Часть XX. Дорссен

К северу от Фаруна и Кадонии лежала страна под названием Дорссен. По площади Дорссен был в пять раз больше Фаруна и как минимум вдвое превосходил по размеру Фарун и Кадонию вместе взятые. Говорили, что он существует ещё со времён образования континента Арес, а его королевский род якобы происходит от богини. Это была одна из великих центральных держав Ареса, и не только по территории — и экономика, и армия Дорссена оставляли Фарун далеко позади.

С точки зрения Дорссена и Фарун, и Кадония были всего лишь буферными зонами перед Лесом Зверей, но теперь эти буферы внезапно слились в одно целое.

Королю Дорссена это совсем не нравилось. Разумеется, он прекрасно знал о недавнем продвижении Фаруна в лес и о его стремительном росте. С этим он ещё мог смириться. Как бы ни развивалась маленькая страна, у неё всё равно есть предел. Даже строительство того варварского сооружения — арены — и доходы от ставок вызывали у короля Дорссена лишь презрительный смешок: бедные государства всегда цепляются за что угодно, лишь бы не пойти ко дну.

Но вот то, что Фарун присоединил соседнюю страну и тем самым удвоил свои размеры, оставить без внимания он уже не мог. До мощи Дорссена Фаруну было ещё бесконечно далеко, однако сама аннексия означала, что у него появились территориальные амбиции.

На вид страна не слишком нарастила регулярную армию, зато у неё появилась Сотня — отборная элита, куда набирали без различия сословий. Король Дорссена также получал сведения о том, что в Фарун стекаются сильные маги сомнительной нравственности, услышав, будто там им позволено заниматься неэтичными магическими исследованиями.

И наконец, было подавление буйства монстров в Кадонии. Фарун, по сообщениям, справился с ним малыми силами, без ввода крупной армии. А это означало, что сила Фаруна устроена куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Пусть, по донесениям, то буйство было сравнительно небольшим, всё равно становилось ясно: недооценивать Фарун нельзя.

Перед королём Дорссена, опустив головы, стояли двое. Это были первый и второй принцы Кадонии. Едва началось буйство монстров, они тут же сбежали из Моса, а узнав о смерти отца-короля, немедленно сцепились между собой за наследование престола — иными словами, были безнадёжными идиотами. Именно из-за этой глупости королевский дом лишился внутренней опоры, и Фаруну в итоге удалось присоединить Кадонию.

Если бы только эти двое и покойный король Кадонии были хоть чуточку разумнее, до нынешнего положения дело бы попросту не дошло, думал король Дорссена.

Принцы изложили свою безнадёжную ситуацию и принялись умолять короля Дорссена о помощи. По их словам, их несправедливо изгнали из Кадонии; аннексия была фарунским вторжением; их отца наверняка убил Фарун, а не монстры; именно Фарун устроил буйство; их младшая сестра, которая теперь сидит на троне Кадонии, вступила в сговор с Фаруном; и так далее.

Это было беспочвенное нытьё двух жалких проигравших. Будь они подданными короля Дорссена, он велел бы казнить обоих. Однако сейчас ему нужен был повод. Какими бы нелепыми ни были их россказни, право на наследование Кадонии у них действительно имелось.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — торжественно произнёс король Дорссена. — Дорссен не может закрыть глаза на возмутительное поведение Фаруна. Мы рассмотрим возможные меры.

Принцы пришли в полный восторг и засыпали его благодарностями.

Ничтожества, мысленно выругался король. Если Дорссен, одна из великих центральных держав, начнёт действовать, это неизбежно привлечёт внимание других крупных сил. А если он проявит неосторожность, кто-нибудь из них вполне может вмешаться.

Здесь требовалась серьёзная подготовка и тонкие политические манёвры — всё это отнимало и время, и людей. Если начнётся война, финансовое бремя окажется колоссальным. Ничего в этом деле не было простым. Но всё равно действовать было нужно. Проблемы лучше раздавливать, пока они ещё малы. В этом и состоит долг государственного деятеля.

Прежде всего он собирался по обычным дипломатическим каналам потребовать, чтобы нынешний король Кадонии отрёкся от трона. Одновременно следовало договориться с кадонийской знатью. Затем — стянуть войска к границе с Кадонией, мобилизовать как можно больше солдат и провести показательные манёвры как демонстрацию силы. В таком случае большая часть северных кадонийских вельмож почти наверняка решит сотрудничать с Дорссеном.

Если противник покорно уступит трон, на этом всё и закончится, но Фарун, разумеется, такого не допустит. В конечном счёте на горизонте, скорее всего, маячила война между Дорссеном и объединёнными силами Кадонии с Фаруном. Если король Дорссена победит, останется только посадить в Кадонии марионеточного короля и вертеть им как угодно. Тогда можно будет безжалостно вытянуть из Кадонии цену войны, а всю вину свалить на нового короля. Тот хаос, который при этом возникнет, Дорссен ничуть не заботил, пока король добивался своей настоящей цели: отбросить назад поднимающееся государство Фарун.

Новый король Кадонии Никол, просмотрев письмо из Дорссена, вздохнул. В письме говорилось, что Фарун незаконно присвоил себе Кадонию, и требовалось отказаться от трона. Если он не подчинится, из подтекста ясно следовало, что следующим шагом станет сила.

Вообще-то Никол именно этого и ожидал. Было совершенно естественно, что крупное соседнее государство обратит внимание на Фарун после всей череды его демонстративных шагов. Скорее уж это произошло позже, чем Никол предполагал, но, видимо, Дорссену понадобилось время, чтобы согласовать внутренние и внешние обстоятельства.

Разумеется, отказаться от трона он не мог. Старший брат вверил ему управление целой страной, и Никол вовсе не собирался бездарно упускать этот шанс.

Никола с детства растили в суровой школе государственного управления. Тогда наследным принцем Фаруна считался Марс, но его лишение прав на престол почти уже было делом решённым, так что Никол считал вопрос времени, когда настанет его черёд. Мать и дед твердили ему: «Будущее Фаруна в твоих руках!» — и воспитывали соответственно. Особенно много в его образовании участвовал дед, Гамарат: он учил его конкретной политике, управлению людьми и способам добиваться результата, так что Никол уже в довольно юном возрасте стал весьма умелым политиком. Да и сам Никол пылал идеализмом: он станет королём и превратит Фарун в страну, которой все будут завидовать.

Но однажды это будущее исчезло в одно мгновение — в день переворота Марса.

Дед Никола обладал огромной политической властью, однако перед лицом насилия сдался стремительно. Гамарат и вся старая знать считали Марса посредственностью, но тот втайне оказался харизматичным военным вождём. Он создал Сотню — подобие личной армии, — заручился поддержкой местных военных орденов, Чёрных и Красных рыцарей. Затем укрепил связь со своей невестой Фрау, сильной волшебницей. Вместе они взяли под контроль Гильдию магов и, опираясь на подавляющую военную мощь Марса, захватили столицу. После этого он вычистил влиятельную знать Фаруна и даже некоторое время держал под стражей самого Никола с его матерью. И всё же в итоге Марс простил Гамарата и позволил им выжить.

Затем Марс назначил бывшего врага, Гамарата, на высокий и ответственный пост. Теперь, когда старое дворянское ядро исчезло, Марс позволил ему проводить смелые реформы. Сам Никол тоже принимал в этом участие. Одним шагом Марс провернул те политические и экономические преобразования, которые были необходимы Фаруну, и при этом использовал для этого собственных бывших врагов.

— Мне до него далеко, — тихо сказал Никол себе под нос.

Когда-то он смотрел на брата сверху вниз, а теперь уважал его всем сердцем. Та затворническая жизнь Марса в покоях, будто бы из страха перед покушением, оказалась лишь ширмой. На деле он тайно и неуклонно готовился стать следующим королём. Сам Никол, напротив, был куда больше развит как политик, чем как царь. А брат ясно показал, что в нём есть то самое неуловимое качество, которое и делает человека истинным правителем.

Наконец Марс поручил Николу быть королём Кадонии. А это могло значить лишь одно: брат, которого Никол так уважал, признал и его способности, и тот труд, который он вкладывал в себя с самого детства.

После свадьбы с кадонийской принцессой Никол мягко обошёлся с северной знатью, увеличил долю земель на юге, напрямую подчинённых короне, и стремительно взялся восстанавливать королевство. Принцесса оказалась вовсе не типичной избалованной аристократкой — напротив, это была умная женщина, и Николу она пришлась по душе. С точки зрения способностей она тоже была почти идеальной супругой, и Никол был искренне благодарен брату за то, что тот выбрал ему такую хорошую жену.

Никол также привёл с собой из Фаруна нескольких лидеров Сотни и начал вводить в Кадонии похожую систему. Марс уже доказал, насколько эффективна мощная военная сила, — и не было ни единой причины не последовать по его стопам.

И всё же на то, чтобы всё это дало плоды, требовалось время, а прямо сейчас Кадония всё ещё была бессильна перед надвигающейся угрозой Дорссена. Если война будет объявлена, большая часть северных вельмож, скорее всего, встанет на сторону захватчиков.

Никол даже заранее, в частном порядке, сказал герцогу Гордону, одному из самых влиятельных северных дворян и деду королевы, что, когда настанет час, он не против, если тот сдастся. Один его отказ ничего бы не изменил.

Но — если посмотреть под другим углом, эта ситуация могла стать и шансом. Всех, кто вступит в сговор с Дорссеном, можно будет обвинить, а потом с их помощью разом сломать хребет северной знати. Если вырезать этот лишний нарост в виде старого дворянского слоя, Кадония сразу станет сильнее. И не исключено, что брат Марс с самого начала именно так и рассчитывал. Если так, значит, его дальновидность и впрямь пугающе велика.

В таком случае он, вероятно, уже заранее придумал и способ победить в войне против Дорссена.

Никол попросил у Фаруна военную помощь, и Красные рыцари уже прибыли. Их было немного, но боевой дух у них был высок, а силу они уже успели доказать делом. Никол также попросил, чтобы в случае необходимости в бой вступили Марс и Фрау. С этими двумя, считал он, можно выиграть любую битву. Разумеется, и сам он собирался отправиться на поле боя. Присутствие короля на передовой поднимает дух армии, да и к тому же это был хороший повод оставить Мос и тем самым выявить возможных перебежчиков во время своего отсутствия.

Война — это провал дипломатии, политическая ошибка и тяжкое бремя для экономики. Но в данном случае она была неизбежна. Марс, без сомнения, собирался обратить победу над Дорссеном в средство дальнейшего расширения Фаруна к центру континента. Те слухи, которые все шептали по углам, вполне могли оказаться правдой: в конечном счёте Марс смотрел на объединение всего Ареса. Никол считал, что брату тесно править одной маленькой страной; он верил, что именно Марс должен стать первым человеком, объединившим континент. И потому, чтобы помочь этой мечте стать реальностью, Никол, как брат Марса и как король Кадонии, твёрдо решил посвятить себя ему.