Часть V. Святая

Как-то так переговоры действительно прошли успешно. Я почувствовал огромное облегчение. Я волновался, когда люди, которых я оставил ждать снаружи, начали буйствовать. Откровенно говоря, у меня появилось дурное подозрение, что всё вот-вот пойдёт не так, ещё с того момента, как Фрау сказала, что тоже будет ждать снаружи.

— Ведите себя как можно лучше, поняли? — сказал я всем перед встречей, вложив в слова столько нажима, сколько смог. — Я серьёзно, не делайте ничего глупого. Ясно?

Я чувствовал в направлении собора нечто похожее на скопление сильных людей. Возможно, они собирались попытаться что-то с нами сделать.

Но я пришёл вести мирный разговор. Мне не хотелось случайно ввязаться в бой.

— Понимаю, Ваше Величество, — ответил Аарон, улыбаясь. — Правда понимаю. Да ладно вам, мы ведь давно знакомы, разве нет?

Давно-то давно, но и что? Нам ни разу прежде не удавалось нормально понять друг друга, вообще ни разу.

— Да, сэр, мы полностью понимаем, что говорит Ваше Величество, — добавил Бруно, приложив руку к груди и склонив голову.

Я не сказал ничего настолько глубокого, так почему они ведут себя так, будто сказал?

— Ваше Величество, сюда, пожалуйста, — сказал церковник, открывая дверь в комнату, где меня ожидал папа.

И так, с щемящим беспокойством, я отправился на аудиенцию с папой.

И легко не было. Огма угрожал, как дешёвый гангстер, и в какой-то момент даже разрушил бронзовую статую. Снаружи отчётливо началась драка, отчего меня прошиб холодный пот. Этот знакомый звук громких грохочущих взрывов, вероятно, был молнией Фрау. У неё что, какая-то личная обида на церковь? — подумал я.

К счастью, примерно на середине разговора папа внезапно стал гораздо восприимчивее к моим словам — вероятно, потому что мои лучшие дипломатические усилия до него дошли. А не потому, что он решил, будто мои спутники вышли из-под контроля, и хотел, чтобы мы как можно скорее ушли. Нет, определённо не поэтому.

Во время предварительной подготовки с Фрау и Гамаратом в Фаруне мы пришли к выводу, что папа, скорее всего, не согласится отменить новую доктрину. Поэтому решили попробовать обеззубить её, убрав наказания и превратив требования в не более чем символические цели. Возможно, папа испытал облегчение от того, что я не потребовал полной отмены доктрины. Так или иначе, предложение он принял охотно.

Итак, мы добрались до собора, где я должен был выбрать епископа для Фаруна.

Огромная каменная статуя Маве возвышалась среди искусной отделки: картин, воссоздающих сцены из писаний, и великолепных витражей, встроенных в потолок. Пространство было достаточно большим, чтобы вместить несколько тысяч верующих на рядах старинных скамей. Это было самое святое место во всём Аресе.

Сейчас, правда, по полу также были разбросаны несколько сотен Святых рыцарей. Значительная часть обстановки, у которой, похоже, была богатая история, тоже оказалась разрушена, а кое-где виднелись подпалины — вероятно, работа Фрау.

Кстати о Фрау: она сидела на плече каменной статуи Маве. Должно быть, за всю историю там впервые кто-то сидел. Это было откровенным кощунством. Как ни посмотри, она определённо была нравственно развращённой дьяволицей. От мысли, что она моя жена, у меня начинала болеть голова.

Наконец, дрожащие представители духовенства сбились в углу собора, окружённые моими телохранителями.

Папа и его свита стояли безмолвно, глядя на эту картину. Но одна молодая женщина из духовенства всё ещё решительно противостояла Аарону.

— Всё как вы приказали, Ваше Величество, мы вели себя как можно лучше, — сказал Аарон с ухмылкой, едва увидел, что мы вошли.

Ты хоть знаешь, что это значит?

— Кто эта молодая леди? — спросил я после паузы. Нужно было обладать немалой стойкостью, чтобы бросить вызов такому буйном парню, как Аарон.

— Да она всё пилит нас: «Прошу, воздержитесь от дальнейшего насилия!» и «Прошу, позвольте мне исцелить раненых Святых рыцарей!» — ответил он. — А больше никак не сопротивляется, так что я её пальцем не тронул.

Молодая женщина была изящна и красива: милые, струящиеся светлые волосы и голубые глаза, за которыми скрывалась сильная воля. От неё исходила пленительная аура божественности и очарование, на которое ни одна из фарунских демонических, нечеловеческих женщин не могла бы и надеяться.

— Сэр, вы король Фаруна? — спросила она меня. — Прошу, позвольте мне исцелить Святых рыцарей. Они не мертвы, но многие получили тяжёлые раны.

— Как тебя зовут?

— Мария.

— Что ж, леди Мария, эти рыцари, вероятно, были собраны здесь, чтобы причинить нам вред. Если я позволю тебе их исцелить, разве это не поставит нас в опасность? — спросил я. Не то чтобы рыцари такого уровня доставили особые проблемы.

— Я не позволю им причинить вам вред, — серьёзно сказала она. — Клянусь святым именем Бога.

Как ты можешь быть так уверена? Ты, конечно, милая, но у тебя правда есть такое влияние? Хотя, пока я так думал, я ощущал от девушки исключительно сильную ману, больше, чем от кого-либо вокруг.

— Ладно, хорошо, — сказал я. — Позволяю.

Пока что я решил дать ей показать, на что она способна.

— Я искренне благодарна за милосердие Вашего Величества. Тогда…

С этими словами Мария прямо на месте начала магическое заклинание. В соборе было много раненых, но никто не лежал перед ней. Пятеро из Сотни подозрительно направили на неё мечи, но я их остановил. В её заклинании я не чувствовал враждебности.

После долгого заклинания Мария завершила его криком:

— Поле исцеления!

Заклинание распространилось по всему собору, и его эффект активировался. Рыцари, которые ещё миг назад лежали на земле, один за другим начали подниматься, их раны полностью исцелились. Затем каждый принялся восхвалять Марию:

— Да, вот это наша святая!

— Невероятно, исцелить нас всех сразу…

— Это истинно божественное чудо…

Святая? О чём это они?