вообще-то не хочу становиться королём.
…Плохо дело. Политика меня совершенно не интересует. Звучит как сплошная морока, которая того не стоит. Пока я лихорадочно думал, что теперь делать, передо мной как раз оказался Гамарат. А, ну вот, один дворянин ещё остался. И к тому же опытный политик.
— Гамарат, государством будешь управлять ты.
Больше всё равно не на кого это спихнуть.
— А?.. — выдохнул Гамарат, не веря своим ушам.
— Эй, Ноль! Ты что такое несёшь?! — взревел Огма. — Это же из-за него всё случилось! И он столько раз пытался тебя убить!
Да заткнись ты, идиот! Мы вообще влипли в это только потому, что вы без раздумий перебили всю знать!
Выругавшись про себя, я ответил:
— Но ведь у него ничего не вышло. От такой ерунды я всё равно бы не умер.
Следом вмешался Хром.
— Но ты ведь понимаешь, что значит доверить правительство ему?.. — сказал он.
И что с того? Ты, что ли, сам этим займёшься? Я слышал, что в молодости вы с Уорреном прогуливали уроки государственного управления и шатались по городу. Я ошибаюсь?
Вы в последнее время слишком помешались на Сотне. Уже начинаете считать всех, кто не силён, чем-то вроде недочеловеков. Да ни за что я не дам вам управлять королевством!
— Я использую всех, кто полезен. Вот и всё, — сказал я.
На самом деле мне хотелось заорать: «Вас я использовать не могу, так что выбора у меня нет — только Гамарат!» Но, разумеется, я сдержался. Мне совершенно не улыбалось злить кучку мужиков, с ног до головы в крови и при мечах.
— Но, мой принц… — выдавил Гамарат. — Почему я?..
Он тоже совершенно не понимает, что происходит.
— Запомни, Гамарат: все дворяне мертвы, — напомнил я ему. — Кроме тебя, поставить во главе правительства мне просто некого. Так что дальше можешь делать что хочешь.
Кроме тебя дворян больше не осталось, так что выбора у меня нет. Сам я этим заниматься не хочу, так что вперёд — делай как тебе удобно.
Почему-то Гамарат вдруг расплакался и рухнул на колени.
— Клянусь непоколебимо исполнять свой долг, даже ценой собственной жизни.
Ну, я, получается, всё-таки спас ему жизнь. Тут есть чему порадоваться. Работай как следует, если умирать не хочешь.
…А теперь замок в ужасном состоянии. Повсюду трупы и лужи крови. И кто, интересно, всё это будет убирать?
Королевство успокоилось быстрее, чем я ожидал, — буквально за несколько дней.
Удивительно, но благодаря почти ненормальному рвению Гамарата мне тут же устроили церемонию коронации, а заодно и свадьбу. Без свадебной части я бы, честно говоря, прекрасно обошёлся.
Разумеется, счастливицей оказалась Фрау. Во время нашей недолгой гражданской войны, перейдя на мою сторону и приведя с собой всю Гильдию магов, она уничтожила армии, которые дворяне из фракции Гамарата выставили у столицы. А потом продолжила бой, беспощадно добивая любую силу, которая пыталась сопротивляться. Благодаря ей мне удалось без особых усилий восстановить порядок в королевстве. Её действия признали самым большим вкладом в победу, и все тут же начали настаивать, чтобы мы немедленно поженились.
Но я-то слышал подробные донесения. Фрау воспользовалась мятежом как предлогом и от души применяла против людей магию, которую в обычной ситуации ей никогда бы не позволили использовать. То, что она творила, было воплощённой жестокостью: она управляла разумом вражеских солдат, заставляя их убивать друг друга, а потом поднимала мёртвых и гнала их в атаку на бывших товарищей.
Наверное, именно поэтому вражеская армия рухнула так быстро. В итоге гражданская война закончилась почти мгновенно, но, по словам самой Фрау:
— Было ещё несколько заклинаний, которые мне хотелось попробовать. Например, магия, где для призыва демонов используют человеческие жертвы.
Почему я вообще должен жениться на человеке, у которого с моралью настолько явные проблемы? И всё ли будет в порядке с этой страной, если такой человек станет королевой? Легко же может случиться так, что после череды загадочных исчезновений по всему королевству выяснится: королева использовала людей для магических экспериментов. Неужели никто вообще не видит в этом проблемы?
Я был против этой свадьбы, но Сотня яростно давила на меня, повторяя примерно следующее:
— Она замечательная женщина. Мы не можем представить рядом с вами никого, кроме госпожи Фрау, принц Марс. Прежде всего — по части силы.
Вообще-то королева должна быть величавой, умной и всё такое. Сильной быть необязательно.
Речь вообще-то идёт о моей жизни!
Если отвлечься от этого, то следующим делом Гамарата, который ловко — и в одиночку — управился и с коронацией, и со свадьбой, стала конфискация всего имущества знати. Насколько я слышал, он взял с собой нескольких особенно угрожающе выглядевших типов — даже по меркам Сотни — и отправился по особнякам погибших дворян в столице, изымая всё имущество до последней мелочи.
Официальным основанием стало то, что знать была уличена в хищениях, взятках и злоупотреблении властью.
Естественно, их семьи сопротивлялись, но поскольку корень проблемы был, по сути, в самом Гамарате, доказательства у него имелись на всё. Когда родичи упрекали его: «Вы ведь и сами занимались тем же самым, лорд Гамарат!», он только широко и лучезарно улыбался в ответ.
— Именно, — говорил он. — Поэтому я и вернул всё своё состояние в казну.
И это была чистая правда. Гамарат передал всё своё имущество государству, после чего переселился в покои премьер-министра в замке, прихватив с собой только одного слугу для самых повседневных нужд. С тех пор он трудился без сна и отдыха, словно любой перерыв был бы преступлением против службы.
Говорят, услышав это, семьи дворян просто онемели, а пока они стояли в ошеломлении, мрачного вида члены Сотни быстро изъяли у них всё подчистую. Смотрелось это как шайка подозрительных выбивал долгов. Но благодаря действиям Гамарата бедственное финансовое положение страны мгновенно улучшилось.
Он не только конфисковал имущество погибших дворян, но и передал все их земли под прямую власть короны. С точки зрения дворянских семей это было издевательством сверх меры, но они боялись, что сделают Фрау или Сотня, если начнут протестовать, так что серьёзного сопротивления не возникло.
Я так и не смог понять, как Гамарат способен с такой жестокостью поступать с людьми, которые ещё недавно были на его стороне. И всё же теперь почти половина страны напрямую перешла под власть короля, что сильно укрепило моё положение. Оказывается, одна из причин, почему отец оказался таким никчёмным королём, заключалась в том, что под его прямым контролем находилось слишком мало земель. У него не было прочной опоры, а значит, он не мог сдерживать влиятельных дворян.
Гамарат также продавил правовые реформы и улучшил налоговую систему: убрал дворян-посредников и безжалостно перекрыл все каналы казнокрадства и эксплуатации. Благодаря прежнему опыту он прекрасно знал все уловки, которыми можно было обманывать систему. В итоге сбор налогов стал эффективнее, а сам налог удалось снизить. Простые люди были в восторге, а моя популярность взлетела до небес. Хотя я, конечно, не сделал ничего, чтобы её заслужить.
Главный двигатель всего этого, Гамарат, работал с таким рвением, что я всерьёз опасался, как бы он не умер от переутомления. Он быстро похудел и почему-то стал выглядеть как умный и толковый бюрократ. Его дочь Лилия — моя мачеха — попросила разрешения помогать ему и теперь была так же занята государственными делами, как и отец. Она тоже расцвела, посвятив себя сокращению дворцовых расходов.
Меня никогда не интересовали ни роскошные украшения, ни бессмысленные придворные церемонии, так что я одобрял все предложения Лилии одно за другим, и в результате финансовое положение заметно улучшилось. Её сын, мой младший сводный брат Никол, похоже, тоже интересовался политикой и экономикой, так что в будущем, вероятно, станет гражданским чиновником.
Когда с финансами стало полегче, я задумался, куда пустить деньги, конфискованные у знати. За их помощь я до сих пор так и не наградил Сотню. Формально я признал организацию государством и назначил сильнейших участников королевскими рыцарями, но ни землёй, ни деньгами, ни чем-то ещё материальным я им так и не отплатил. Им самим, похоже, было всё равно — титулы и богатство их никогда особенно не волновали, — но мне всё равно было неловко.
Поэтому я решил построить арену. База Сотни по-прежнему находилась в тех древних подземных руинах, куда и добираться трудно, и сырость стоит такая, что для боёв место откровенно так себе. Я подумал, что им понравится, если рядом со столицей появится арена, где можно и тренироваться, и проводить рейтинговые поединки.
Однажды в тронном зале, выслушав доклад Гамарата о государственной политике, я сказал ему:
— Я хочу, чтобы ты построил арену.
— А… арену? — Похоже, он не сразу понял, о чём речь.
— Сотня будет проводить там свои рейтинговые поединки, — пояснил я.
Гамарат ненадолго задумался.
— Понимаю. Я слышал, что их поединки — весьма впечатляющее зрелище. Ваше Величество, вы хотите сказать, что, если проводить их на арене, мы сможем превратить это в представление?
Представление? Я об этом не думал. Хотя рейтинговые бои и правда были интересными, так что, наверное, сработает.
— Именно. Ты быстро схватываешь, Гамарат.
— Благодарю вас. В таком случае, не думали ли вы сделать это общественным предприятием и брать со зрителей плату за вход?
Плату? За это? И кто вообще станет за такое платить?
— Нет, не это.
— Нет? Тогда каким образом это монетизировать? — Гамарат на миг умолк. — Конечно! Мы ведь разрешим зрителям делать ставки на рейтинговые поединки Сотни, верно?!
У этого человека в голове вообще есть хоть что-то, кроме денег? Хотя… азартные ставки, да? Наверное, если я просто вбухаю государственные деньги в арену, которая не приносит прибыли, буду выглядеть глупо. Так что, пожалуй, сойдёт.
— Именно, — ответил я так, будто это с самого начала было моей идеей. — Сделай арену государственным предприятием и разреши ставки на рейтинговые поединки Сотни.
— Великолепно! — воскликнул Гамарат. — Арена непременно станет экономической опорой королевства! Я немедленно всё устрою!
С этими словами он посмотрел на меня с восхищением, будто зачарованный, а потом поспешно выбежал из тронного зала.
Ну да, конечно… Только вообще-то это была просто случайная мысль.