Часть V. Битва за положение королевы

Мне? Жениться на Кармилле? На плохом долге Дорссена?

Я встретился взглядом с Кармиллой, и она выглядела неохотно. Ну, думаю, у меня выражение примерно такое же.

— Знаешь, я уже женат, — сказал я.

— Будучи королём, Ваше Величество может взять столько жён, сколько пожелает, — ответил Гамарат.

Да. Я так и думал, что ты это скажешь.

— Но Фрау — дочь одного из моих подданных, а Кармилла — королевская принцесса из другой страны, — сказал я. — Если Фрау останется старшей супругой, положение будет неравным. Но я не собираюсь понижать Фрау до второй супруги.

Фрау оказала мне огромные услуги и до того, как я стал королём, и после, так что её нельзя было обидеть. Да и лично мне, несмотря на разные недостатки её характера, было трудно принять мысль о том, чтобы лишить её положения королевы. Пока все остальные имели обо мне всякие ошибочные представления, она была единственным человеком, который полностью меня понимал и всё равно оставался рядом.

Разумеется, она постоянно магически за мной следит, так что у неё просто нет шансов меня не понимать.

— Не думаю, что это станет проблемой, — уверенно сказал Гамарат. — Дорссен и сам не знал, что делать с леди Кармиллой, а в войне с ними победили мы, так что, полагаю, её родная страна будет готова пойти на определённые уступки. Возможно, они даже поблагодарят нас за то, что мы забираем их «плохой долг» себе.

В этот момент глаза Кармиллы буквально покраснели от злости, и она уставилась на Гамарата. Когда он встретился с ней взглядом, Гамарат рухнул на пол на четвереньки, лицо его исказилось от боли.

А? Её взгляд правда был настолько сильным?

— Ах, вот беда. Я забыл о её Магических глазах, — сказал Ямато.

Затем он достал длинную полосу ткани и обмотал ею голову Кармиллы, закрыв ей глаза, после чего Гамарат медленно поднялся, тяжело дыша.

— Что это сейчас было? — спросил я.

— Господин, леди Кармилла обладает Магическими глазами и может наложить на любого, на кого посмотрит, эффект Гравитации, — ответил Ямато.

Погодите, правда? И мне надо жениться на такой опасной женщине?

— Вам не кажется, что брать в супруги женщину с Магическими глазами, которая ворвалась в замок, слегка рискованно? — сказал я.

— Всё будет в порядке, — уверенно сказал Ямато.

— Помните, Ваше Величество, нынешняя королева — леди Фрау, — добавил Гамарат. — Ради продвижения своей магии она способна на что угодно, совершенно не учитывая человеческие соображения, так что по сравнению с ней леди Кармилла не должна вызвать ни малейших проблем.

А, точно. Ты прав.

— Прошу простить меня за прежние слова, — сказал Гамарат Кармилле, лежавшей на полу, и отряхнул грязь с одежды. — Это была ошибка, леди Кармилла. Приношу извинения за дерзкое замечание.

Эм, ты можешь извиниться и перед Фрау? Как-никак она твоя королева, знаешь ли. Гамарат не заметил моего неодобрительного взгляда и продолжил:

— У этого устройства есть и другие преимущества. Сейчас Дорссен — наш враг, но ситуация нежелательна для обеих стран. Потерпев поражение, они потеряли людские ресурсы, и у них не осталось лишних войск для южного региона, — объяснил Гамарат. — С нашей точки зрения тоже будет неразумно создавать лишние проблемы, пока Кадония не восстановит стабильность. По собранным мною сведениям, король Дорссена желает примириться с Фаруном. Однако выплата военных репараций ради этого не подобает великой державе, поэтому ему требуется больше времени, чем ожидалось, чтобы привести в порядок внутренние дела. Если же Ваше Величество и леди Кармилла заключат брак, средства можно будет оформить как приданое, что позволит сохранить лицо и облегчит выплату репараций. Кроме того, Ваше Величество и король Дорссена станете шурином и зятем, что позволит напряжению между странами ослабнуть.

— Понятно.

Идея была не плохой. Мне не очень хотелось снова воевать, а единственной страной, с которой мы сейчас граничили, был Дорссен, так что если бы нам удалось установить дружественные отношения, мы могли бы жить спокойно.

— Кроме того, возникает возможность, что если у Вашего Величества и леди Кармиллы родится сын, он сможет унаследовать трон Дорссена. Полагаю, в будущем это может оказаться стратегически выгодно.

Услышав это, Кармилла отреагировала. Возможно, её привлекла мысль, что её ребёнок потенциально станет королём Дорссена. Лично мне было всё равно. И всё же я видел, что Фарун может извлечь из этого брака пользу и в других отношениях. Теперь оставался только вопрос, согласится ли король Дорссена на самом деле, — и, прежде всего, было ещё кое-что, что я должен был сделать.

— Сначала я хочу поговорить о браке с Фрау, — сказал я. Может быть, технически мне это было и не обязательно, но брать ещё одну жену, даже не упомянув об этом ей, мне не хотелось.

Сразу после моих слов пустое пространство передо мной озарилось светом, и там появилась Фрау. Кармилла, всё ещё лежавшая на полу, широко раскрыла глаза от удивления.

Я понимаю почему. В конце концов, едва ли кому-то в здравом уме придёт в голову так свободно переносить себя магией.

— Я слушала, — сказала Фрау. Как всегда, она была отчуждённой и бесстрастной.

Она подслушивала нас через Печать договора? Знаете, возможно, мне вообще не стоило беспокоиться о чувствах человека, который так пренебрегает чужой приватностью.

— Проблем нет, — продолжила Фрау, без колебаний принимая мой брак с Кармиллой.

Знаешь, по-своему от этого мне немного одиноко. Хотелось бы, чтобы она хоть немного ревновала или что-нибудь в этом роде. В любом случае теперь осталось только спросить саму Кармиллу.

— Я спрошу Кармиллу, чего хочет она. Развяжите её, — сказал я.

Политические браки были частью жизни королевских семей, но мне не слишком нравилась мысль заставлять её силой. Я хотел узнать, что она думает.

— Да, господин, — бодро сказал Ямато.

Он вытащил меч, затем одним мгновением разрезал кляп, верёвки и повязку на глазах Кармиллы, после чего со щелчком вернул меч в ножны.

Очень впечатляет, но разве это не опасно? Ну правда, почему бы просто не развязать её руками?

Освободившись от пут, Кармилла на мгновение занялась следами, которые верёвки оставили на её запястьях, а затем повернулась ко мне.

Теперь, когда я видел её как следует, стало ясно, насколько она красива: длинные волнистые фиолетовые волосы, фарфоровая кожа и милые, слегка опущенные к внешним уголкам глаза. Смотреть на неё было завораживающе, да и фигура у неё была привлекательная.

— Ты слышала разговор; что думаешь? — спросил я без предисловий.

— Если король Дорссена одобрит это, то как его подданная я обязана подчиниться, — ответила Кармилла неожиданно уступчиво. — Однако у меня есть одно условие.

— Какое?

— Я не хочу стоять ниже того, кто слабее меня.

— О?

Это значит, она всё-таки хочет сразиться со мной?

— Поэтому я хотела бы провести матч с леди Фрау за положение старшей супруги, — сказала Кармилла, впившись взглядом во Фрау.

— Прости, что? — спросил я.

Почему обязательно должен быть бой? Что она думает о Фаруне? Мы мирная страна, полноценная конституционная монархия! У нас ни за что не потерпят такого беззакония, как, скажем, определение статуса через драку.

— Постой, Кармилла. Ты понимаешь, что говоришь? В нашем королевстве такое…

— Всё решается силой, разве нет?

Прости?

— Я слышала, что в Фаруне сила — всё.

Конечно же нет! Ты можешь быть из центра континента, но не думай, что это даёт тебе право смотреть на нас здесь свысока. Я посмотрел на Гамарата. Он всю жизнь продвигал правовые реформы и именно он дал Фаруну развитую систему управления, столь же современную, как и в центральных странах. Я был уверен, что он исправит ошибочные предположения Кармиллы…

— Гамарат, тебе есть что сказать?

— Да, господин. Полагаю, сказанное леди Кармиллой совершенно разумно.

— А?

…Но он без секунды колебаний принял её предложение.

— Военная доблесть Вашего Величества — краеугольный камень Фаруна, — продолжил он. — Я принимаю законы и стараюсь установить верховенство закона, но это может существовать только потому, что опирается на силу Вашего Величества. Никто не станет подчиняться законам, за которыми не стоит никакой мощи. Однако, при всём уважении, Ваше Величество не бессмертны. Однажды неизбежно наступит день, когда вы уйдёте из жизни. Неизбежно, что сила будет требоваться и от следующего короля. Полагаю, предпочтительно, чтобы королева тоже обладала великой силой.

— Эй, но ты же только что говорил, что Фрау может остаться…

— Да, господин, прошу простить, что я не заметил истинных намерений Вашего Величества. Вы явно хотели сказать, что не намерены понижать леди Фрау до второй супруги из-за её статуса. Иными словами, вы намерены решать всё на основании силы.

Как ты вообще так перекрутил мои слова?! Не переводи мои мысли во что-то удобное тебе! Ты полностью их неверно истолковал!

Я посмотрел на Ямато и Бледда в поисках помощи. Среди мясоголовых, составлявших Сотню, они принадлежали к небольшой группе участников со здравым смыслом. Уж они-то, наверняка, скажут что-нибудь разумное.

— Ямато, Бледд, скажите, что вы думаете.

— При всём уважении, Ваше Величество, — благоговейно начал Ямато, — леди Фрау, безусловно, могучий маг, но она не воин. С другой стороны, леди Кармилла сильна и как маг, и как воин. Ребёнок, рождённый от союза вас и леди Кармиллы, может оказаться выдающимся воином. Полагаю, не будет дурной идеей учесть такую возможность и дать ей шанс.

За кого ты принимаешь моих детей? Ты же понимаешь, что говоришь не о родословной лошадей? И этот ужасно серьёзный взгляд в твоих глазах меня пугает.

— Ваше Величество, — сказал Бледд, опускаясь на колено. — Сила — всё. Я принял это как основополагающий принцип Сотни. После всего этого у меня нет намерения возражать против него, настаивая на здравом смысле. Все согласны, что всё, что делает Ваше Величество, безупречно. Поэтому прошу, поступайте как пожелаете.

А-а, бесполезно. Они настолько серьёзны, что всерьёз приняли безумную идеологию Сотни.

Наконец я встретился взглядом с Фрау. Прошу тебя, не можешь ли ты сказать что-нибудь разумное и возразить?

— Я постараюсь в матче, — сказала она.

…Да, я так и думал, что она это скажет. Фрау, как всегда, была бесстрастна, но я каким-то образом понял, что она счастлива. В определённом смысле она ещё больше похожа на члена Сотни, чем кто-либо из тех, кто действительно состоит в Сотне.

И так, поскольку все, кроме меня, согласились, было решено, что Фрау и Кармилла почему-то сразятся, чтобы определить, кто будет старшей супругой. Всё это произошло без того, чтобы кто-то спросил, что думаю я, король. Однако Фрау добавила одно условие: если Кармилла проиграет, она должна будет почтительно обращаться к Фрау как к старшей сестре.

Почему именно это? — задумался я. Я не совсем понимал. Оказалось, дело было даже не в том, что Фрау, единственный ребёнок в семье, когда-то хотела младшую сестру; ей просто хотелось испытать, как другая женщина вынуждена отвечать ей, а матч она использовала как предлог, чтобы ради этого поставить Кармиллу в положение младшей сестры. Похоже, у Фрау всё-таки была человеческая сторона.

Ситуация во многих отношениях стала странной, но Гамарат быстро и профессионально всё организовал на месте, а затем перешёл к переговорам с Дорссеном. Сначала он прощупал дорссенскую сторону через магическую связь, и, как он и предсказывал, они, похоже, были открыты к идее брака. Более того, их реакция, по-видимому, была примерно такой: «Правда? Вы заберёте её у нас?»

Однако Гамарат столкнулся с некоторыми трудностями, пытаясь добиться от Дорссена понимания насчёт запланированного матча между Фрау и Кармиллой. В итоге они вежливо сказали что-то вроде: «Я не очень понимаю, что вы говорите, но, пожалуйста, поступайте как хотите», — и согласились на брак. Затем они охотно приняли примирительные аспекты брака через официальные дипломатические каналы, и брак был утверждён.

Гамарат предложил назвать бой «Величайший матч за королевство: Императрица молний против Неистовой принцессы» и провести его на арене. Разумеется, у меня было множество вопросов по этому поводу, но когда Гамарат настоял, сказав, что это наполнит казну, я неохотно согласился. Трудно спорить, когда речь заходит о деньгах.

Со своей стороны Кармилла связалась с людьми на родине и велела им привезти всякое оружие и снаряжение для её использования, вероятно включая предметы специально для боя против магов. Она вкладывала в матч все силы. Затем вместе со служанками, которых привезла из Дорссена, она заняла большие апартаменты в замке, переделала их по своему вкусу и начала бездельничать там так, словно всё принадлежало ей. Бесстыдства ей было не занимать.

Лично я предпочитаю женщин чуть скромнее…

— Всё будет в порядке? — спросил я Фрау. Был день перед матчем, и этим вечером мы впервые остались вдвоём в нашей спальне.

— Я взволнована, — ответила она.

Её лицо, как обычно, не менялось, как у куклы, но щёки слегка порозовели, что, вероятно, означало: она действительно взволнована. Хотя мне было трудно понять почему.

— Скажу просто на всякий случай: знай, что убивать её нельзя, ясно?

Я спросил Фрау о матче не потому, что беспокоился о ней или что-то в этом роде. Я спросил, потому что беспокоился о Кармилле.

Судя по тому, что рассказывал Ямато, Кармилла была довольно умелой бойчихой, так что Фрау не смогла бы отделаться, убив её и заявив, что неверно рассчитала силу. Если бы такое случилось, началась бы ещё одна война с Дорссеном. Как пацифист, я хотел избежать такой возможности.

— Всё будет в порядке, — сказала Фрау. — Я сделаю её своей младшей сестрой.

Ты же не имеешь в виду, что собираешься промыть ей мозги магией или что-то такое, верно?.. Ну, ладно. Лишь бы ты её не убила.

И вот настал день дуэли между Фрау и Кармиллой. Впервые с момента открытия арены там собралось больше зрителей, чем она могла вместить, — а поскольку матч в каком-то смысле считался частью брачных торжеств, король Дорссена был приглашён. Было устроено так, чтобы он и я сидели вместе и смотрели с мест, отведённых для знатных зрителей.

Король Дорссена был похож на сестру: те же фиолетовые волосы, глаза тоже чуть опущены к внешним уголкам. Однако он был почти на десять лет старше нас с Кармиллой, и у него были достойные черты лица и внушительная растительность на лице, соответствующие возрасту.

Выглядит очень по-королевски. И, получается, он станет моим шурином.

В качестве сопровождающего король Дорссена привёз главу Чемпионов, Зигмунда. Зигмунду было на вид около тридцати, и через лицо у него проходил большой шрам. За спиной он носил двуручный меч. Это был знаменитый бывший авантюрист S-ранга, известный под именем «Драконоборец». Он рассматривал меня и членов Сотни, оценивая нашу силу.

Едва мы с королём Дорссена встретились, он с насмешкой заметил мне: «Культура Фаруна выходит за рамки того, что мы сочли бы здравым смыслом». Он явно имел в виду сегодняшний поединок.

Перед моими подданными было трудно ответить: «Я тоже так думаю».

На самом деле предложила дуэль сама Кармилла, но, надо признать, это мы решили устроить матч с размахом на арене и позволили людям делать ставки. Из-за всего этого я лишь улыбнулся и пожал руку королю, сгладив его замечание.

Общая сумма денег, поставленных на исход сегодняшних матчей, была самой большой с момента открытия арены. Фрау считалась фаворитом, но всё было устроено так, чтобы букмекеры получили прибыль независимо от того, кто победит. На лице Гамарата было самодовольное выражение. С его расчётливостью он ни за что не заставил бы Фрау и Кармиллу сражаться сразу; вместо этого он устроил несколько матчей перед главным событием. Почему-то я должен был участвовать в одном из них.

Если подумать логически, это ведь правда странно? Почему я должен сражаться перед государственным гостем, который к тому же станет моим шурином? И мало того, это ещё и прелюдия к дуэли между его младшей сестрой и моей женой. Разве у него не сложится впечатление, что Фарун — страна полных идиотов, где всё решают силой? Мне стоит отменить свой матч, чтобы сохранить репутацию королевства Фарун как приличной, разумной страны.

С этой мыслью я огляделся в поисках Гамарата, но он выглядел невероятно занятым. Обычно я сам почти не занимался замковыми делами, так что не хотел ему мешать. В итоге, пока я колебался, начался первый матч.

В центре арены друг против друга стояли Ван Ху и Дзюза. Ван Ху был гигантским лысым мужчиной и одним из старейших членов Сотни, стабильно удерживавшим ранг примерно в районе двадцатого места. В качестве оружия он использовал необычный посох, называемый Кровавым жезлом. Дзюза же был многообещающим молодым участником Сотни, чей ранг в последнее время быстро рос. Стиль боя у него был довольно обычным: он держал меч одной или двумя руками, но сражался быстро и гибко.

По ходу матча Дзюза использовал свою фирменную подвижность, чтобы понемногу наносить урон, а Ван Ху терпел удары и выжидал шанс нанести один большой.

— Этот молодой воин весьма умел, — заметил король Дорссена Зигмунду.

— Именно так, — ответил Зигмунд. — Думаю, он довольно грозен, хотя бы по части ловкости. Он хорошо подходит против такого гигантского воина.

Похоже, Зигмунд оценил Дзюзу достаточно высоко. Но всё же Ван Ху не был глупцом. Он бесчисленное количество раз сталкивался с таким стилем боя. Мелкие раны его не пугали, и он постепенно начинал приспосабливаться к Дзюзе, используя Кровавый жезл. Люди часто делали предположения по его внешности, но Ван Ху ни в коей мере не был медлительным. Его навыки, безусловно, смещались в сторону силы, но двигаться он умел достаточно хорошо, да и жезлом владел ловко. Сейчас казалось, будто он почти не двигается, но лишь потому, что он сохранял выносливость. Кровавый жезл также впитывал кровь и использовал её для исцеления ран — причём мог впитывать кровь даже из собственных ран Ван Ху, чтобы лечить его, так что, хотя он мог выглядеть раненым, на самом деле он почти не получил урона.

С этой точки зрения Ван Ху почти так же нечеловечен, как и выглядит.

— Какого уровня были бы эти двое в нашей стране? — спросил король Дорссена у Зигмунда. Он был очарован боем и смотрел с большим интересом.

— Возможно, они могли бы стать кандидатами в одну из пяти Чемпионских позиций. Тогда они входили бы примерно в десятку сильнейших воинов страны.

— Лорд Марс, — сказал король Дорссена, повернувшись ко мне. — А в Фаруне какие места занимают эти двое?

— Думаю, около двадцатого или тридцатого, — ответил я. В Сотне они стояли примерно так, значит, и в национальном ранге было бы то же.

— Хм, похоже, вы немного соревнуетесь со мной, лорд Марс. Наверняка это два величайших героя Фаруна.

Король Дорссена пожал плечами, выглядя раздосадованным.

О чём он вообще говорит?

Что до матча, Дзюза постепенно замедлялся. Он постоянно двигался, так что, вероятно, приближался к пределу выносливости. Кроме того, хотя атаки Дзюзы попадали, Ван Ху, похоже, вообще не получал урона, и это должно было давить психологически. В начале Дзюза, вероятно, думал что-то вроде: Я справлюсь!, — и теперь, когда это казалось всё менее правдоподобным, он уставал ещё сильнее. Такое часто случалось и в боях с сильными монстрами.

Ван Ху видел, насколько устал Дзюза. Долгая история боёв в Сотне не прошла даром: не спеша и не паникуя, он методично загонял добычу в угол, и физически, и психологически. А Кровавым жезлом он начинал подавлять Дзюзу. Его тяжёлые удары было трудно блокировать или парировать, и он медленно, но верно истощал выносливость противника.

Наконец, не сумев полностью заблокировать одну из атак Ван Ху, Дзюза пошатнулся. Ван Ху стремительно взмахнул оружием. Дзюза попытался защититься мечом, но тот выбило из рук и отправило в полёт, а само тело Дзюзы тоже описало чистую дугу, взмыв в воздух. Выглядело это по-настоящему больно.

— Это его убило?! — воскликнул король Дорссена, явно неприятно поражённый увиденным.

— Вероятнее всего, да, — сказал Зигмунд. Он был немного спокойнее короля, но даже он наполовину поднялся со своего места, не сводя глаз с тела Дзюзы, распластанного на земле.

— Не нужно беспокоиться, — заверил я их. — Он жив.

Мне стало бы неловко, если бы я слишком сильно их шокировал, так что я попытался сказать им, что с Дзюзой всё в порядке, но, увы, они просто посмотрели на меня как на безумца. Конечно, тело Дзюзы было согнуто немного неправильным образом, и кровью его рвало довольно обильно, но для арены это было обычное зрелище.

После объявления победы Ван Ху жрица Луида немедленно выбежала на арену и начала читать восстановительное заклинание. Сколько бы людей ни было в мире, я был уверен, что Луида, наверное, единственная способна творить божественные чудеса одно за другим, словно работая на конвейере. Искажённое тело Дзюзы окутал свет заклинания, и оно мгновенно вернулось в норму. Исцелённый настолько, что уже мог подняться, Дзюза достал из нагрудного кармана золотую монету и протянул её Луиде.

Зрители громко зааплодировали этой сцене — к настоящему моменту восстановительная магия Луиды стала ещё одной частью представления. К тому же она была вполне хорошенькой, так что у неё самой было немало поклонников, которые восторженно бросали ей подарки с трибун. Многие из этих подарков были довольно ценными.

Король Дорссена и Зигмунд смотрели на всё это в немом изумлении.

— Лорд Марс, — наконец сказал король Дорссена. Он на мгновение замолчал, затем продолжил: — Эта жрица — святая?

Никогда не слышал, чтобы святые были настолько жадными.

— Нет, она бывший член авантюрной партии A-ранга, — объяснил я. — Гамарат нанял её, чтобы убить меня, так что я победил её, а потом дал ей работу на арене, вот и всё. Если нужно как-то её назвать, я бы сказал, что она что-то вроде неожиданно удачной находки.

Король Дорссена моргнул, поражённый.

— Зигмунд. Жрецы-авантюристы обычно способны применять такую невероятную восстановительную магию?

— Вовсе нет. — Зигмунд покачал головой. — Даже жрецы S-ранга не могли бы творить такие божественные чудеса. Она поистине грозная заклинательница. Всё так, как вы говорите, Ваше Величество: полагаю, она пользователь восстановительной магии уровня святой.

А? Не думаю, что она настолько впечатляет. То есть её прозвище что-то вроде «мадам» или около того.

— Понимаю. Значит, вы мните себя шутником, лорд Марс. Эта жрица, должно быть, ещё одно тайное оружие Фаруна.

Король Дорссена сделал такое выражение, будто был доволен собственным объяснением.

Эм, я не шучу, это всё правда. И при чём тут тайное оружие? На самом деле я просто случайно её нанял. Хотя, пожалуй, она правда довольно полезна.

Второй матч был между Огмой и Ямато. Ещё недавно они ждали на местах для знати, а теперь стояли в центре арены. Огма занимал первое место в Сотне, а Ямато — четвёртое. С появлением этих воинов верхнего ранга зрители взорвались бурными криками.

— Эти двое воинов, похоже, чрезвычайно популярны, но они правда настолько умелы? — спросил меня король Дорссена, глядя на арену, кипевшую от восторга.

— Правда, — ответил я. — Они оба входят в пятёрку сильнейших воинов моей страны.

— Охо, понятно. Значит, они намного сильнее двух предыдущих? С нетерпением жду, насколько они умелы на самом деле.

Самообладание короля Дорссена после предыдущего боя пошатнулось, и тон его стал серьёзным.

Как воин Огма был сбалансирован во всех отношениях. Он владел двуручным мечом, поэтому люди склонны были считать, что он делает упор на мощь, но на деле его сила, скорость, выносливость и техника были на высоком уровне. Не просто так он так долго удерживал первое место в Сотне. Ах да, он ещё и полный мясоголовый.

Ямато же, напротив, полностью специализировался на технике. Он был довольно быстр, но не обладал большой силой или выносливостью. Изначально его физическая сила была не слишком высока, поэтому он заставил себя стать сильнее, поедая мясо монстров, что ставило его в несколько сомнительное положение среди верхних рангов Сотни. Однако в отточенности мечевых техник с ним не мог сравниться никто. Он отдал всё, что имел, развитию своего значительного таланта в этой области, и потому превзойти его там было крайне трудно.

Когда они встали друг напротив друга на арене, Огма закинул двуручный меч на плечо, а Ямато сжал длинный меч в правой руке, приняв расслабленную стойку. Оба сняли браслеты заключённых, которые обычно носили, показывая намерение сражаться в полную силу.

Арену наполнило нервное напряжение.

— Начинайте!

С сигналом к началу Ямато исчез. Нет, это лишь выглядело так: за одно мгновение он обошёл Огму сзади и рубанул его по спине.

— Ух ты, — сказал Огма.

Даже не глядя на атаку, он развернул двуручный меч за спину и чисто заблокировал удар. Затем тем же движением он крутанулся, как волчок, и нанёс по Ямато простую, но ослепительно быструю горизонтальную подсечку.

Ямато уклонился высоким прыжком. Атака Огмы послала Соник Блейд — точнее, волну даже сильнее его — до самой стены арены, оставив большую трещину. Ближайшие зрители закричали.

— Что это сейчас было?! — крикнул король Дорссена, увидев мгновенный обмен ударами. Удивился не он один.

— Они монстры! Почему в Фаруне есть такие воины? — сказал Зигмунд. Голоса он не повышал, но глаза его были широко раскрыты от потрясения.

Само собой, пока они говорили, бой продолжался без остановки.

После прыжка Ямато оттолкнулся от пустого места в воздухе, набирая скорость, и снова надавил на Огму. Это была мечевая техника, направлявшая ману для создания барьера, который можно использовать как опору.

Огма защитился мечом, но Ямато, приземлившийся одновременно с ним, взмахнул мечом из низкой стойки, целясь в ноги Огмы, — от такой атаки трудно уклониться.

— Цк! — фыркнул Огма, отпрыгивая назад, а Ямато продолжил преследование, плавно соединяя несколько мечевых техник и быстро посылая одну атаку за другой, не давая противнику перевести дух. Сначала спереди, потом сбоку, со спины, сверху и наконец снизу; несколько из всего набора ударов Ямато задели тело Огмы, постепенно нанося ему всё больше ран. На арене поднялся восторженный гул при виде бесчисленных великолепных техник Ямато.

— Какой мечник. Так вот как выглядит участник верхних рангов Сотни… — Зигмунд сглотнул. Раньше он, должно быть, смотрел на Ямато свысока, думая, что тот выглядит невпечатляюще.

Но, знаете, Ямато — еретик в Сотне, — подумал я. Сотня не была местом для погони за техническим мастерством. Она была для тех, кто искал что-то более первобытное — силу. Огма прекрасно воплощал этот идеал. Сейчас, однако, Огму теснили, и выглядело так, будто он не может эффективно использовать большую длину своего двуручного меча и вынужден односторонне защищаться.

А, Ямато поймал его диагональным ударом, — подумал я, но как раз в этот момент Огма ударил Ямато ногой в живот. Пока плечо Огмы жестоко рассекало, он сумел нанести один мощный удар. Его пинок слегка подбросил тело Ямато в воздух.

— Гх… — Ямато издал глухой стон, будто его могло вырвать содержимым желудка.

— Хааа! — взревел Огма.

Он бросил двуручный меч и впечатал правый хук в лицо Ямато, затем, хотя его левое плечо было рассечено, ударил ещё и левым, а после обрушил на него серию ударов голыми руками. Огма официально и основательно избил Ямато. Зрители сходили с ума.

— Что вы нам показываете? Разве это не должно было быть фехтование? — сдавленно ахнул король Дорссена.

Это был стиль боя, которому я научился под влиянием своей наставницы: всё дозволено, если ты побеждаешь. Огма и большинство остальных членов Сотни под моим влиянием в итоге пришли к похожему стилю.

— Победа за Огмой! — сказал объявляющий.

После серии последовательных ударов в воздухе Ямато был в ужасном состоянии, но Огма, у которого из левого плеча кровь текла водопадом, тоже был серьёзно ранен. Луида быстро исцелила их обоих.

— Когда у вас есть эта жрица, человеческие жизни кажутся чуть менее ценными, — со вздохом заметил Зигмунд.

— А, это? Такие раны со временем и сами зажили бы. Разница только в том, быстро они заживут или медленно, — сказал я.

И король Дорссена, и Зигмунд посмотрели на меня с отвращением.

Что? Я сказал что-то странное? Когда я тренировался с наставницей, я получал куда более страшные травмы, и они в конце концов заживали. Разве это не нормально?

Король Дорссена не мог поверить тому, что видел собственными глазами. Конечно, Дорссен потерпел сокрушительное поражение от Фаруна в битве при Бриксе, так что король полагал, будто понимает: у Фаруна есть сильные воины. Однако теперь, увидев их лично, он понял, что их сила выходит за пределы нормального.

Члены Сотни излучали силу не на уровне рыцарей или воинов, а на биологическом уровне. Увидеть в них простых людей было невозможно. Он не думал, что все рыцари Дорссена вместе смогут их победить. Теперь он понимал, почему Кимбри проиграл.

Зрители на арене пришли в исступление, наблюдая, как сражается Сотня. Если бы он не был королём, король Дорссена тоже, возможно, смог бы беззаботно наслаждаться зрелищем. Однако он был королём, и судьба страны лежала на его плечах.

Этих врагов легко не одолеть, — подумал он. Если придётся сражаться, было бы плохим планом бросать им открытый вызов. Нужно будет бить по слабостям. Ясно, возможно, можно было бы наложить, скажем, Гравитацию на большую площадь, чтобы ограничить движения их армии, или отравить питьевую воду…

Пока король Дорссена обдумывал возможные стратегии, которые могли бы сработать против Фаруна, арена взорвалась криками. В какой-то момент Марс в чёрных доспехах появился в центре арены. Он поднимал руки в ответ на крики публики, а затем снял браслет и кольцо, которые носил, и положил их на поднос, державшийся слугой.

— Что он делает? — спросил король Дорссена у Гамарата, который исполнял обязанности хозяина вместо Марса.

— Снимает ядовитое кольцо и гравитационный браслет, чтобы показать, что будет использовать полную силу, — ответил Гамарат с улыбкой.

— Ядовитое кольцо? И гравитационный браслет? Что это? Они дают ему сопротивление яду и гравитации?

— Наоборот. Пока он носит ядовитое кольцо, он постоянно отравлен смертельным токсином, а браслет заставляет его всё время находиться под воздействием сильного заклинания гравитации.

Король Дорссена на мгновение замолчал, а потом сказал:

— Что это за блеф? Чтобы покрасоваться перед гражданами? Не может быть, чтобы у них действительно были такие эффекты, верно?

Он не верил ни на йоту. Нет, он не хотел верить. То, что делал Марс, было не подобающим королю — вообще-то, это даже человеку не подобало. Это было самоубийство, чистое и простое.

— Нет, это правда. На самом деле я сам много раз пытался отравить Его Величество, но каждый раз терпел неудачу. И однажды я пытался убить его, сперва сковав движения Гравитацией, но это оказалось совершенно бессмысленно. Я пробовал все возможные способы убийства, но все они закончились провалом.

Гамарат радостно рассказывал о прошлых попытках убить своего нынешнего господина — и если он говорил правду, это означало, что на Марса не действуют ни магия, ни яд.

Король Дорссена помолчал.

— Почему он тебя простил?

Почему Марс помиловал того, кто пытался его убить?

— Но разве это не очевидно?

Глаза Гамарата наполнились слезами, и он широко развёл руки, словно хотел показать величие Марса.

— Мой король великолепен!

Он напомнил королю Дорссена фанатичного последователя культа.

Бесполезно, — подумал король Дорссена. — Их премьер-министр тоже сумасшедший.

Они с Зигмундом обменялись взглядами и оба покачали головами.

— Ах да, кстати, верхние ранги Сотни не на одном уровне с Его Величеством, но они тоже все носят гравитационные браслеты. Кроме того, они регулярно едят мясо монстров, так что у них есть и сопротивление яду, — голос Гамарата снова стал прежне-спокойным. — На вашем месте я бы больше никогда не хотел делать их врагами.

Этот намёк поверг короля Дорссена в мрачное настроение. Победа никогда не была возможна — не против этих монстров.

Воины, которым предстояло стать противниками Марса, вышли на арену — всего десять человек.

— У него не один противник? — спросил король Дорссена у Зигмунда. Разговаривать с Гамаратом ему больше не хотелось.

— Я слышал, что король Фаруна сражается на арене сразу со многими врагами. Однако счёл это всего лишь слухом и не обратил внимания…

— Эти воины слабы?

— Они не так сильны, как Огма или Ямато, но, похоже, примерно настолько же умелы, как те двое, что сражались в первом матче.

Значит, они были вполне сильны. Король Дорссена задумался, не устроил ли Марс договорной матч, чтобы показать своё достоинство короля. Более того, он молился, чтобы так оно и было.

Перед началом боя Марс надел чёрный шлем. Лицо у него было типичное для молодого дворянина, но, когда оно оказалось закрыто, вся его аура стала зловещей. Затем по какой-то причине на стене арены появились маги и начали читать заклинание.

— Что они делают? — спросил король Дорссена.

— Похоже, заклинание физического барьера, — ответил Зигмунд.

— Правда? Но зачем?

— Не уверен. Я не могу определить их намерения.

Матч вот-вот должен был начаться. Десять ранговых участников Сотни с разным оружием — мечами, копьями, топорами и прочим — окружали Марса. Они не бросались в атаку сразу; вместо этого выжидали подходящий момент. Им было ясно как день: если они не бросят вызов Марсу в идеальной синхронизации, их мгновенно победят.

Марс же просто небрежно держал чёрноклинковый длинный меч в правой руке и даже не принимал боевой стойки. Время постепенно тянулось, напряжение заполняло арену, а противники Марса медленно, но верно приближались, пока не оказались почти на расстоянии вытянутой руки.

Кто-то громко выдохнул. На самом деле звук был не таким уж громким, но давящая атмосфера сделала его гораздо заметнее. Это и стало сигналом для воинов верхних рангов Сотни рвануть вперёд всем одновременно. Но прежде чем они успели, человек с мечом, стоявший прямо перед Марсом, улетел в сторону. Марс рубанул его быстрее порыва ветра. Тот едва успел защититься, но поразительная сила атаки прорвала защиту как нечто ничтожное, запустила его в воздух и впечатала в барьер вокруг трибун.

— Что это сейчас было?! — крикнул король Дорссена, непроизвольно вскочив с места. Его тело дрожало.

Всё в Марсе было на совершенно другом уровне. Его мощь с лёгкостью превосходила и Огму, и Ямато, которых король Дорссена всего мгновение назад считал сильнейшими воинами Фаруна. Рядом с ним Зигмунд застыл с открытым ртом в немом изумлении.

Марс был словно бушующая буря, удар молнии, свирепый дракон.

Окутанный тьмой боевого духа, Марс обрушился на врагов с неотвратимостью стихийного бедствия, мгновенно побеждая одного за другим. Когда кому-то из них удавалось защититься хотя бы от одной его атаки, этого хватало, чтобы арена взрывалась овациями. У нескольких зрителей, особенно хорошо разбиравшихся во внутренней кухне Сотни, на лицах появлялись оценивающие выражения, будто они говорили: «Ого, этот в последнее время стал лучше». Для них победа Марса была решённым делом, и всё, что оставалось, — следить, как долго ранговые бойцы продержатся до поражения.

Вскоре бой был объявлен оконченным. Марс систематически отправил каждого из противников в полёт, одержав победу в мгновение ока, а зрители возбуждённо скандировали: «Ноль! Ноль! Ноль!» Всё вместе давало понять, насколько сильно они отождествляли себя со своей страной и своим королём.

Король Дорссена тяжело опустился в роскошное кресло. Я рад, что смог увидеть это собственными глазами, — подумал он. Он чувствовал удачу в том, что приехал сюда сам. Если бы он не увидел это лично, если бы только услышал донесения, он, вероятно, списал бы всё на слухи и преувеличение. Но теперь, увидев силу Марса и Сотни, он полностью потерял всякую волю воевать с Фаруном.

Король Дорссена не знал, каков Король Демонов, если такая сущность вообще существует. Но если он действительно был, король вынужден был представить, что он, вероятно, похож на Марса — на того, с кем ни в коем случае нельзя сражаться в лоб.

Когда я вернулся на места для знати после исполнения своей обязанности, король Дорссена встретил меня улыбкой.

— Лорд Марс, — сказал он, — это был великолепный бой!

Он вёл себя иначе, чем раньше. Вероятно, он увидел, как я сражаюсь, и подумал, что я выгляжу круто, или что-то в этом роде. Королю неловко сражаться на арене словно гладиатору, но если его это обрадовало, значит, всё хорошо, что хорошо кончается.

После того как я сел на своё место, голос из магического мегафона объявил главное событие и заполнил арену; возбуждение зрителей поднялось ещё на несколько ступеней.

— Сегодня, бросая вызов королеве Фаруна за её титул, — эхом разнёсся голос, — третья из Чемпионов Дорссена, магический мечник, знаменитая Неистовая принцесса, леди Кармилла!

С объявлением Кармилла появилась у одного из входов на арену в чёрном платье и с чем-то вроде чёрного зонтика в руках. Изящно идя к центру арены, она выглядела не более чем молодой знатной дамой, вышедшей прогуляться по саду. Совсем не похоже было, что она собирается драться, и её неуместный дворянский наряд вместе с красотой вызвали шум в толпе.

— Интересно, что с этой одеждой, — вслух задумался я, обращаясь к Ямато, который стоял рядом. Во втором матче он получил немало ран, но благодаря восстановительной магии Луиды уже полностью исцелился.

— Это несомненно снаряжение против магов, — сказал Ямато. — Особенно меня интересует этот зонтик. Похоже, он плотно набит магическими формулами. Платье, судя по всему, тоже обладает антимагическими эффектами. Разумеется, от дорссенских магических предметов я ожидал блестящего технического мастерства.

Король Дорссена, услышав похвалу Ямато его стране, выглядел несколько довольным.

— Далее, женщина, любящая магию и любимая магией, — продолжил объявляющий. — Она уничтожает молниями любого на своём пути и поддерживала Его Величество не любовью, а маной: нынешняя королева Фаруна, Императрица молний, леди Фрау!

Из другого входа появилась Фрау, в той же магической мантии, которую носила всегда, и с большим посохом в руках. Она шла медленно, лицо её, как обычно, было бесстрастным. Из-за маленького телосложения её иначе можно было бы спутать с ребёнком, но жители Фаруна знали её в лицо, и с трибун доносились крики: «Давайте, королева Фрау!»

Когда Фрау и Кармилла заняли свои места, прозвучало ещё одно объявление.

— Матч за положение старшей супруги Фаруна между леди Фрау и леди Кармиллой вот-вот начнётся. Исход будет решён, когда одна из участниц окажется не в состоянии продолжать бой или признает поражение. Вы согласны?

Обе женщины слегка кивнули.

— Тогда начинайте!

В тот самый миг, когда объявляющий договорил, Кармилла щёлкнула пальцами и выпустила Соник Блейд. Фрау молча развернула барьер и защитилась от атаки, затем магически взмыла в воздух и начала читать заклинание: простые заклинания можно было активировать без речитатива, но заклинания выше определённого ранга требовали его.

В ответ Кармилла вытащила из рукава спрятанный кинжал и рассекла воздух, создав мощный Соник Блейд, во много раз крупнее того, который создавала пальцами. Видимо решив, что блокировать его барьером слишком опасно, Фрау вместо этого уклонилась с помощью лётной магии.

— Этот Соник Блейд был весьма могуч, — заметил Ямато. — Кинжал, которым она пользуется, должно быть, тоже мощный Магический меч. В прошлый раз она использовала веер, потому что ожидала ближний бой с рыцарем, так что кинжал она, вероятно, принесла на этот раз, ожидая дальний бой с магом.

В соответствии с объяснением Ямато, Соник Блейды, порождённые кинжалом, сохраняли силу даже на расстоянии и разрезали магические барьеры. Фрау избегала прямых попаданий, но несколько раз её всё же задело, оставив лёгкие раны. Впрочем, её это совершенно не волновало.

Тем временем Фрау закончила читать заклинание, и началась её контратака. Вокруг неё в воздухе появилось бесчисленное множество сфер, затем все они разом лопнули, превращаясь в стрелы света, пролившиеся дождём на Кармиллу. Это была Молния, любимое заклинание Фрау. Она довела и его точность, и мощь до самого предела.

Кармилла подняла чёрный зонтик как щит, готовясь защищаться. На зонтике проявился узор, и его формула развернулась. Когда Молнии Фрау врезались в него, арену наполнил громкий гул, а с земли поднялось густое облако пыли.

— Интересная формула, — пробормотала Фрау.

Кармилла была невредима, полностью защитившись от её Молний.

— О, значит, интересная? — поддела Кармилла. — Вы довольно спокойны. Формулу разработала я сама, и она не только защитная, знаете ли.

Она направила кончик зонтика на Фрау и сладко улыбнулась.

— Это поглощающая формула. Она втягивает заклинания, которые блокирует, а потом посылает их обратно — вот так.

Кармилла снова активировала формулу зонтика, и его кончик засиял маной, после чего быстро выпустил по Фрау серию заклинаний Молнии — тех самых, от которых Кармилла защитилась ранее.

Характер Фрау означал, что с защитной магией она обращалась не так хорошо, как с атакующей. Её барьер не смог полностью заблокировать Молнии, которые она же выпустила раньше, и после нескольких прямых попаданий она рухнула с неба.