Часть III. Теократия Маве

— Ваше Величество, Церковь Маве издала новую доктрину, — доложил Гамарат. Мы находились в тронном зале, и выглядел он нервно.

В прошлом Гамарат был похож на стереотипного злодея, раздавленного тяжестью своих преступлений, но после того как я свалил на него все обязанности по управлению страной, он выправился. Даже черты лица у него изменились: теперь он казался более умным и менее коварным. На самом деле он был превосходным государственным деятелем. Не будет преувеличением сказать, что Фарун, несмотря на всех мясоголовых из Сотни, всё ещё функционировал в основном благодаря усилиям Гамарата.

Я не очень-то считал нужным обсуждать это в тронном зале, но это казалось королевским делом, поэтому, когда было время, я старался сидеть на троне.

Церковь Маве, которую только что упомянул Гамарат, была крупнейшей религией на континенте Арес. Жрецы обычно черпали силу своей восстановительной магии из божественного благословения Маве, и почти каждая страна сделала церковь государственной религией. Формально Фарун тоже относился к ним, хотя сам я особой набожностью не отличался. В моей жизни ничего не давало причин верить в существование Бога. И сейчас всё было не так уж иначе.

— Новая доктрина содержит три пункта: запрет на употребление мяса монстров, запрет на крупномасштабное использование монстров и защиту статуса дворянства, — продолжил Гамарат.

Хм, звучит разумно, подумал я. Ни один пункт из этого списка почти в любой стране не вызвал бы проблем, но Фарун не соблюдал ни один из них. К сожалению, Фаруну не хватало всякого здравого смысла, и доктрина казалась практически нацеленной на нас лазером.

— У них есть на нас какая-то обида? — спросил я. Религией я особо не интересовался, но уж точно не помнил, чтобы преследовал её последователей или что-то такое.

— Ваше Величество, вы знаете, что церковного епископа уже давно нет?

Епископа? Ах да, раньше такой был. Я помнил пухлого старика, который всегда присутствовал на государственных церемониях и напыщенно вёл себя так, будто через него говорит Бог.

— Точно, я о нём уже сто лет ничего не слышал. Что стало со старым епископом? Помню, ты с ним довольно хорошо ладил.

Последний епископ был достаточно близок с Гамаратом, чтобы входить в его фракцию.

— Сэр, мы с ним действительно были близки, — уклончиво сказал Гамарат. — Однако уже один этот факт доказывает, что он занимался мошенничеством и коррупцией…

А, я понял, что он имеет в виду. Да, все, кто тогда был с Гамаратом на дружеской ноге, были жуликами.

— Когда я узурпировал трон, его убили вместе с остальными дворянами? — спросил я. Я совершенно этого не помнил, но Сотню такое ничуть бы не остановило. В конце концов, они без разбора перебили довольно много людей, а такая некультурная толпа никогда бы не отличила обычного дворянина от епископа.

— Вообще-то епископа в тот момент не было в замке, так что он выжил, — сказал Гамарат. — Но он накопил огромное богатство мошенничеством, поэтому после переворота я конфисковал его имущество и изгнал.

Ну, это вряд ли поможет Фаруну произвести на церковь хорошее впечатление.

— Думаешь, из-за этого и появилась доктрина? — спросил я.

— Нет, я сообщил о мошенничестве епископа в теократию Маве, и поскольку вина была не полностью на нас, проблемой это не стало, — заверил меня Гамарат. — Однако преемника церковь так и не прислала.

Да, каким бы виноватым ни был епископ, я не думаю, что кто-нибудь захотел бы последовать за ним в страну, которая так с ним обошлась.

— Ну, нам ведь не нужен кто-то настолько формальный, как церковный епископ.

Церемонии были морокой, а отсутствие епископа пока что не вызвало никаких проблем.

— Я и не ожидал от вас меньшего, Ваше Величество, — сказал Гамарат, опускаясь на колено. — Ваше почти клиническое стремление избавить Фарун от неэффективности делает вас истинным королём.

Эй, подожди, ты выставляешь меня каким-то скрягой.

— Итак, как нам ответить на новую доктрину Церкви Маве? — спросил Гамарат.

По-моему, всё нормально. Содержание вполне разумное. В конце концов, я никогда и не хотел есть мясо монстров. Пока всё остаётся мирно, корпус монстров тоже не нужен, а почти все оставшиеся дворяне в Фаруне, Кадонии и Дорссене — по сути родственники и друзья. В чём вообще проблема?

Но постойте, наверное, мне всё-таки нужно обсудить это с Николом и Кармиллой. Каждому из них я доверил управление страной, так что если я ничего не объясню, это может привести к путанице. Религия всегда щекотливая тема, но что касается запрета на мясо монстров, Никол сам его не ел, а Кармилла ела только неохотно, так что они оба, наверное, поддержат запрет.

Нужно помнить: если новую доктрину одобрю только я, Сотня, скорее всего, яростно воспротивится. Более того, я, вероятно, стану жертвой домашнего насилия со стороны Кассандры. С другой стороны, если Никол и Кармилла встанут на мою сторону, вина распределится. Да, этот план звучит не так уж плохо.

— Я решу, как ответить, после совещания с Николом и Кармиллой, — сказал я.

— Да, сэр, — сказал Гамарат. — Я немедленно всё организую.

Получив от меня указания, он сразу ушёл.

Оставлять Кадонию и Дорссен без правителей было нельзя, поэтому совещание с Николом и Кармиллой провели при помощи магии. Маг спроецировал их изображения на стену зала для совещаний и провёл их голоса так, чтобы мы слышали их из того же места. Магия, конечно, удобная штука.

На совещании также присутствовали Гамарат и Луида: Гамарат как председатель, а Луида — чтобы дать совет с точки зрения жрицы. Кстати, Фрау почему-то тоже была там и сидела рядом со мной. Ну, она была королевой, так что ничего неправильного в её присутствии не было, но я совершенно не помнил, чтобы приглашал её.

Для начала Гамарат кратко объяснил новую доктрину Церкви Маве. Всё, что он сказал, в точности совпадало с тем, что он говорил мне раньше, и Никол с Кармиллой, вероятно, уже сами знали ситуацию.

Когда Никол дослушал Гамарата, лицо у него стало серьёзным.

— Иными словами, — сказал он, — наша следующая цель — теократия Маве.

Какой извращённой логикой ты пришёл к такому выводу?

— Какая наглость — пытаться затеять ссору с Фаруном, — сказала Кармилла. — Эти жалкие слуги Бога слишком возомнили о себе.

Она поднесла веер ко рту, лишь частично скрывая самодовольную улыбку.

А? Ты тоже? Но ты же ненавидишь есть мясо монстров! Если принять доктрину, тебе больше не придётся!

— Вы оба против новой доктрины? — спросил я. — Перед вами крупнейшая религиозная организация Ареса, знаете ли.

Я поставил Никола и Кармиллу во главе целых стран, так что очень хотел, чтобы они всё обдумывали чуть трезвее. В некотором смысле это даже могло быть хорошей возможностью превратить Фарун в приличную страну.

— Понимаю, Марс, — задумчиво сказал Никол. — Значит, ты хотел проверить, хватит ли у нас твёрдости сделать теократию врагом.

Когда Никол впервые уезжал в Кадонию, он всё ещё казался несколько незрелым, но теперь его облик стал куда более достойным и королевским. Как братья, мы оба были черноволосыми и черноглазыми, поэтому походили друг на друга, но в юности он производил более хрупкое впечатление. Теперь у него даже были свои дети с принцессой Рубис.

И вот этот новый, возмужавший Никол говорил нечто, чего я никак не мог понять. Что значит «твёрдости сделать их врагом»? Я имел в виду совсем не это.

— Да, народ, возможно, будет встревожен новостями, — сказала Кармилла. — Но разве мы кажемся настолько слабыми, чтобы это нас беспокоило?

Фиолетовые волосы Кармиллы спадали на пышную грудь, и она выглядела чарующе. После рождения ребёнка её красота стала ещё сильнее.

Постой, ты, конечно, прекрасна, но ты правда говоришь, что хочешь воевать против церкви?

— Подождите. Главные обязанности монарха — устанавливать мир для своей страны и стабильность для подданных. Нельзя относиться к этому легкомысленно, — сказал я, стараясь отчитать обоих правителей с максимальным достоинством. Опыта королевского правления у меня было больше, чем у любого из них. Если я не возьму всё в свои руки, неизвестно, что случится.

— Я понимаю, Марс, — сказал Никол с неловкой улыбкой. — Прошу, нет нужды испытывать нас так сурово.

Испытывать? Что я испытываю?

— Поедание мяса монстров — фундаментальная опора силы Фаруна, — сказала Кармилла, и уголки её рта исказились гримасой. Похоже, она приняла эту практику, пусть и неохотно. — Ни Кадония, ни Дорссен не выживут без неё. Каким бы отвратительным и ядовитым ни было мясо монстров, мы уже не можем перестать его есть.

Это фундаментальная опора силы Фаруна? Как это трагично? Я просто хочу жить жизнью, в которой могу есть еду, которая действительно вкусная.

— Леди Кармилла права, — сказал Никол. — Сотня существует только благодаря поеданию мяса монстров. А Фарун в нынешнем виде существует только благодаря Сотне. Сотня, которую ты возглавляешь, Марс, — основа, на которой теперь стоит Фарун. Именно благодаря ей Фарун смог продвинуться к центру континента с таким малым числом солдат. Теократии Маве это не нравится, и, должно быть, именно поэтому они пытаются вывести армию Фаруна из строя, отменив практику поедания мяса монстров. Корпус монстров тоже, должно быть, ужасно их пугает.

Никол на миг замолчал, задумавшись.

— За этим должны стоять Эйланд и Вулкан, — предположил он. — Эти две страны изрядно постарались ослабить нас.

Никол видел в мясе монстров куда большую важность, чем я ожидал. Верно, нынешняя военная сила страны во многом опиралась на Сотню. Благодаря им мы справлялись с очень малым числом солдат. К тому же Сотня любила сражаться, и я мог отправлять их в бой без лишних тревог. Если запретить употребление монстров, как они отреагируют?

Они точно устроят какой-нибудь буйный разгром, подумал я. А может, вообще сорвутся с цепи и поднимут мятеж. Мне также казалось, что Огма, Кассандра и подобные им, если прижмёт, наверняка поддержат такой мятеж. Если подумать в этом ключе, следовать доктрине действительно начинало казаться очень плохой идеей.

— И есть ещё одна проблема, — продолжил Никол.

Это ещё не всё?

— Защита статуса дворянства, — сказал он. Гамарат довольно кивнул, слушая своего внука. Никол был моим единокровным братом, а его мать — моя мачеха — была дочерью Гамарата.

Но разве почти все дворяне к этому моменту не исчезли? В основном потому, что вы их вычеркнули из существования. В чём проблема?

— Сейчас большая часть дворянства изгнана, но если мы примем новую доктрину, они, скорее всего, потребуют восстановления своего статуса, — сказал Никол. — Даже если прежний владелец какого-то имущества умер, например, его родственники могут потребовать вернуть землю и прочую собственность вместо него. Церковь непременно поддержит эти притязания, а Эйланд и Вулкан наверняка также поддержат бывших дворян. Если это произойдёт, внутренней смуты не избежать.

И это было не всё.

— Уже одна только расплывчатая формулировка доктрины поднимает неприятные юридические вопросы, — продолжил он. — Что именно означает «защита статуса дворянства»? До какого момента во времени должны быть восстановлены их притязания на статус? Должны ли мы опираться на внутреннее право и прецеденты или повиноваться распоряжениям церкви? Попытка соблюсти это создаст огромную головную боль. Нет, мы просто не можем принять доктрину. Если и соглашаться на что-то, то максимум на пункт о крупномасштабном использовании монстров.

Я ничего из этого не учитывал.

Верно. Состояния дворян. Мы, наверное, уже всё использовали. И доходы с арены теперь есть, но отдавать их дворянам я не хочу. Похоже, это всё-таки может превратиться в раздражающую проблему.

— В любом случае, уверен, ты уже всё это понимал, Марс, — добавил Никол. — Я не думал, что объяснение понадобится, но всё же позволил себе его дать, чтобы все были на одной волне.

Ох, Никол. Я обо всём этом понятия не имел.

— Что касается вашего последнего пункта, лорд Никол, запрет на крупномасштабное использование монстров тоже создаёт проблемы, — вмешалась Кармилла, мягко отводя пряди волос, свисавшие на грудь. Это была её соблазнительная привычка, из-за которой я даже немного жалел, что отправил её в Дорссен. — Одна из причин, по которым Фарун пользуется поддержкой простого народа, — отсутствие обязательного воинского набора. Это возможно, потому что у нас есть отдельная организация, Сотня, но если начнётся большая война, их будет недостаточно, какими бы сильными они ни были. При этом необученные солдаты для Фаруна станут только обузой, хотя в других странах всё может быть иначе. Военное использование монстров в будущем восполнит этот недостаток силы.

Она сделала паузу, а затем добавила:

— Кроме того, другие страны сами с радостью использовали бы монстров, если бы могли, но не могут, поэтому завидуют и пытаются это запретить. Как глупо. Если что, защита статуса дворянства — самый пустяковый пункт в списке. С ним легко покончить, просто истребив всех до последнего.

Она посмотрела на Никола так, словно бросала ему вызов.

Несмотря на то, что Кармиллу когда-то знали как Бешеную принцессу, ход её мыслей был на удивление разумным. В основном. Идея истребить оставшихся изгнанных дворян была просто её обычной кровожадностью.

Так или иначе, она была права: сейчас Фарун находился в идеальном положении. Сражались только мясоголовые любители битв, которым хотелось сражаться, а обычные порядочные простолюдины, не желающие воевать, могли спокойно посвящать себя работе и обычной жизни. Возможно, корпус монстров помог бы сохранить эти благоприятные обстоятельства. Больше всего практическая польза действительно была в том, чтобы использовать многочисленных враждебных монстров, населяющих Лес Зверей.

— То, что вы только что сказали, глубоко меня тревожит, леди Кармилла, — сказал Никол, выглядя обеспокоенным. — Вы, несомненно, понимаете, что не все проблемы можно решить одной лишь силой. Народ не так легко примет существование корпуса монстров. Когда судьбы наших стран лежат на наших плечах, мы должны искать более мягкое решение.

— Прошу вас обоих, — сказал Гамарат, пытаясь стать посредником в зарождающемся противостоянии. — Каким бы способом мы ни решили действовать, разве мы не согласны в одном: принять новую доктрину Церкви Маве мы не можем?

— Именно так, дедушка, — сказал Никол. — В моей стране никто и не подумает её признать.

— Это даже пятилетний ребёнок поймёт, — сказала Кармилла.

И что это делает из меня?

— Главный вопрос в том, как нам ответить, — сказал Никол. — Именно поэтому в начале я и задумался, станет ли теократия Маве нашей следующей целью. Обычная страна даже не подумала бы им противостоять, но я знаю тебя, Марс, и такого здравого смысла у тебя нет. Однако, и я говорю это с полным пониманием твоей природы, прошу, хотя бы воздержись от того, чтобы вырезать их всех, — попросил он. — Как можно ожидать, это встревожит граждан.

Вырезать их всех? За кого ты меня принимаешь? Я, между прочим, здравомыслящий пацифист. Я даже не думал выступать против теократии.

— Ох, лорд Никол, опять ваша мягкотелость, — сказала Кармилла. — Железная власть моего мужа уже пропитана кровью, так чего же вы боитесь? Эта религия в будущем будет только занозой у нас в боку. Разве не лучше хорошенько вбить их в землю уже сейчас?

Эй, не надо меня пропитывать кровью.

И ещё! Вы серьёзно? Вы правда собираетесь затевать драку с Богом?

Но как раз когда я собирался их остановить, Фрау, до этого сидевшая рядом со мной тихо, как фарфоровая кукла, потянула меня за рукав.

— Раздавить церковь? — прошептала она.

Я как раз думал, почему она молчит, и вот первые же слова из её уст?! Она ради этого пришла на совещание?

Вообще-то да, похоже. Она совсем не производит впечатления человека, который верит в Бога. Если что, она, наверное, считает Бога разновидностью демонического существа.

— Значит, старшая сестра согласна, — явно обрадовалась Кармилла.

Дело плохо. Такими темпами я войду в историю как злодейский король, уничтоживший Церковь Маве. Мне этого не хотелось.

Кроме Никола, есть ли кто-нибудь ещё, кто сможет их остановить?

Оглядев комнату, я наконец заметил Луиду. Она сидела в конце стола и, похоже, не была уверена, уместно ли ей вмешиваться в разговор таких важных людей. Лицо у неё было таким бледным, будто она вот-вот упадёт в обморок.

Понимаю почему. Какие бы ещё факторы ни играли роль, они всё равно говорят об уничтожении церкви, к которой она принадлежит.

— Луида, что ты думаешь о новой доктрине? — спросил я, втягивая её в разговор. — Как думаешь, что произойдёт, если мы её нарушим?

Будущее и Фаруна, и Церкви Маве зависело от этого момента.

Луида сначала молчала, затем ответила:

— Новая доктрина явно создана с расчётом на Фарун, поэтому, думаю, церковь введёт соответствующее наказание. Скорее всего, Ваше Величество отлучат от церкви.

Её прогноз был пессимистичен, и хотя она говорила честно, я был уверен, что среди её мотивов есть и желание как-то помочь церкви.

Отлучение? Ну, не то чтобы на меня это сильно повлияет.

— Если так случится, будут какие-то проблемы? — спросил я.

— В Фаруне больше не будут проводиться церковные церемонии, — объяснила Луида. — Вероятно, станет невозможно получить помощь жреца для таких служб, как браки и похороны. Для Вашего Величества это, может, и не будет неудобством, но ваши подданные пострадают. К тому же, думаю, они встревожатся, если их короля отлучат.

— Значит, кроме как раздавить церковь, вариантов нет, — сказала Кармилла. Выражением лица она напоминала хищную птицу.

— Прошу подождать, леди Кармилла, — сказал Никол. — Если вы уничтожите церковь, среди граждан неизбежно возникнет ещё больше беспокойства, чем при отлучении. Вы навлечёте на себя вражду каждого последователя Маве по всему миру. Нашими странами тоже станет труднее управлять! Не только Фаруном!

Я был рад, что хоть у кого-то здесь есть здравый смысл. Никол был вроде совести нашей страны, и я как старший брат чувствовал облегчение.

— Тогда, лорд Никол, что вы предложите? — спросила Кармилла.

Ну давай, Никол, скажи им. Мирное решение, пожалуйста.

— Нынешний папа Церкви Маве — умеренный. Поэтому мы можем заставить его передумать, используя его слабости, — начал Никол. — Думаю, лучшим первым ходом будет подкупить его ближайших помощников и епископов, чтобы они нас поддержали. Угрозы тоже будут эффективным инструментом, если денег они не примут. Если мы тщательно их расследуем, а затем дадим понять, что знаем о членах их семей и местах, где они находятся, они охотнее прислушаются к нашим «просьбам».

А? О чём он вообще говорит? — задумался я. Я оглядел остальных, но почти все они энергично кивали.

— Например, мы можем отправить подарки на день рождения их детям или внукам, — продолжил он. — Это покажет, что мы знаем всё об их семьях, включая адреса и прочие подробности. Внешне этот метод будет выглядеть простым поздравлением, так что они не смогут протестовать, а наш риск значительно уменьшится. Если же они всё равно не станут слушать наши «просьбы», мы просто сделаем из кого-нибудь пример. Например, с одним из их родственников может случайно произойти несчастный случай.

— Понимаю. Похоже, этот подход можно применять и против вассалов, — сказала Кармилла. Что было для неё необычно, она даже делала заметки.

Лучше бы она записывала что-нибудь менее неприятное. Например, рецепт мясного блюда, которым могла бы меня угостить. Без мяса монстров.

— Другой вариант — полностью уничтожить область под юрисдикцией влиятельного епископа из фракции сторонников доктрины в качестве предупреждения, — продолжил Никол. — Разумеется, если мы это сделаем, придётся уничтожить все доказательства. То есть нельзя оставлять выживших, и нужно сжечь все здания до последнего. Чем достойнее будет выбранный епископ, тем эффективнее окажется эта тактика, потому что погибнут собственные набожные последователи церкви. Это несомненно увеличит число епископов на нашей стороне. Поэтому, как видите, вовсе нет нужды вырезать всех. Нам следует свести число жертв к минимуму.

Знаете, это очень похоже на то, как я слушаю суперинтеллектуального преступника, планирующего свои схемы.

Лицо Никола даже не дрогнуло. Он действительно говорил серьёзно. Его план был столь же неприятен, сколь и реалистичен. Кстати, он был внуком коррумпированного премьер-министра Гамарата. Разумеется, его мысли должны были тяготеть в эту сторону. Я начал всерьёз тревожиться о том, как он управляет Кадонией.

Гамарат, с другой стороны, похоже, одобрял план Никола и оживлённо кивал. Ну да, ты всегда был таким.

Выражение лица Кармиллы исказилось. Вероятно, её оттолкнула беспринципность методов Никола. Я так сильно ей сочувствовал, что было почти больно.

— Неплохо, — сказала она, — но не кажется ли вам, что это немного мягко? Если вместо этого сразиться с ними в открытую и полностью раздавить, разве они не поймут своё место?

Забудьте, беру свои мысли назад. Она просто хочет использовать более прямой метод. Дело совсем плохо. Ничего хорошего не выйдет, если я оставлю это им.

Никол и Кармилла были безумны: все их идеи по поводу противостояния целой религии сводились либо к бесстыдным преступлениям, либо к тотальной войне. У меня не было выбора — нужно действовать. Лучше всего поговорить и добиться мирного решения. А по словам Никола, папа был умеренным, значит, он, вероятно, согласится нас выслушать.

— Прямое вмешательство не понадобится, — сказал я. — Если это раскроется, слишком многое может пойти не так, и среди подданных начнётся ненужная паника. Я сам отправлюсь поговорить с ним.

— С кем? — спросил Гамарат с искренним любопытством.

Он, похоже, не ожидал, что я скажу такое, и это разочаровывало. В конце концов, я пацифист — значит, считал войну худшим возможным решением… Хотя, наверное, к этому моменту я уже решал все наши проблемы насилием.

— Разве не очевидно? С папой Церкви Маве.

— Ты лично с папой? — спросил Никол. Он тоже удивился. — О чём ты будешь говорить, Марс?

— Всё это результат прискорбного недопонимания между моей страной и теократией, — объяснил я. — Я добьюсь, чтобы сюда направили нового епископа, и это углубит наше взаимопонимание.

— Нового епископа после всего этого времени? — Кармилла тоже выглядела озадаченной.

— Пригласить епископа в Фарун? — Никол немного подумал, и к нему пришло понимание. — А, конечно. Как леди Кармиллу?

Как её? Что это значит?

Вообще-то сначала она пришла в Фарун как враг, но затем стала частью государственного управления нашей страны. В каком-то смысле её можно было считать символом примирения между двумя воюющими силами.

— Как меня? — спросила Кармилла, и, похоже, понимание дошло и до неё. — Понимаю, вот что вы имеете в виду.

Хорошо, я рад, что мы наконец друг друга понимаем.

— Нового епископа? — спросила Луида. Она должна была радоваться больше всех, но всё ещё выглядела тревожно.

— Верно, — сказал я. — Я покажу этому епископу, как всё на самом деле в Фаруне, а потом он вынесет своё суждение.

— Но, Ваше Величество, — робко сказала Луида, — возможно, странно слышать это от меня, но церковная верхушка вся благородного происхождения. Они правда ужасные. Не думаю, что они скажут о Фаруне что-нибудь хорошее.

Она сама была частью духовенства, и её негативный взгляд на церковных лидеров, вероятно, означал, что у неё был плохой личный опыт. Может, руководство любой крупной организации нравственно прогнило.

— Я выберу его сам, так что проблемы не будет, — сказал я, пытаясь её успокоить. — В конце концов, он станет епископом Фаруна, значит, мне нужно найти многообещающего человека.

— Вы правда думаете, что получится? — спросила Луида, всё ещё полная сомнений.

Ну да ладно, это лучше, чем война или жизнь преступников, верно?

— И ещё: как Ваше Величество туда доберётся? До теократии Маве невозможно добраться, не пройдя сначала через Эйланд.

Гамарат, как всегда профессионал, волновался о деталях. Теократия находилась довольно далеко от Фаруна. Чтобы добраться туда, нужно было пройти через Дорссен, а затем пересечь Эйланд.

— Полечу на виверне. Если я лечу, проходить через Эйланд не придётся.

— Понимаю, — удовлетворённо сказал Гамарат. — Это решает проблему.

— Да, если ты отправишься лично, это определённо всё разрешит. Вот что значит мой брат! — объявил Никол, щедро раздавая похвалы.

Именно так, я знал. Мирные решения — лучше всего.

— Я знала, что ты что-нибудь придумаешь, дорогой, — сказала Кармилла, тоже явно довольная. — Я удивлена, что ты выбираешь именно этот вариант. И впечатлена.

Она, несомненно, снова в меня влюбилась.

— Я тоже пойду, — последней заявила Фрау, объявив, что будет сопровождать меня.

Ну ладно. Поехать вместе как король и королева — знак доброй воли. Когда Фрау молчала, она действительно производила впечатление драгоценной куклы. Наш сын Артур тоже уже подрос достаточно, чтобы не было особых проблем доверить его Кассандре или Шейле, пока нас не будет.

Хорошо, я рад, что все согласились всё обсудить. Мир — и правда лучший путь.

После завершения совещания с Марсом Никол приказал своему подчинённому-магу связать его напрямую с Кармиллой в Дорссене.

— Леди Кармилла, вы сумели уловить истинные намерения моего брата? — спросил он. Ему хотелось убедиться, что в их понимании нет расхождений. Никто из них не хотел опозориться на совещании, открыто сказав, что не видит, что Марс на самом деле имеет в виду.

— Разумеется, лорд Никол. Я ведь его консорт, не так ли? Я мгновенно всё поняла. — Кармилла с очаровательной улыбкой легко обмахнулась веером. — План в том, чтобы переманить епископа, которого пришлёт церковь, а затем поддержать его путь к положению нового папы, верно? Как сделали со мной.

Марс сделал Кармиллу, свою бывшую врагиню, одной из принцесс-консортов, а затем поставил её фактическим лидером Дорссена, прежде вражеской страны. И она, и Никол понимали, что он пытается провернуть то же самое снова, на этот раз с крупнейшей религией Ареса. План можно было назвать только дерзким, и, разумеется, Марс не собирался делать ничего меньшего.

— Именно. Если оглянуться назад, мой брат завоёвывал другие страны не одной лишь силой. Кадонию он узурпировал, женив меня на кадонийской принцессе Рубис, а королём Дорссена сделал вашего сына Леона, — перечислил Никол. — Он соблюдает правильную линию наследования. В теократии Маве родословная не имеет значения, но он наверняка планирует переманить подходящего человека. После этого он узурпирует всю церковь целиком. Какая безупречно устрашающая мысль. Я бы никогда до такого не додумался.

— Воистину. Он, должно быть, собирается править Аресом и религиозно, и политически, — согласилась Кармилла. — Кстати, вы знали? Я слышала, что сейчас в теократии Маве есть женщина, многообещающая кандидатка в святые.

Улыбка Кармиллы стала шире.

— Святая! Понимаю, что ж, она действительно была бы идеальным выбором.

— Мой муж учитывает всё, — гордо сказала Кармилла. — Он, должно быть, провёл сегодняшнее совещание, чтобы предупредить нас: не действовать против доктрины самим без его разрешения. Какой он устрашающий человек.

— Несомненно. Я беспокоился из-за новой доктрины и уже собирался предпринять некоторые мелкие меры, но теперь вопрос решён без необходимости делать что-то опрометчивое или лишнее.

Желая поддержать Марса, Никол уже почти начал делать церковным лидерам «просьбы», чтобы склонить теократию на сторону Фаруна.

— Да, а я как раз подбирала отряд для завоевания теократии. Он, должно быть, видел насквозь даже это.

Кармилле тоже не нравилась новая церковная доктрина, и она создала отряд во главе со своей подчинённой Ширли, бывшей убийцей. Вместе они собирались принять крайние меры против церкви.

— Мой брат не устанавливает дружбу и не завоёвывает их силой оружия, — сказал Никол с благоговением в голосе. — Вместо этого он пытается проглотить саму религию. Широта его замыслов недосягаема для нас.

Никол и Кармилла обменялись взглядами, а затем рассмеялись. Но это был не радостный смех. Скорее, им оставалось только смеяться: они не представляли, насколько далеко в будущее видит их владыка.

На следующий день после совещания я полетел в теократию Маве на виверне Аэре. Фрау сидела позади, обхватив меня руками за талию.

Люди, которые главным образом занимались вивернами, — а значит, и сопровождали нас, — составляли недавно сформированный армейский отряд под названием драгуны. Чтобы стать драгуном, требовалась определённая пригодность, и Кили сама отобрала новобранцев из числа возможных кандидатов. Избранные кормили виверн с руки и выполняли прочие ежедневные задачи, чтобы выстроить доверие, необходимое для того, чтобы виверны их приняли.

Драгуны и я двигались так, чтобы выделяться как можно меньше, избегая маршрутов над крупными городами. Было бы нелепо, если бы нас заметили и подняли шум ещё до прибытия.

Даже с несколькими остановками на отдых мы добрались до теократии Маве всего за полдня. По земле это заняло бы минимум пять дней, так что мы сэкономили очень много времени. Этот отряд виверн определённо пригодится в будущем.

Теократия Маве была историческим городом: прекрасное море белых зданий веером расходилось от центрального храма. Мы посадили виверн на площади прямо посреди всего этого. Почему? Потому что хотели предложить новый взгляд.

Церковь Маве не очень-то ценила монстров. У них было множество глубоко укоренившихся предубеждений: будто монстры страшные, злые и естественные враги людей. Эти представления, правда, в основном были верны, но мы хотели доказать, что при правильной дрессировке монстры тоже могут приносить пользу. Надеюсь, это побудит лидеров теократии чуть лучше понять крупномасштабное использование монстров.

К тому же виверны, как низший вид драконов, издалека выглядели круто, но по сравнению с другими монстрами не были настолько угрожающими. Это определённо должно было облегчить горожанам их принятие. Да, я немало об этом подумал. Это должна была быть своего рода демонстрация перед разговором с папой. Хорошо обученные виверны ведь не станут внезапно нападать на людей. Однако…

— Драконы! Что они здесь делают?!

— Монстры вторгаются на священную землю владыки Маве?!

— Бегите! Позовите Святых рыцарей!

Увидев, как виверны внезапно планируют на посадку, жители города закричали и бросились врассыпную.

Ну и ладно. В любой области первопроходцев сначала не ценят.

— Ваше Величество, что прикажете делать? — спросил меня капитан драгунов Гюнэй.

— Не хочу, чтобы на виверн напали, — ответил я. — На время покиньте город и ждите дальнейших указаний.

— Да, сэр. Когда пожелаете улететь, позовите нас, Ваше Величество.

Гюнэй поклонился, а затем повёл остальных драгунов в небо. Аэр, на котором летели мы с Фрау, последовал за ними. Я дал Гюнэю магический колокольчик: когда я позвоню в другой колокольчик из пары, он мгновенно услышит его и поймёт, что нужно прилететь за нами.

— Тогда идём, — сказал я Огме, Аарону, Барри, Биллу и Бруно, которых драгуны доставили вместе со мной. В этой миссии они должны были быть моими телохранителями.

Я встал рядом с Фрау. Её лицо, как всегда, ничего не выражало, но она обратила взгляд на город, возможно, из любопытства. Мы сразу двинулись к храму и очень скоро оказались окружены несколькими Святыми рыцарями. Они были облачены в искусно выполненные серебряные доспехи.

— Кто вы такие?! — потребовал мужчина, явно их капитан, с суровым лицом.

— Я Марс, король Фаруна. Хочу увидеть папу.

— Король Фаруна?! Тот самый, о котором слухи говорят, что он Король Демонов?.. — Рыцари вытащили мечи, готовясь к бою.

Эй, не называйте меня Королём Демонов в лицо. Где ваши манеры?

— Какая дерзость — называть Его Величество Королём Демонов в лицо! — рявкнул Огма. — Мой король совсем не похож на этого слабака!

Он и остальные угрожающе шагнули вперёд.

Эм, по-моему, возражать нужно не против этой части.

— Арестовать их! — сказал капитан, и рыцари разом бросились в атаку, ничуть не испугавшись.

— Не убивать, поняли? — сказал я своим телохранителям на всякий случай. Вскоре я собирался вести дипломатический разговор, и создавать дурную кровь до него было бы неразумно.

— Знаю, знаю! — радостно ответил Огма. Он, наверное, счёл мой приказ идеальной формой форы.

— Получай! И вы называете себя славными Святыми рыцарями, слугами Бога? Он смотрит сверху! Так что старайтесь получше!

— Что стало с восстановительными заклинаниями, которыми вы так гордитесь? Вылечи себя, вставай и нападай снова! Хотя это не помешает мне в следующий раз ударить ещё сильнее!

— И это всё, на что способны Божьи благословения? Этот ваш Маве проще простого!

В мгновение ока, одними голыми руками, мои телохранители вырубили десятерых рыцарей, начавших бой. Затем, всё ещё не вынимая мечей, они принялись избивать ещё тридцать рыцарей, пришедших подкреплением.

За исключением Бруно, который вёл себя сравнительно прилично, остальные четверо были довольно грубы. Особенно Аарон: у него имелся комплекс неполноценности по отношению к элитным солдатам такого рода, и он безжалостно их мучил. Он был по-настоящему мерзким: топтал лежащих рыцарей по бокам, ломая рёбра, или ждал, пока их вылечат, а потом снова бил и вырубал. Некоторые рыцари от досады даже плакали, но Аарон в ответ безжалостно пинал их по лицу.

Я взял с собой не тех людей? Такое чувство, что мы создаём больше обид, чем если бы просто убили этих ребят.

Поведение телохранителей меня сильно тревожило, но Фрау выглядела так, будто ей весело.

Когда все Святые рыцари до последнего лежали на земле и никто из них не шевелился, к нам подбежали несколько церковников в очень пышных одеждах. Они поморщились при виде ужасного состояния Святых рыцарей, а затем один сказал:

— Король Фаруна, полагаю? Его Святейшество примет вас. Прошу, сюда.