Часть XXII. Битва при Бриксе

Кимбри был опытным дорссенским генералом. Высокий, сухощавый, с волосами, которые и прежде были седыми, а теперь, после пятидесяти, заметно побелели. Он всегда держался прямо, по-военному, и носил суровое выражение лица, от которого окружающие невольно напрягались. Надёжный тактик и стратег, ветеран множества войн, больших и малых. Король Дорссена очень ему доверял: именно ему он вверил полное командование вторжением в Кадонию, и Кимбри тщательно готовил всё необходимое.

Прежде всего — манёвры на границе с Кадонией. Они должны были стать демонстрацией силы для северной знати и одновременно репетицией предстоящей войны с Фаруном. Если исходить из общей мощи страны, ожидалось, что Фарун сможет вывести не более двух тысяч солдат; примерно столько и было пределом для государства такого размера. У Дорссена же имелось десять тысяч — в пять раз больше. Проиграть в таком раскладе было просто немыслимо. Однако частная армия фарунского короля, известная как Сотня, считалась их главным военным козырем и уже доказала, что способна подавить буйство монстров.

Поэтому Кимбри разбил солдат и рыцарей на тройки и обучил их действовать слаженно против одного противника. Даже сильнейшему бойцу трудно драться сразу с несколькими. Человек — животное, которое раскрывает наибольшую силу в группе. Именно поэтому люди и побеждают монстров, которые поодиночке превосходят любого человека. Кимбри рассуждал так: три обученных солдата, действующих вместе, должны легко справиться с любым одним членом Сотни.

Была и другая проблема: нынешняя королева Фаруна, Фрау, Императрица молний. Её с детства знали как чудо-ребёнка, а выросла она в поистине выдающуюся волшебницу. Маги на поле боя опасны: одно-единственное сильное заклинание может перевернуть всю битву. И всё же, даже учитывая Фрау и Гильдию магов, численное преимущество оставалось за Кимбри. Даже самые искусные маги не способны бесконечно распоряжаться маной. В качестве контрмеры Кимбри заставил собственную Гильдию магов полностью сосредоточиться на поддержании защитного магического барьера; наступательные заклинания были не нужны. Он полагал, что, пока его войска неуязвимы для магии, они просто задавят врага числом.

И наконец, самой большой проблемой был сам король Фаруна: Ноль. Силой оружия он захватил власть, на арене слыл сильнейшим человеком во всём королевстве, а вдобавок, по слухам, ел мясо монстров и от этого становился ещё сильнее. Кимбри, конечно, не собирался слепо верить всем этим нелепостям, однако и полностью игнорировать их было нельзя. На континенте ходило слишком много рассказов о подвигах Ноля.

Даже так, Кимбри был уверен, что сможет победить. Люди могут быть чудовищно сильными, но пределы у них всё равно есть. Как бы силён ни был король Фаруна, даже он не способен в одиночку обратить вспять силу целой армии.

Поле боя у Брикса располагалось на северной окраине Кадонии. Там тянулись пологие холмы, перемежавшиеся редкими рощами, а впереди лежала широкая открытая местность, удобная для развертывания армии. Именно туда и вывел войска Кимбри.

Фарунская сторона тоже выстроилась для сражения. В центре стояли солдаты Сотни и бойцы, собранные вокруг неё, по флангам — рыцарские отряды Уоррена и Хрома, а позади размещалась поддержка магов. Сам Марс держался в резерве. Он хотел сначала дать возможность сражаться тем, кто ещё не имел опыта настоящего поля боя.

Кимбри, увидев строй противника, был поражён. Каждое подразделение Фаруна держалось куда организованнее, чем ожидалось от столь молодой армии. И всё же он не дрогнул.

— Вперёд! — приказал он.

Десять тысяч солдат Дорссена двинулись вперёд. Им навстречу выступил Фарун.

С первых же минут стало ясно, что бой будет тяжёлым. Тройки, на которые Кимбри рассчитывал, действительно успешно связывали отдельных бойцов Сотни, но сами фарунцы сражались гораздо яростнее, чем ожидалось. Они привыкли убивать монстров и не дрогнули, столкнувшись с людьми.

Марс наблюдал за этим со своего места и думал, что для тех, кто ещё не успел набраться боевого опыта, это бесценная практика. Если сразу бросить вперёд верхушку Сотни, те в одиночку раздавят противника, и людям ниже по рангу попросту не достанется боя. Это было бы плохо. Драться против людей — не то же самое, что рубить монстров, а сражение на поле боя — не то же самое, что матч на арене. Марс не знал, когда вспыхнет следующая война, а потому хотел, чтобы его армия получила как можно больше настоящего опыта.

Командиры рыцарей на флангах — Уоррен и Хром — внимательно следили за движениями противника и исправно отдавали приказы. Фрау Марс тоже велел не спешить с личной атакой и вместо этого разумно использовать магов из Гильдии. Вожди имеют дурную привычку привлекать к себе слишком много внимания, а потому он хотел, чтобы Фрау научилась именно командовать боем. Поэтому сейчас в деле были в основном те, кто находился за пределами верхних рангов, и сражались они на удивление упорно. Марс даже надеялся, что дорссенская армия тоже покажет себя достойно, устанет и отступит: если нанести им слишком много потерь, они наверняка затаят смертельную обиду.

Пока Марс размышлял, рядом заговорил Огма:

— Король Ноль, люди уже на пределе. Разрешите выпустить бойцов повыше в рейтинге?

Огма был прав. Солдаты, дравшиеся против центральной части дорссенского строя, начинали заметно выдыхаться. Они не привыкли сражаться сразу против нескольких врагов, да и реального боя насмерть почти никто из них прежде не видел.

Но всё же это был для них хороший опыт.

— Хорошо. Подменяй их постепенно, — распорядился Марс.

Разумеется, это не означало, что Огма и прочие из высших рангов сразу же ринутся вперёд. В бой пошли те, кто занимал позиции немного выше, и направлялись туда, где становилось тяжелее всего. Но и этого оказалось достаточно.

В Сотне был человек по имени Ван Ху. Огромный — и ростом, и шириной плеч, бритый наголо, с бородой и крупными хищными глазами. В прошлом он был дровосеком и славился сверхчеловеческой силой, позволявшей валить любые деревья, какими бы огромными они ни были.

В Сотню Ван Ху вступил довольно рано и уже тогда выделялся даже внешне. Для него удары в полную силу были почти вопросом веры, а все прочие техники казались чем-то второстепенным и почти бесполезным. Каким бы оружием он ни пользовался — мечом, топором или чем угодно ещё, — он всё равно обращал его в дубину и просто сокрушал противника грубой мощью. Его удары были столь яростны, что даже блокируя их, враг всё равно получал серьёзный урон.

Со временем в Сотне все поняли: лучший способ драться с Ван Ху — не ловить его атаки, а уворачиваться. Верхние ранкеры обычно обходили его за счёт подвижности и били в бреши обороны. На арене Ван Ху был достаточно популярен благодаря своей нечеловеческой силе, однако его ранг обычно держался где-то около двадцатого, и выше подняться ему никак не удавалось.

Тем не менее он не изменил своему стилю и был убеждён, что не побеждает лишь потому, что ему всё ещё не хватает силы. Он с удовольствием ел мясо особенно мощных физически монстров, похожих на медведей и гигантских обезьян, а в тренировках ставил во главу угла только наращивание грубой мощи. В результате его и без того неестественная сила продолжала расти, и о нём стали говорить как о человеке с самой чудовищной физической мощью во всей Сотне.

Марс однажды сражался рядом с Ван Ху. Несколько лет назад глубоко в Лесу Зверей появился огромный древесный монстр. Это был подвид чудовища по имени Гигантское Древо, только больше и прочнее обычного. Настолько прочнее, что Марсу в какой-то момент просто надоело возиться с ним одному, и он привёл с собой того самого могучего дровосека. Против монстра с высокой защитой, но посредственной подвижностью Ван Ху подходил идеально, и его сила внесла решающий вклад в победу.

Когда Гигантское Древо было повержено, от него остался тёмно-красный предмет, по форме напоминавший жезл. Это было ядро монстра. Жезл был немного длиннее и толще копья, но на первый взгляд не имел никаких достоинств, кроме твёрдости и веса. Марс сперва подумал, не использовать ли его как материал, но тот оказался слишком плотным, не поддавался обработке и был настолько тяжёлым, что пользы от него не выходило никакой. Поэтому он отдал его Ван Ху как награду за выдающуюся помощь в той битве.

Ван Ху был этим жестом глубоко тронут и с тех пор стал использовать жезл как своё основное оружие — без каких-либо доработок. У жезла быстро появилась собственная дурная слава в Сотне: им больно били, он ломал оружие и броню, разбивал сооружения на арене и вообще создавал сплошные проблемы. Но Ван Ху это нисколько не волновало, и он продолжал орудовать им по-прежнему. Так за ним закрепилось имя Блади Род, а дурная слава жезла стала почти такой же громкой, как у самого хозяина.

Именно этот Ван Ху теперь вышел на передовую в битве при Бриксе. Трое дорссенских солдат выстроились перед ним, чтобы остановить его. Ван Ху взмахнул Блади Родом.

Один из троих принял удар на большой щит, но щит смялся, рука солдата сломалась, и тот повалился на землю, корчась от боли. Двое остальных содрогнулись от того, как внезапно лишились защитника, и Ван Ху тут же обрушил на них безжалостную серию ударов. Перед чудовищной тяжестью Блади Рода в его нечеловечески сильных руках они оказались беспомощны. Они пытались отбивать атаки мечами и копьями, но жезл разбивал их оружие в щепки, а самих солдат отбрасывал прочь. Те падали на землю уже мёртвыми, их тела были изломаны и искорёжены.

Тактика троек, на которую делал ставку Дорссен, оказалась бессильна перед неожиданной мощью Ван Ху. Каждый раз, когда он взмахивал Блади Родом, дорссенские солдаты умирали. Некоторых уносило сразу по двое и по трое. Головы летели по воздуху, словно пушечные ядра, а обезглавленные тела били фонтанами крови.

И всю эту кровь жадно впитывал Блади Род. Подвид Гигантского Древа, из которого он возник, обладал вампирическими свойствами, и его ядро унаследовало эту черту. Сам Ван Ху об этом не знал, но, поскольку он неизменно кормил Блади Род свежей кровью, тот признал его хозяином и начал передавать ему пользу от поглощённой крови: автоматически восстанавливал выносливость и затягивал раны. Ван Ху отнюдь не отличался ловкостью и в бою получал множество повреждений, но Блади Род исцелял его, позволяя продолжать сражение без всякой тревоги. Он был словно ходячая крепость, и в облаке крови, поднятой действием жезла, внушал дорссенской армии ужас. О нём говорили:

— Это уже не человек. Это монстр.

И Ван Ху был не один. Другие бойцы из числа недавно введённых в бой верхних ранкеров тоже вовсю использовали свою силу, и ход битвы стремительно переломился.