8

Я, Судзуха и Юдзуриха-сан сидели на пляже, обхватив колени.

Солнце уходило за горизонт.

Перед нами плавала целая армия самураев с затонувших кораблей.

— Всё закончилось...

— Закончилось, брат...

— ... Точно закончилось? Что-то я не уверена... — почему-то Юдзуриха-сан вопросительно склонила голову.

Я собирался спросить, но первой оказалась Судзуха:

— Ты о чём, Юдзуриха-сан?

— Да так... Просто слишком лёгкая победа была...

— Ну а какой она должна была быть? С нами же брат.

— Это так... Но я даже никого не ударила, потому и не ощущается, будто я сражалась, словно и не было ничего...

— А ведь и правда.

Судзуха согласилась, но пусть немного подождут.

Всё же лучше вообще не вступать в драку.

Если ты можешь проделать дыры в кораблях и победить, этого вполне достаточно.

В этом смысле сражалась только Тсубаки...

— А, брат. Пахнет жаренной кукурузой.

— ... Ларёк?

— Наверное открыли для зрителей. Купим на всех!

— А, мне не надо.

— Тогда я куплю что-нибудь брату. Идём, Юдзуриха-сан!

— А, тогда я останусь... Стой, Судзуха-кун, я иду, не тяни меня!

И девушки растворились в городе.

Мне хотелось держаться от суеты подальше, потому я был благодарен Судзухе.

Я продолжил смотреть на море.

— ... Катана?

Ко мне волной вынесло катану.

Но как-то быстро, да и вообще вроде мечи не плавают, потому я подошёл к воде и проверил.

С привязанным к голове мечом сюда приплыла Тсубаки.

Не хотела, чтобы оружие намокло. Наверное.

— Ах, Тсубаки. С возвращением.

— ... Я вернулась.

В отличие от девушек, на ней была обычная одежда.

Хаори и хаками поистрепались, сараси и штаны были почти полностью открыты.

— Я присмотрю, а ты выжми воду.

— Хорошо.

— Точно, пойду и куплю какую-нибудь одежду в ларьке. Подожди здесь...

— Не надо... Я бы просто хотела побыть с тобой.

Не могу я устоять, когда мне такое говорят.

И лучше уж дождаться девушек, чем идти сейчас покупать женскую одежду и бельё.

— ... Что враг?

— Император совершил сеппуку. Я принудила.

— Вот как.

— И этот дурак станет новым императором.

— ... Тот самый третьесортный посредник?

— Да.

Прежде чем уберёт свою любимую катану и исчезнет, Тсубаки решила подтереть зад этому дураку.

Имела она ввиду следующего императора.

И похоже девушка достигла своей цели.

— Главное, что ты в порядке, — сказал я от всего сердца, а она почему-то уставилась на меня.

— ... Ты вообще не слышал о слове «сдержанность»?

— А? Ты о чём?

— О том! Пока я сражалась, зазвучали взрывы, и корабли пошли на дно, все так перепугались!

— Но ведь моя тайная стратегия увенчалась успехом.

— Твоя тайная стратегия оказалась очень шумной! Пушек не видать, монстров и магов тоже, а корабли один за другим тонут, это же настоящий ужас! Все были в настоящем ужасе!

— Ну-ну, это мозговая стратегия, предназначенная напугать...

— Это величайший на свете подвиг! Ещё и такой кричащий... — тут Тсубаки посмотрела вдаль. — ... Когда добралась до императора, он уже поседел. Я ещё ничего сказать не успела, а он решил совершить сеппуку. То есть это ты довёл его до такого.

— Тебе кажется.

— Ага, как же!

Парируя её слова, я повысил своё мнение об императоре, которого никогда раньше не видел.

Если сам убиваешь, будь готов умереть. Так говорят.

Конечно это лишь слова, но я не могу ненавидеть того, что взял ответственность за поражение.

Даже если это он напал на мои земли...

— ... Если бы не ты, я бы...

— Хм?

Пока я думал о правителе другого континента, Тсубаки потянула меня за рукав.

Ей было что сказать, но сделать это было непросто. Вот что я понял.

Освещённая закатным солнцем, Тсубаки смущённо смотрела вниз, но вот подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты меня спас.

— Я просто одолжил тебе меч.

— Одолжил слишком вовремя. К тому же чем больше врагов я убиваю, а меч поглощает крови, тем сильнее истощаются мои силы, но в этот раз чем больше рубила, тем сильнее восстанавливалась. Дело точно в твоей магии исцеления.

То есть благодаря моей мане эффект от ударов стал другим.

— Ого. Какой необычный побочный эффект.

— Раньше у меня бы уже в середине сражения силы закончились. Так что...

— Всё потому что ты попросила помочь в нужный момент.

Такое совпадение легко приписать мне в достижения.

Но это же нормально, когда друзья помогают друг другу на поле боя.

Даже если я кого-то спасаю, я не хочу, чтобы они думали, что обязаны мне.

Потому я и говорил легкомысленно.

Будто это обычное дело.

Вначале Тсубаки поражённо хлопала глазами, но в итоге смирилась.

— ... Вот ведь, я тебе не соперница.

— Да?

— Пусть ты разжалованный пропольщик травы, но когда я оказалась в беде, ты просто взял и спас меня, отказываясь от благодарности... Нечестно это. Это так отличается от нормы, что смотрится даже слишком круто.

— То есть я всегда крутой?

— Вот уж вряд ли, — сказала она... Пусть и не отрицала решительно.

— Но помогать товарищам — это ведь естественно.

— Да уж, завидую я Судзухе и Юдзурихе... Но я вашим товарищем не стану.

— Да?

— Ведь я... Всю свою жизнь буду считать тебя моим соперником, — Тсубаки смотрела прямо на меня.

В её глазах была сильная воля.

Потому я знал, как много значат эти слова.

— Вот как. Тогда тебе и мне надо стать сильнее.

— Я буду усердно работать... И можешь наклониться немного вперёд.

— Что?

Как и просила, я наклонился. И.

— М...

Она поцеловала меня в щёку.

— ... Это, Тсубаки?

— ... Неловко, но ничего не поделаешь. На этом континенте, когда кто-то спасает тебе жизнь, надо поцеловать его. Тут это в норме вещей...

— Где ты такое вообще слышала?!

— В легенде о братце-короле. По легенде спасённая им принцесса по сто раз целует его в спальне каждый вечер. Это так непристойно.

— Это чистая ложь!

— ... Это... Был мой первый поцелуй...

Тсубаки неловко смотрела на меня, но сейчас было не до того.

... Эх, как же так?

Легенда настолько разрослась, что теперь это уже на первом поцелуе девушки сказалось.

Какое-то время меня изводило чувство вины.