Часть XIII. Жрица Луида
На глазах у огромной толпы сражались двое мужчин. Один — коротко остриженный блондин с резкими, мужественными чертами лица; это был Огма, первый в Сотне. Второй — его друг Бруно. Кажется, он занимал где-то пятое место. Бруно был крупнее Огмы и куда мощнее сложен, но лицо у него было простое, бесхитростное — такому бы скорее пахать землю, а не махать мечом.
Бруно всё время болтался где-то между пятым и восьмым местом, так что я не помнила, какой у него ранг точно сейчас. С Огмой проще: он всегда держался первым.
Эти двое бились насмерть, а зрители на трибунах заходились от восторга. В общем, их можно было понять. Сила верхушки Сотни, если мерить по меркам авантюристов, соответствовала S-рангу. Они давно вышли за пределы того, чего способен достичь обычный человек, а значит, как зрелище лучше и придумать трудно.
И всё же даже среди них Огма стоял особняком. Бруно держался достойно, но постепенно начинал уступать. В голой силе Бруно, пожалуй, превосходил Огму, зато у того были и мощь, и скорость, и техника, причём в таком равновесии, что воспользоваться его слабостями почти не получалось.
И вот Бруно не смог до конца принять один из ударов Огмы, потерял равновесие — и Огма тут же отсёк ему правую руку.
Над толпой поднялся крик — не то визг, не то рёв. Бруно признал поражение. Убедившись в этом, Огма поднял руку, которую сам же и отрубил, а другой ладонью пожал Бруно руку оставшуюся.
После этого зрители наградили их тёплыми аплодисментами — за то, что они, мол, почтили друг друга после честного боя.
Да вы все ненормальные. Друзья, которые всерьёз пытаются прикончить друг друга, — это уже за гранью. Могли бы хотя бы брать для таких боёв деревянные учебные мечи. Нет, эти двое машут мифриловыми клинками с магической защитой — такой штукой обычные доспехи режут, как бумагу.
Оба стоят с такими бодрыми, свежими улыбками, а один между делом подбирает с земли руку друга, которую только что сам же и отрубил. Это вообще нормально с точки зрения человеческой психики?
Пока я об этом думала, Огма, всё ещё держа руку Бруно, направился ко мне. Я находилась в медицинском помещении арены — его устроили так, чтобы в случае беды можно было сразу видеть бой.
— Сестрица, этот на тебе, — сказал Огма.
И с глухим стуком опустил руку Бруно на стол передо мной — с той же непринуждённостью, с какой ставят кружку пива.
Я тяжело вздохнула, приложила отрубленную руку к культе Бруно, который выглядел слегка виноватым, и вознесла молитву богу.
Через некоторое время место отсечения озарил золотой свет, и рука приросла обратно.
— Ну ты даёшь, сестрица. Не зря всё-таки жрица A-ранга, — сказал Бруно тоном где-то между искренним восхищением и привычной лестью. Потом вынул из нагрудного кармана маленькую золотую монету и бросил мне.
Я поймала её на лету и, как всегда, устроила им обоим выговор:
— В следующий раз признавай поражение раньше. Если тебе голову отсекут, я уже ничем не помогу. И ты тоже, Огма, хватит добиваться победы тем, что рубишь людям руки. Хоть раз подумай о том, кому потом всё это лечить!
Они оба сделали виноватые лица, но я прекрасно знала: раскаяния в них ни капли.
В Сотне все до одного патологически не умеют проигрывать и не сдаются, пока либо не получат тяжелейшую рану, либо не потеряют сознание. Конечно, именно поэтому арена и печатает деньги…
Но вообще они сильно заблуждались. Да, когда-то я и правда была авантюристкой A-ранга, только вот это вовсе не значит, что я с самого начала умела так легко приживлять отрубленные руки. Моей сильной стороной как жрицы был контроль урона: постоянно подлечивать товарищей по партии так, чтобы они могли свободно двигаться, и очень аккуратно залечивать раны ровно настолько, чтобы те не становились смертельными. А вот до такой степени я отточила лечение уже после того, как попала в Сотню.
Когда-то я состояла в партии авантюристов под названием «Серебряные Ястребы». Нас было пятеро: мечник Кит, воин Хайнц, разведчик Чад, волшебница Мика и я — жрица. У «Серебряных Ястребов» не было какой-то одной выдающейся специализации, зато каждый в отдельности был хорошим авантюристом. Партия у нас получилась сбалансированная, и мы понемногу поднимали ранг, честно выполняя заказы один за другим.
А потом однажды мы получили предложение от премьер-министра этого королевства, Гамарата. Он собирался избавиться от опасного человека — принца Марса — и, продумывая наихудший вариант развития событий, хотел нанять нас.
По сути, нам отводилась роль резерва, и вполне возможно, сражаться нам вообще бы не пришлось, но при этом платили очень хорошо. Само собой, мы понимали, что дело не будет таким простым, как выглядит на бумаге, и потому решили сначала отправиться в замок, выяснить все подробности и только потом соглашаться.
Когда мы явились в замок, сразу стало видно, насколько слабы рыцари Фаруна. Белые рыцари, служившие королевской гвардией, оказались кучкой надменных дворян без настоящей силы. По мастерству они тянули разве что на авантюристов D-ранга. Мы тогда ещё переглянулись и решили, что, если все силы Гамарата примерно такого уровня, неудивительно, что ему понадобились именно мы.
В ходе переговоров он назвал ещё две причины для беспокойства. Во-первых, принц Марс уже не раз срывал покушения на собственную жизнь и, судя по всему, сам был весьма сильным бойцом. Во-вторых, в Фаруне имелась невероятно могущественная волшебница по прозвищу Императрица молний. Она была чем-то вроде главного козыря королевства. К тому же она была невестой принца Марса и до сих пор не разорвала помолвку, хотя её пытались к этому склонить. Мы не знали, вмешается ли она вообще и если да, то как, но в худшем случае она могла оказаться на стороне противника.
Взвесив всю картину целиком, мы приняли предложение Гамарата. На то было две причины. Первая: у принца Марса почти не было союзников, и план Гамарата выглядел очень вероятным на успех. Вторая: Императрица молний, конечно, звучала грозно, но всё-таки оставалась всего лишь одной волшебницей. Мы решили, что силы целой партии авантюристов A-ранга хватит, чтобы без особого труда её одолеть.
В действительности всё оказалось совсем не так, как мы ожидали.
Принц Марс, который и был тайным создателем организации под названием Сотня, уже прочно подмял под себя и Красных рыцарей, и Чёрных рыцарей, а затем перевернул положение Гамарата и поднял масштабный мятеж.
Принц без малейшего труда дошёл до самого королевского замка и в одиночку вошёл в тронный зал, где мы его поджидали. Гамарат уверял нас: «Если захватить принца Марса, главаря мятежа, всё немедленно уляжется», — и мы ему поверили.
Это была роковая ошибка.
Принц Марс оказался силён как авантюрист S-ранга — нет, даже сильнее. Он принял на себя и заклинание Гравитации, и смертельный яд Чада так, словно это вообще ничего не значило, после чего с лёгкостью убил сначала Хайнца, потом Чада, а потом и Кита. При этом выглядел и вёл себя он как самый обычный, ничем не примечательный молодой дворянин, и именно из-за этого его чудовищная сила бросалась в глаза ещё сильнее.
Мы с Микой рухнули прямо там, не в силах даже бежать.
Так переворот принца завершился успехом.
Марс, как выяснилось, как раз подыскивал себе целителя, так что меня заставили вступить в Сотню как личную жрицу этой организации. А Мику? Фрау просто сказала: «Эту я заберу», — и с той же непринуждённостью, с какой подбирают на улице кошку, определила её в Гильдию магов.
До моего появления в Сотне у них вообще не было никого, хоть отдалённо похожего на целителя. Все раны они попросту оставляли на естественное заживление — вот почему прежде ходили вечно покрытые с головы до ног синяками, шрамами и свежими порезами. Но даже так, оказывается, во время своих рейтинговых поединков они уже тогда инстинктивно сдерживались ровно настолько, чтобы едва-едва не калечить друг друга всерьёз. После моего появления эти поединки стали ещё безумнее.
Сначала мне приходилось лечить только царапины и ушибы, но очень скоро тяжесть травм начала неуклонно расти, и не прошло много времени, как у людей стали отлетать руки и ноги. Я отчаянно протестовала: «Да я такое не залечу!», — но, когда они начали умолять меня хотя бы попробовать, я нехотя провела нужный ритуал. И была потрясена, когда первая же рука приросла назад как ни в чём не бывало. Люди из Сотни восхищались мной и твердили, какая я всё-таки поразительная жрица A-ранга, но я-то знала: раньше мои способности никогда не были настолько велики.
Моё лучшее объяснение заключалось в том, что я смогла отточить свой дар жрицы, потому что без передышки, день за днём, заливала членов Сотни исцеляющей магией. Каждый день у них было столько чудовищных ран, сколько бывает у армии на настоящем поле боя.
Второй причиной было мясо монстров. С тех пор как я попала в Сотню, меня попросту вынудили его есть. Оно было омерзительным — нет, точнее, это был самый настоящий яд. Я совершала почти кощунственный поступок: пока ела его, тут же накладывала на себя исцеляющее заклинание для снятия отравления.
Меня ещё и хвалили. Один как-то сказал: «Ну ты даёшь, сестрица, крепко держишь мясо», — но тут было не до шуток. Мясо монстров вообще не предназначено для человеческой пищи. Даже если бы человек умирал от голода, я всё равно считала бы, что лучше умереть, сохранив человеческое достоинство, чем опуститься до такого.
Члены Сотни, которые ели мясо монстров каждый день, были совершенно ненормальны.
…И всё же его полезный эффект отрицать я не могла. Восстановление у членов Сотни намного превосходило обычные человеческие пределы. До моего прихода они как-то обходились естественным заживлением, а это означало, что раны, для которых нормальному человеку потребовалось бы магическое лечение, у них сами затягивались со временем. Это было общим свойством для всех членов Сотни — скорее всего, именно из-за постоянного употребления мяса монстров.
То же, по-видимому, относилось и к моим собственным способностям. Сколько бы я ни пользовалась исцеляющей магией каждый день, я уже давно не была новичком, и в моём возрасте пределы силы обычно уже вполне ясны. Не может же дар жрицы расти так просто. И всё же он рос — понемногу, но неуклонно.
А потом случилось событие, после которого сомнений уже не осталось.
— Пожалуйста, вылечи его! Это мой друг!
Мне это прокричали, а когда я подошла посмотреть на этого самого «друга», передо мной лежал труп с мечом, торчащим из груди. Проткнул его Аарон, а заколотый Бари был его жертвой. Оба — старые члены Сотни. Во время рейтингового поединка они, видите ли, слишком увлеклись, и Аарон якобы ткнул его не подумав.
Да даже убийца и то смог бы придумать отговорку получше. И вообще — если это твой друг, зачем ты его проткнул?
— Нет-нет-нет, это я точно не исправлю! — отрезала я. Если бы я была на такое способна, все из «Серебряных Ястребов» остались бы живы.
Но вскоре Аарон, Огма и остальные члены Сотни начали умолять меня так отчаянно — нет, скорее я уже всерьёз почувствовала, что меня прикончат, если я ничего не сделаю, — что в итоге я решилась попробовать заклинание воскрешения, хотя ни на что не рассчитывала.
Когда меня только учили этому заклинанию, я не могла воскресить даже дохлую крысу. Тогда я вообще не была способна его применять, так что за все прошедшие годы ни разу даже не пыталась.
Я молилась отчаянно, до изнеможения. От этого в буквальном смысле зависела моя жизнь: вокруг стояли мужчины с глазами убийц.
И тогда произошло чудо.
Бари ожил.
Конечно, одним из условий успеха было то, что умер он буквально мгновения назад. Но и того, что мой дар за это время вырос чудовищно сильно, отрицать уже было нельзя.
— Вот это наша жрица A-ранга! Я знал, что ты справишься! — завопил Аарон, а остальные начали радостно шуметь.
И тут меня просто прорвало.
— Да вы издеваетесь! Больше я такого не сделаю! В следующий раз, если кто-то сдохнет, я превращу его в зомби! А тот, кто его убил, пусть молча отправляется в тюрьму! — орала я им со слезами на глазах.
С тех пор моё прозвище — «Сестрица», и эти идиоты из Сотни наконец-то научились хотя бы не доводить друг друга в поединках до гарантированной смерти.
И вот — настоящее время.
Рейтинговый поединок Огмы и Бруно только что закончился, и теперь начинался показательный бой.
На арену вышел король Фаруна — Ноль. Его официальное имя — король Марс, но члены Сотни столько лет называли его Нолём, что это прозвище расползлось кругом, и многие уже всерьёз считали, будто его настоящее имя — именно король Ноль.
Чтобы показать, что собирается драться в полную силу, Ноль снял и браслет, и кольцо. На браслет было наложено заклинание Гравитации, на кольцо — ядовитое проклятие. Кроме него, такие вещи, наверное, носили бы разве что смертники перед казнью. Как и положено предводителю безумной Сотни, самым безумным среди них был именно он.
Его противниками становились все победители сегодняшних рейтинговых боёв. Для них возможность сразиться с Нолём в полную силу была лучшей наградой за победу — хотя исход был предрешён: он всех до единого размажет и доведёт до предсмертного состояния. А потом лечить их снова придётся мне.
И всё же Ноль поистине бездонен. В этом показательном бою скрываются сразу два расчёта. Во-первых, сокрушая членов Сотни, он вбивает знание о собственной силе прямо им в тела и одновременно взращивает в душах тот страх, который уже посеял прежде, ещё крепче цементируя их преданность себе. Во-вторых, побеждая Сотню на глазах у зрителей, он демонстрирует подданным своё величие как короля и тем самым усиливает их чувство принадлежности к Фаруну.
Обычно король — это почти небожитель, существо где-то там, наверху, и большинство людей воспринимают его в духе: «Ну, наверное, он важный». Но Ноль недвусмысленно показывает силу, которая и делает его королём, и именно поэтому жители Фаруна поддерживают его с фанатичной горячностью.
У него под рукой элитная организация Сотня, могущественная Гильдия магов во главе с Императрицей молний и прочная опора в лице народа. К тому же я слышала слухи, что он собирается создать какой-то корпус монстров.
Что же вообще задумал Ноль?
Самый дикий из слухов гласил, будто он намерен объединить весь континент Арес. Для такого маленького королевства, как Фарун, это казалось почти невозможным — и всё же, когда речь заходила о Ноле, я невольно думала: а вдруг именно он и способен такое провернуть?
А что до меня самой… Было бы ложью сказать, будто я совсем не держу зла за смерть моих товарищей. Но своим нынешним положением я довольна. Работа, конечно, изматывающая, однако жалованье с арены и чаевые от участников сделали мой доход в несколько раз выше того, что я получала, пока была авантюристкой. Мясо монстров всё ещё отвратительно, зато мои способности жрицы достигли уровня, о котором раньше я и помыслить не могла. У меня теперь есть и деньги, и сила, так что жаловаться, пожалуй, не на что.
С Микой, которую забрали в Гильдию магов, мы тоже иногда видимся. Похоже, в магическом корпусе она тоже становится всё сильнее. Меня, правда, немного тревожит, что временами она с пустыми глазами принимается превозносить Императрицу молний, но, наверное, у неё всё нормально. Наверное.
В общем, люди из Сотни, если разобраться, не такие уж плохие, а планы Ноля и мне самой любопытны, так что какое-то время я, пожалуй, ещё понаблюдаю за тем, куда катится эта страна.