Часть XIX. Свадьба Никола

Моей базой в Кадонии стало бывшее поместье одного кадонийского дворянина, который во время стампида бежал, а потом очень кстати был убит монстрами. Поэтому можно было не опасаться, что он внезапно вернётся и потребует освободить дом. Говорили, что это одно из крупнейших имений во всей Кадонии, а внутри всё было роскошно отделано — разница с королевским замком Фаруна, по сути переделанной крепостью, была колоссальной.

Правда, у моей новой базы имелся один серьёзный недостаток. Из-за браслета с пятикратной Гравитацией, который я носил, стоило мне сесть в любой из искусно сделанных стульев этого дома, как они тут же разлетались в щепки. В итоге мне пришлось использовать вместо сиденья большой обрубок бревна. Наслаждаться изысканным интерьером в полной мере я не мог. Я вообще кто — король или главарь шайки разбойников?

Никол, которого я вызвал из Фаруна, прибыл в особняк, где я остановился. Вместе с ним в Кадонию приехала и Лилия, и, едва увидев меня, она тут же опустилась на колени и сказала:

— Лорд Марс, позвольте выразить вам глубочайшую благодарность за то, что вы нашли для Никола подходящую невесту.

Я ведь звал одного Никола. Почему явилась ещё и его мать? Я и не знал, что он такой маменькин сынок. И что это вообще за «невеста»?

Никол тоже опустился рядом с Лилией на колени.

— Брат, благодарю за то, что доверил мне столь важную роль. Я непременно оправдаю твои ожидания!

Что ж, энтузиазма у тебя хоть отбавляй.

В свои четырнадцать Никол обладал мягкими, умными чертами лица. Выглядел он человеком, из которого получился бы толковый чиновник.

Я спешил как можно скорее спихнуть всё кадонийское хозяйство ему на плечи и вернуться в Фарун, поэтому решил подыграть.

— Да, Кадонию я оставляю на тебя. Работайте с принцессой Рубис сообща и ладьте друг с другом.

— Разумеется! Если возможно, я хотел бы увидеться с принцессой как можно скорее. Где она сейчас?

Ого, а он, оказывается, довольно напорист. Рубис и правда была вполне миленькой. Может, он уже успел услышать о ней что-то хорошее и теперь не терпится проверить, так ли это на самом деле.

— Принцесса, скорее всего, ещё в замке, но, говорят, сейчас она не слишком хорошо себя чувствует, так что не знаю, удастся ли вам сразу встретиться.

После нашего ужина её самочувствие, судя по всему, резко ухудшилось. Наверное, просто слишком перенервничала. За столом она и правда выглядела всё бледнее и бледнее…

— Мой король, позволите ли мне сопровождать лорда Никола при осмотре замка? — предложил стоявший рядом Хром.

Идея, пожалуй, была неплохой. Пусть Никол хотя бы осмотрится в замке. А если рядом с ним будет Хром, то в неприятности он не влезет. Я даже специально подобрал для Никола в охрану двух сравнительно здравомыслящих членов Сотни.

— Отлично. Хром, покажешь Николу замок.

— Есть, сир! — с довольным видом кивнул Хром.

— Подождите! Пусть вы и вассалы короля Фаруна, но такого безобразия я не допущу!.. — в отчаянии пытался остановить Хрома, Никола и сопровождавших его охранников Георг, когда вся эта компания бесцеремонно прорвалась вперёд и оказалась прямо перед покоями принцессы Рубис.

— Лорд Георг, — с доброй улыбкой сказал Хром. — Мужчина, которому суждено стать супругом принцессы Рубис, проделал такой путь, чтобы встретиться со своей будущей женой. Неужели вы не способны понять его желание?

Кадонийские рыцари, охранявшие принцессу, уже лежали по полу в самых разных позах. Само собой, уложили их люди Никола и сам Хром.

— Я ни о чём подобном не слышал! — воскликнул Георг, побагровев. — Всё это только по версии Фаруна!

— Лорд Георг, не одни мы так говорим, — мягко ответил Никол.

Вокруг валялись поверженные рыцари, а он продолжал приветливо улыбаться Георгу.

Да эти фарунцы — сплошь сумасшедшие, — подумал тот.

— Всё уже решено, — продолжил Никол. — Мой дед, Гамарат, и дедушка принцессы, герцог Гордон, уже поговорили между собой. Оба были весьма довольны. И я глубоко благодарен брату, королю Марсу, за то, что он подготовил почву для этого союза.

— Да быть такого не может! Ни за что герцог Гордон не согласился бы на нечто подобное…

— Почему же? — спросил Никол. — Предложение ведь весьма заманчивое. В конце концов, его внучка станет королевой Кадонии.

— Это вовсе не… — Георг осёкся.

Никол был прав. Рубис подозревала, что за всей этой цепочкой событий стоит Марс, и пыталась изгнать Фарун из Кадонии, но с герцогом Гордоном этого не обсуждала. А с его точки зрения всё выглядело иначе: пусть Фарун и вторгся в Кадонию, зато появилась высокая вероятность породниться с будущим королём.

— И кроме того, в общих чертах я знаю, что именно принцесса пыталась сделать моему брату, — всё с той же улыбкой продолжил Никол.

— О чём вы вообще… — Георг побледнел.

Если Фарун начнёт копать в эту сторону, принцессе и ему самому конец.

— Какая страна бы ни была, все вечно пытаются проделать с ним одно и то же. Это поистине глупо. Простолюдины не могут надеяться противостоять по-настоящему великому королю, — сказал Никол.

Его улыбка стала шире, и в ней ясно проступила абсолютная преданность Марсу.

Хром тоже улыбался, но у него это выражение было куда более дьявольским, чем благоговейным, — словно он без слов давал понять, что, если Георг попробует и дальше сопротивляться, жизнь его на этом и закончится.

Неужели ничего уже нельзя сделать?.. — подумал Георг.

И как раз в тот момент, когда надежда почти покинула его, дверь, которую он заслонял, открылась, и на пороге появилась принцесса Рубис.

— Георг, довольно, — сказала она.

Лицо у неё было бледное, видно было, что она ещё далека от выздоровления, и всё же она держалась достойно.

— Лорд Никол, прошу, входите. Однако только вы один.

— Разумеется, — с приветливой улыбкой ответил Никол и вошёл в покои Рубис.

— И чего вы от нас требуете? — спросила Рубис у Никола.

Она велела всем своим фрейлинам покинуть комнату, так что теперь они сидели за столом вдвоём.

— Мы ничего не требуем. Я лишь хочу, чтобы мы вместе сделали Кадонию лучшей страной, — ответил Никол.

В отличие от напряжённой Рубис, он выглядел совершенно спокойным и свежим.

— Сделать Кадонию лучше… — почти выплюнула Рубис, сверля его взглядом. — Кадония и до прихода Фаруна была великой страной.

— Вот как? — спокойно спросил Никол. — Если бы это было правдой, то, каким бы выдающимся ни был мой брат, жители страны никогда не подчинились бы ему так легко. По-настоящему великое государство не даёт другой стране предлога вмешаться в свои дела. А Кадония такой предлог дала. И трещины в ней появились задолго до прихода Фаруна.

— Но… — внутренне Рубис и сама понимала, что Кадония частично виновата. Но принять из-за этого вмешательство Фаруна всё равно не могла.

Лицо Никола посерьёзнело.

— Принцесса Рубис, как вы думаете, для кого вообще существует страна?

— Для народа, разумеется, — ответила она.

Это было её глубоким убеждением. Именно поэтому она и пыталась вытеснить Фарун из Кадонии: она изо всех сил сопротивлялась, потому что не желала отдавать свою страну печально известному безумному королю Марсу.

— Если вы и вправду так думаете, то тем более должны присоединиться к нам. Нет короля, который держал бы народ так близко к сердцу, как мой брат.

— Что за чепуха! Даже дети знают истории о безумном короле Фаруна! Куда бы он ни пришёл, за ним остаются реки крови и горы трупов!

Репутация Марса по всему континенту Арес была хуже некуда. Говорили, что он собрал вокруг себя преступников, захватил страну и вырезал её знать. Он ел мясо монстров и получал удовольствие, наблюдая на арене смертельные бои, которые сам же и устроил. Его как правителя даже не особенно критиковали — все просто считали его плохим человеком, и всё. Но после личной встречи Рубис всё сильнее казалось, что Марс на самом деле человек поразительно обыкновенный.

— Та кровь и те трупы принадлежали только дворянам. Простому народу не досталось ни единого несчастья, — сказал Никол. — И в Кадонии ведь было точно так же, не правда ли?

— Это не… — начала Рубис, вспоминая всё произошедшее.

Он был прав. Ни один простолюдин не пострадал — погибали только дворяне.

— Но это всё равно не оправдывает их смерть! — выпалила она.

С её точки зрения, знать тоже была важной частью подданных, и считать их жизни чем-то расходным было недопустимо.

— Правда? А что вообще делает знать для страны? Она пашет поля? Сражается за родину? Конечно, среди дворян бывают по-настоящему способные люди. Но таких очень мало. Разве вам не кажется, что в целом от них больше бесполезного балласта?

— Не говорите глупостей! Как может существовать страна без знати?! Кто будет управлять территориями? Кто станет вести государственные дела? Есть множество вещей, невозможных без образованных дворян!

— Я лишь говорю, что их слишком много, — сказал Никол, не отводя взгляда от Рубис. — Поддерживать весь дворянский слой и их образ жизни очень дорого, и всё это — только бремя для народа. Неужели вы действительно считаете допустимым, чтобы люди страдали ради благополучия знати? Если проблема только в образовании, значит, нужно просто отбирать талантливых людей и учить их. Совсем не обязательно, чтобы они были дворянами.

— Но… — Рубис было трудно сразу принять настолько иной взгляд на мир. Она хотела возразить, но слов у неё не находилось.

— Фарун прекрасно функционирует, хотя знати у нас больше нет. Без дворян исчезли посредники-паразиты, налоговые поступления выросли, а налоговое бремя на простой народ, наоборот, уменьшилось. Все довольны. В Фаруне никто не говорит дурного о моём брате.

На деле Марс пользовался в Фаруне колоссальной популярностью. Никол сам думал, что, окажись на троне он, такого успеха бы никогда не добился.

— …Я не верю, — только и смогла выдавить Рубис.

Так быстро отказаться от убеждений всей жизни она не могла.

— Прошу вас, приезжайте в Фарун. Посмотрите на всё своими глазами, — тихо сказал Никол. — И ещё… я рад.

— Чему?

— Я рад, что моя будущая жена оказалась такой умной и очаровательной.

Свадьбу Никола и Рубис сыграли с большим размахом. Южная Кадония с энтузиазмом её поддержала, поскольку это означало, что земли окончательно перейдут под фарунскую юрисдикцию. На севере всем занимался герцог Гордон, и в обмен на признание интересов знати он в итоге тоже одобрил брак.

Так Никол стал новым королём Кадонии, а сама Кадония фактически превратилась в вассальное государство Фаруна. Почти весь юг перешёл под прямое управление кадонийского короля, а Никол, пользуясь своим политическим чутьём, начал продвигать новые реформы.

Что до Рубис, то, посетив Фарун в свадебном путешествии и увидев всё своими глазами, она наконец признала, насколько страна изменилась к лучшему. После этого она стала поддерживать Никола и вместе с ним трудиться ради будущего Кадонии, и со временем они превратились в любящую пару.

Но у Марса оставался один вопрос.

— А почему эти двое вообще поженились?