Часть IX. Честолюбие святой

Передо мной лежал мужчина без малейшего намёка на пульс, с лицом белым как полотно и телом, полностью покрытым кровью. Проще говоря, он был мёртв.

Эм, что вы хотите, чтобы я сделала с этой штукой? Он уже мёртв, так что исцелить его невозможно. Нет, вы ведь не ждёте, что я применю на нём заклинание воскрешения? Я знаю, что сильна, но даже я никогда не использовала магию воскрешения.

Каждого, кто работал с восстановлением, базово учили магии воскрешения, но для неё требовались огромный опыт и высокоуровневые целительные способности, поэтому в реальности использовать её могли очень немногие. К тому же Церковь Маве учила, что смерть естественна, а значит, за исключением особых обстоятельств, магия воскрешения была запрещена. Если, скажем, кто-то умирал в матче на арене перед толпами зрителей, ставивших на результат, его обычно оставляли гнить. И поделом.

Что же мне здесь делать? А, поняла, может, мне нужно очистить его тело Святым пламенем? Наверное, так. Ясно.

Я сразу начала молиться Богу:

— О Боже, да очистит твоё неистощимое пламя это…

— Эй, ты что творишь? — Лицо Луиды покраснело от злости, и она остановила моё заклинание.

— А что ещё? Я просто собиралась очистить этот труп пламенем, — сказала я, растерявшись.

— Труп? — Луида замолчала. — Ну, наверное, он действительно так выглядит, но в Сотне это классифицируется как ранение!

— Что? Его сердце остановилось, знаете ли.

Если человек с остановившимся сердцем может считаться раненым, то как вообще решать, кто мёртв?

— Н-ну да, — сказала Луида, — но магия воскрешения работает, если он только что умер, пока ему не отрубили голову. Как я сказала, это ранение! Знаю, звучит странно, и это говорю я. Ладно, сама сделаю.

Затем она начала читать заклинание воскрешения.

Сами по себе заклинания воскрешения были истинно чудесной формой магии, которую могли использовать очень немногие, но Луида читала своё практично и буднично. Она даже не казалась особенно нервной. Я сомневалась, что труп действительно оживёт, но пока Луида продолжала молитву, лицо мёртвого мужчины снова обрело цвет, а тело наполнилось жизнью.

А? Луида невероятна! Думаю, она даже лучше меня в исцелении…

Разве не ей быть святой, а не кому-то вроде меня? Впервые в жизни я едва не потеряла уверенность в своей способности стать святой. Едва.

Сразу после завершения заклинания Луида крикнула:

— Эй, сколько ты ещё будешь валяться и заставлять меня ждать?! Поднимай задницу и плати!

А затем быстро пнула прежде мёртвого мужчину по голове.

Мужчина очнулся, неловко улыбнулся и поднялся с земли.

— Виноват, мисс, — сказал он, затем достал из нагрудного кармана золотую монету и протянул её Луиде.

Если подумать ещё раз, она не очень подходит на роль святой. Я так и знала: святая должна обладать правильным мировоззрением, правильными навыками и правильным телом, и нет никого, кто соответствовал бы этому лучше меня! Да, внешность была так же важна для святости, как и остальные факторы. В этом плане Луида была достаточно хороша, но мировоззрение у неё просто ужасное. Я мгновенно вернула потерянную уверенность.

После этого я весь остаток дня помогала Луиде с её целительной нагрузкой на арене. Поначалу многое из происходящего сильно сбивало с толку, но к середине мои чувства притупились, и я дошла до того, что могла без труда читать исцеляющие заклинания.

Вопросов у меня было множество, но у этой каторги… то есть у этого исцеления был один большой плюс: деньги. За день я заработала больше десяти малых золотых монет, а это больше, чем простолюдин мог получить за целый месяц работы. Я сорвала куш, а Луида заработала больше чем вдвое больше меня, включая ту прежнюю золотую монету. Должно быть, она была богата. Присмотревшись к ней, я заметила, что её снаряжение и украшения довольно хороши.

Это было логично: работать за справедливое вознаграждение очевидно лучше, чем исцелять порезы и синяки крестьян… то есть несчастных душ, страдающих под ярмом бедности.

Сам король Марс участвовал в последнем за день матче на арене, и когда я увидела его в действии, не поверила своим глазам. Я наконец поняла, почему ходят слухи, будто он сам Король Демонов. Члены Сотни все были монстрами, но король Марс легко вытер ими пол. Никто не мог бы нормально с ним сражаться. Моей последней задачей стало применить Поле исцеления и одновременно залечить раны всех, кого он сокрушил.

Когда мой суматошный день закончился и я вернулась в замок, Энни принесла мне ужин. На этот раз она подготовила для меня мясо монстра, но это был Кролик-убийца для новичков, и всего маленький кусочек. Пока Энни с беспокойством смотрела на меня, я съела порцию одним укусом.

Я так и знала, это почти совсем не ядовито.

— Энни, завтра я хотела бы что-нибудь немного сильнее.

— Что? — удивлённо воскликнула Энни.

Возможно, я вела себя нехарактерно для новичка. Но я приехала в Фарун, чтобы стать сильнее, и продолжать есть низкосортное мясо не имело смысла.

— Леди Мария, эм, вы хорошо себя чувствуете?

— Да, — подтвердила я. — От такого количества со мной ничего не случится. В следующий раз я хотела бы порцию побольше и мясо монстра чуть сильнее, хорошо?

— Ух, — вздохнула Энни. Она выглядела встревоженной. — Должно быть, у святых есть сопротивление мясу монстров.

Разумеется, нет. Яд есть яд, кто бы ты ни был. Мне понадобилась целая вечность, чтобы к этому привыкнуть. Но если появится история, что яд в мясе монстров на меня не действует, это может стать одним из моих чудес, так что я решила подыграть.

— Она съела мясо, даже глазом не моргнув? — скептически спросил я. Гамарат только что сообщил мне отчёт служанки, которую приставил к Марии.

— Да, сэр, — ответил Гамарат. — Полагаю, от кандидатки в святые иного и не следовало ожидать. Хотя, разумеется, ваша проницательность, позволившая распознать её талант, также заслуживает упоминания.

Он, похоже, нисколько не сомневался в отчёте. Гамарат был одним из немногих рядом со мной, кто не ел мясо монстров, так что он понятия не имел, насколько силён его яд, по крайней мере из личного опыта. Такая хлипкая вещь, как Божье благословение, не должна была иметь против него никаких шансов. Хотя мясо Кролика-убийцы, сравнительно говоря, было не слишком ядовито.

— Ты сказал, Мария попросила мясо более сильного монстра, верно? Дайте ей мясо Кровавого медведя.

Кровавые медведи были монстрами среднего уровня. Их мясо было весьма ядовитым, и любой нормальный человек умер бы, едва съев его. Даже среди Сотни говорили, что требуется год, прежде чем можно будет справиться с мясом Кровавого медведя.

— Понял.

Гамарат беспрекословно повиновался моему приказу.

И на следующий день…

— Ты хочешь сказать, она съела и мясо Кровавого медведя? — спросил я.

— Да, сэр. Она сказала, что оно идеально.

Как и ожидалось, Гамарат не усомнился, но для меня это выглядело подозрительно. Мария могла быть кандидаткой в святые, но её сопротивление яду было слишком высоким для нормы. В Фаруне было несколько тысяч людей, которые ели мясо монстров, но ни один из них не показывал высокой устойчивости к яду с самого начала. Точнее, каждый без исключения начинал с привыкания к мясу Кролика-убийцы. Я сам был таким же, и Фрау, Огма и другие сильные люди тоже. Даже моя наставница Кассандра, как оказалось, начинала с того, что приспосабливала тело к мясу слабых монстров, хотя конкретно это было не мясо Кролика-убийцы.

Мария была единственной, кто смог есть мясо Кровавого медведя прямо с начала. Это было невозможно. Если именно такое благословение раздаёт Бог, значит, Он проявляет уж слишком сильное фаворитство. Всё это также выставляло её силу святой в сомнительном свете.

А что, если она не могла есть мясо монстров потому, что была кандидаткой в святые, а стала кандидаткой в святые потому, что ела мясо монстров?

И я вызвал Марию в свои покои.

— Мария, ты ела мясо монстров ещё до того, как приехала в Фарун, верно? — спросил я.

— Да, сэр, ела, — легко призналась она с невинным взглядом. — Я приехала в Фарун, чтобы есть мясо более сильных монстров, улучшить свои целительные силы и гарантировать, что стану святой. Кроме того, я здесь, чтобы заручиться поддержкой Вашего Величества и с помощью политической власти, физической силы и финансовых средств обеспечить себе папский престол.

Эта девушка вдруг говорит какие-то совершенно безумные вещи, подумал я. Несмотря на милую и целомудренную внешность, внутри она, похоже, была властолюбивее Кармиллы.

— П-понятно, — сказал я. — Но какая Фаруну выгода, если ты станешь святой или папой?

— Если это случится, Церковь Маве окажет Фаруну полную поддержку.

Поддержку… хм. Честно говоря, сейчас особых проблем нет. Меня устраивает нынешнее положение, когда за нарушение новой доктрины нет наказаний, так что ваша поддержка мне не очень нужна. Пока я молча обдумывал это, Мария продолжила несколько нетерпеливо:

— Как я и думала, Ваше Величество, — сказала она. — Вы считаете, что одной поддержки церкви ничего не стоит и что вы можете объединить Арес одной только военной силой, верно?

Что? Нет, вообще-то я не это думаю. Во-первых, я не хочу ничего объединять.

— Однако, Ваше Величество, истинного объединения можно добиться лишь тогда, когда вы будете контролировать Арес не только военно и экономически, но и религиозно, — продолжила она. — Если вы хотите захватить сердца немытых масс, к ним нужно подходить через религию!

Немытых масс? Она сейчас назвала простолюдинов немытыми массами?

— И это ещё не всё, — продолжила она. — Если вы великодушно решите помочь мне стать папой, я поклянусь в верности Фаруну после того, как поглощу королевство Эйланд теократией Маве. Как вы, несомненно, уже знаете, Эйланд когда-то был частью той же страны, что и теократия, но они разделились, чтобы отделить религию от государства. Я родом из Эйланда, и у меня там много сторонников. Если я стану папой, объединить две территории будет просто. После этого я войду под крыло Фаруна и смогу внести вклад в объединение континента Вашим Величеством.

Кажется, я только что мельком увидел кошмарное будущее. Она говорит, что у неё есть сторонники в Эйланде, но они похожи на банду террористов. Она уже кандидатка в святые, а теперь не только метит на должность папы, но и на трон Эйланда? Есть ли предел властолюбию этой женщины?

— Но зачем тебе трон Эйланда? — спросил я.

— Разве для людей не естественно стремиться высоко? Ваше Величество наверняка понимает. У вас есть ещё не осуществлённое честолюбие — объединить весь Арес, — заявила она так, будто это было само собой разумеющимся. — При всём уважении, Ваше Величество и я одинаковы: мы оба гонимся за невозможными мечтами. Так не желаете ли погнаться за нашими мечтами вместе?

Я всё гадал, почему она так странно открыто говорит о своих злодейских амбициях. Значит, она думала, что мы похожи? Но её устремления были настолько высоки, что у меня начинала кружиться голова. Я уж точно не стремился к объединению Ареса или чему-то подобному. Невозможных мечтаний у меня никогда не было, если не считать фантазий о свободной жизни наёмника.

— Понял, я подумаю, — сказал я. На этом мне уже хватило. Я просто хотел, чтобы она ушла из комнаты.

— Вы всё ещё мне не доверяете? — Может, Мария заподозрила в моём ответе что-то негативное, потому что продолжила давить. — Если вы так склонны, я не против, если вы станете обращаться со мной как с вашей неофициальной принцессой-консортом! Тогда наш ребёнок мог бы стать будущим правителем Эйланда. О, но, прошу, официально объявите это непорочным зачатием. В конце концов, мне нужно заботиться о репутации святой.

Прошу тебя, умоляю, просто выйди уже!