4

Вместо неба — панцирь черепахи и кромешная ночь. Очень тесное и гнетущее небо. Но атмосфера в городе была противоположной.

По обеим сторонам мощёной дороги висели гирлянды в форме кроликов, мягко освещая город оранжевым светом. Дома, деревянные или каменные, тоже освещали улицы с помощью фонарей-кроликов. Благодаря такому освещению город представлял фантастическое зрелище.

— Больше не на фестиваль похоже, а на более спокойное мероприятие, — Немо двигался по улице в своём костюме кролика.

— Хм, не имею ничего против спокойных мероприятий, но для «вечного торжества» в честь богини-зайки всё слишком уж просто, даже как-то обидно.

— И правда, для тусовщицы как я этого недостаточно.

Игнис и Гагака говорили недовольно. Тото потянула Гагаку за рукав.

— О-опасно посреди дороги. Это приближается...

— Это?

Тото указала на то, как к ним через всю дорогу приближалось что-то шумное и яркое.

— Это... Это оно?

Чем ближе, тем понятнее становилось. Это огромный... Прямо как гора белый кролик.

— Что это за штука?! — закричал Немо, а огромный кролик всё приближался. Вначале он был вдали, а теперь уже перед глазами.

Расстояние сократилось, и теперь стало ясно, что это огромная платформа, созданная по образу и подобию кролика.

На массивной платформе был собран кролик, он украшен яркими фонарями и на расстоянии смотрелся как настоящий. На платформе был установлен приводной механизм с большими шинами как у грузовиков, что позволяло двигаться невероятно быстро. Немо разглядел на спине сцену с декорациями и людей, но не мог понять, что там происходит. Тем временем самодельный кролик всё приближался, грозясь раздавить их.

— Чёрт, раздавит! Бежим!

Не успела Гагака договорить, как их... Не сбило.

— Уо... Пха!

Когда в них въехали, Немо ощутил неприятную мягкость, а потом оказался в плотной толпе.

— Это... Мы что, внутри платформы?!

— Внутри?!

Услышав голос Гагаки, он понял, что её тоже поглотило людской толпой, а потом сообразил, что находится на сцене наверху. Он крутил единственной подвижной частью тела — головой — и пытался найти Гагаку. Было так тесно, что он ощущал пот девушки-зайки рядом. Не то что ходить, даже руку было не поднять.

Всё это место было заполнено девушками-зайками, девушками-зайками и ещё раз девушками зайками.

Сквозь толпу он разглядел ларёк, готовый сломаться. Лавки были нагромождены точно незаконные строения, из них кидали еду в тех, кто случайно оказывался перед ними. Куча фонарей освещала эту хаотичную сцену, они были натянуты между раскачивающимися башенками.

Кто-то забирался на башни и пытался оценить происходящее точно инспекторы, но всё было напрасно. Фестиваль был доведён до крайности. Куда ни глянь, всюду люди в костюмах заек и кроликов, в итоге Гагаку не найти, тут даже не пошевелиться.

— Чёрт, Игнис! Тото! Гагака!

Немо попытался позвать подруг, но его голос заглушил шум фестиваля. Когда он то ли услышал, то ли ему показалось, что услышал, голос Гагаки, мужчина на башне закричал:

— Волна приближайтесь!

Немо даже не успел задаться вопросом, что за «волна», когда сам понял. Сзади на него обрушилось давление. Это были люди. Новые люди заполнили пространство, куда и так было не протиснуться.

— Г-Гагака!

Поглощённый высокой волной, Немо оказался в ловушке транспортного средства, выкрикивая имя женщины, а его уносило точно лист волной, слово «сопротивление» тут было нелепо, и его уносило в гущу фестиваля.

«Гья-ха-ха-ха-ха-а-ха-ха-ха-ха», «Качай! Качай!», «Кья, кто-то схватил меня за грудь!», «Человек упал! Медицинская бригада! Медицинская бригада!», «Нет тут никого, гья-ха-ха-ха», «Чик-чирик, чик-чирик», «Пи-пи-пи-пи!», «Свали, жирдяй!», «Вперёд, прошу, иди вперёд!», «Впереди затор», «Было бы неплохо остаться тут навсегда».

Фейерверк взрывался прямо над потолком. Всё вокруг сотряслось от взрывов, и мир залило яркими красками.

«Красиво!», «Уо», «Блин», «Смотри как следует», «Ничего в этой толпе не видать», «Всё, сейчас помру», «Прошло лишь десять минут», «Дилинь-дилинь», «Эй, посмотри туда», «Куда ни взгляни, только людей и видно!», «Смотри», «А-ха-ха-ха-ха-ха», «Гья-ха-ха-ха-ха-ха».

Бесконечный шум фестиваля казалось длиться вечно, но после нескольких минут толкучки Немо куда-то вытолкнуло. Освободившись, он оказался вдали от суеты фестиваля.

— Кхе... Что это... Вообще было?..

Он осторожно поднялся. Будучи на тёмной улице он смотрел на удаляющуюся платформу с кроликом, которая не так давно его поглотила.

— Чёрт... Всю грудь облапали... Причём задаром... Чёрт... Чёрт...

Повернувшись в сторону голоса, он увидел полуголую Гагаку, плакавшую и бившую по земле кулаком. Главное, что цела, теперь пора искать Игнис и Тото.

— Эй, Игнис... Тото... Вы в порядке?

— Ужасно выглядишь, Немо. И это мой парень?

К ним подошла Игнис и с улыбкой протянула руку.

— А, ну ты! Сбежать успела! Не честно!

— Вы сами виноваты, что не послушались и позволили этой платформе вас поглотить. Вот, вставай.

Игнис помогла Немо встать, а из-за её спины высовывалась виноватого вида Тото.

— Было забавно наблюдать, как вас подхватило, а потом вы потонули в толпе, но что это была за движущаяся платформа?

— «Бессонный кролик», символ «вечного торжества»...

— Бессонный кролик? Это как?

— Как ясно из названия, он не спит и круглые сутки колесит по городу... Он в шестьсот шестьдесят шесть раз больше обычного кролика.

— В шестьсот шестьдесят шесть раз... — пробурчал Немо, волоча своё побитое тело. — Честно говоря, я всё равно ни черта не понял. Умножать не умею. Как человека, которого поглотило, лишь могу сказать, что он офигенно огромный. И в ширину, и в высоту.

— Я согласна с Немо. Но цифры солидные.

— Почему ты полуголая, Гагака?

— Если кажется, что дело в чуде, так оно и есть. Если есть зловещая цифра, значит эта нелепая платформа зловещая.

— ... Это... Так... — сбивчиво согласилась с Гагакой Тото, всё ещё остававшаяся в тени Игнис. — Это тюрьма для жителей города... Сейчас там застряло много тысяч людей... Обычно, если забирают, они уже не выбираются. Потому, когда слышны музыка и звук движения... Это признак чего-то зловещего. А вас выставили... Потому что вы чужаки.

— Эй, эй, это тюрьма? Людей в плену держат? Это плохо.

— Горожане... К нему не подходят. Я... Тоже.

— Ты тоже?..

— Я-я хочу сказать, что это опасно! Те, кто попадают внутрь, перестают быть собой, они вечно танцуют этот танец смерти, не умирая...

— И почему эта штука рассекает по городу?..

— Немо, город обычный, ненормальные тут мы. Принимай как есть. Ты забыл? Просто смирись.

— То есть эта здоровенная штуковина рассекает тут на большой скорости, при этом никого не сбивая, а набивая тысячи людей, и они все застряли на этом безумном празднике, а нас вышвырнуло, потому что мы не местные, я всё верно понимаю?

— Да, верно. Это странное, чудесное и невероятное явление. И я не могу простить, что меня там лапали за грудь.

— Я это просто не принимаю, хотя я естествоиспытатель!

— Не говори так, будто ты бы что-то понял, будь гуманитарием. Я гуманитарий.

— Естественные науки, гуманитарные — разницы никакой. Чтобы быть причастным к чудесам, нужна лишь одна вещь. Сила духа, чтобы подняться после ударов судьбы. И больше ничего, — Гагака поправила наряд зайки, который с неё наполовину стянули. Она оттянула купальник на заднице, а когда отпустила, он шлёпнул её.

— Вот так.

— Неплохо сказано, трудоголичка.

— Мне идёт эта работа.

— Понимаю философию работы Гагаки... Но этот «бессонный кролик» — это не то, чем я хотела наслаждаться. У вас тут обычного фестиваля нет? Якисобу хочу!

— Т-тогда... В центре, где статуя Инэр, должно быть спокойнее...

— Вот как, тогда идём туда!

В отличие от весёлой Игнис, Немо и Гагака выглядели мрачными то ли от пребывания на «вечном торжестве», то ли от приближения непонятного праздника. Но они следовали за Тото, и вот оказались недалеко от центральной площади, где зажгли фестивальный костёр, по пути улыбались девушки-зайки, а аромат еды становился всё насыщеннее, пока погружались в атмосферу, настроение улучшалось.

— Немо! Немо! Тут ловля золотых рыбок есть! Я должна спасти их! Как святая!

— Успокойся, Игнис. Ты самообладание теряешь.

На площади хоть и было спокойнее, но всё равно достаточно шумно, так что легко можно было заблудиться. Оживлённые прилавки, праздничная атмосфера и аппетитные запахи.

Немо ткнул Игнис, которая бродила туда-сюда, не способная сдержать волнение.

— Больно!

— Фестиваль конечно впечатляет, но ты слишком возбудилась.

— Ну а что такого?! Я тысячи лет прожила вдали от весёлых мест! Это так волнительно!

— Не понимаю, как можно веселиться, когда на тебя взирает эта безвкусная статуя.

Немо уставился в центр площади, где на постаменте располагалась пятиметровая золотая статуя молодой зайки-зверолюда.

— Это... Инэр. Та, кто создала этот город.

— Она и черепаху создала?

— Да...

— Ну и как это? Ну, главное не потеряйтесь. В этой толпе мне никого искать не хочется. К тому же тут одни девушки-зайки.

— За это не переживай, — Игнис взяла его за руку. — Я буду присматривать за тобой, Немо, — слегка краснея, сказала Игнис, и Немо тоже засмущался.

— Ага, в силе моей хватки я уверен.

— Хи-хи, мне немного страшно, но я буду воспринимать это как повод успокоиться.

Красный Немо сказал нечто непонятное, а Ингис возражать не стала, лишь улыбнулась наслаждаясь.

— Ни за что не отпускай.

Так они и шли в суете фестиваля.

— Похоже они обо всём забыли и просто наслаждаются свиданием на фестивале. А как же поиск машины? Меня вообще за грудь лапали!

Гагаку просто вырвали из их мира и выбросили. Её жалобы слушала лишь Тото, которую она держала за руку, чтобы не потеряться.

— У-у... Я показываю всё недостаточно хорошо... Прости... Вначале «бессонный кролик»... Ещё тебя за грудь хватали.

— А, нет, я на тебя не злюсь, Тото. Меня их отношение бесит... — Гагака заметила беспокойный взгляд Тото и вздохнула. — Н-ну, всё же я злюсь. Прости, Тото! Мы на фестивале, а я тут бешусь! Давай угощу чем-нибудь в качестве извинения!

— З-за меня можешь не перешивать...

— А? Так я и не переживаю. Просто предлагаю фестивалем насладиться.

— Г-Гагака наслаждается... Фестивалем?

— Тебе весело, и мне весело. Это и значит быть взрослой. Так что, Тото, возьми ответственность и получай удовольствие. Ради меня тоже, — с улыбкой сказала женщина, грубо потрепав её по серебряным волосам. Тревога отступила, зато появилось более соответствующее ребёнку выражение.

— Тогда... Я хочу съесть сахарную вату!

— Поняла. Уж не знаю, из чего она, но давай съедим сахарную вату. Так, а кошелёк мой где...

— Уже не волнуешься, что за грудь трогали?

— Это другое. Я весь город переверну, найду и убью за это.

— Гагака страшная...

— Слушай сюда и запоминай, Тото, женскую грудь за даром трогать нельзя. Это сокровище. Повторяй за мной.

— Женская грудь — это сокровище...

— Молодец, теперь ты на шаг ближе к тому, чтобы стать настоящей леди.

Держась за руки, они болтали обо всём подряд и гуляли, наслаждаясь фестивалем, пусть они относились к разным расам, но напоминали мать и ребёнка.

— О, Тото, лотерея. Хочешь попробовать?

Гагака наткнулась на оживлённый киоск с лотереей. Призы были солидными, их использовали для того, чтобы заманить клиентов.

— А, да нет...

— Что? Не надо так. Лотерея — это единственная азартная игра, которой могут наслаждаться детишки. Давай выпустим дофамин.

— Не знаю, стоит ли выпускать такие опасные штуки с детства... И смотри, — Тото указала на коробку с новой игровой приставкой в качестве приза. Но она была настолько потрёпанной, что вся была в царапинах и вмятинах.

— Если коробка от новой приставки такая потрёпанная, значит ею много пользовались. Раз пользовались много раз, значит выигрышного билета нет...

— Ну-ка, Тото, — Гагака легонько стукнула её по голове. — Нехорошо вот так в других сомневаться. Посмотри на владелицу. Добрая сестрёнка, правда?

— Прости, но в костюме зайки она не выглядит доброй. Скорее развратной.

— Ты ведь тоже в костюме зайки.

— Выгляжу развратно?

— Глупости не говори. Ты выглядишь мило.

— М.

— Дети должны вести себя подобающе и радоваться лотерее. Так что идём! Испытаем удачу! Выплеснем дофамин!

Гагака силой потянула Тото.

— Гагака, ты просто выиграть хочешь.

— Глупая, взрослые не играют в игры. Если выиграю, отдам тебе.

— ... Правда?

Недовольство пропало, и лицо по-детски засияло. Видя её такой, Гагака довольно улыбнулась.

— Ага! А взамен поддержи меня.

— Да!

— И ещё, Тото, — пока платила, женщина прошептала. — В этом мире полно хороших людей, — Гагака подмигнула и сунула руку в коробку с билетами.

И вот через какое-то время, когда содержимое кошелька стало таять, она гневно зарычала:

— Эй, чёртова старуха! У тебя тут точно выигрышных билетов нет! А?! Дрянь ты эдакая!

— Чего сказала! Есть там выигрышные! За дрянь извинись! Комок шерстяной!

— Это кто комок шерстяной?! Ласты свои грязные не суй!

Прямо перед разъярённой Гагакой женщина положила в коробку ещё целую кучу билетов.

— Ну ты! Не снижай шансы на победу!

— Увы... Когда количество сокращается, я добавляю ещё!

— Я и говорю, что это мошенничество!

— Наивная! Надо быть настоящей дурой, чтобы верить, что дорогой товар получится купить за карманные деньги!

— Призналась! Этот ларёк должен быть закрыт! Все! В этом ларьке мошенница! Она обманывает людей! Эта мразь занимается махинациями в своём ларьке! Мошенница, мошенница, мошенница!

— П-погоди, Гагака... Стыдно, прекрати...

На крики собралась толпа, и Тото, видя, как Гагака спорит с продавщицей, говоря совершенно противоположные слова, что были раньше, попыталась её остановить. Но женщина какое-то время продолжала ругаться, и когда оказалась удовлетворена, то ушла.

— Чёрт, подозрительная лавка! Бесит. Тото, давай потом наблюём перед ней, — в суете фестиваля Гагака ворчала, откусив клыками кусок яблока в карамели, купленное на остатки денег.

— Хи-хи, я с тобой, — Тото с сахарной ватой улыбнулась, видя её ребяческое поведение.

— Отлично, наедимся до отвала. Осилишь, Тото?

— Конечно!

И они взялись за еду. Гагака проглотила яблоко одним укусом, словно конфетку, а Тото спешно запихивала сахарную вату в рот.

— Какая самоуверенная, — видя милую девочку, Гагака потянула её за щёку. И без того мягкие щёки растянулись как сахарная вата.

— Так, живот урчит, что дальше?

— Ням-ням, я хочу это попробовать! — Тото указала на ловлю рыбок.

— О, отличная идея. Давай выловим, а потом дома вырастим огроменных золотых рыбок, чтобы потом не знать, что с ними делать!

Две зайки присели перед бадьёй, которую едва можно было назвать аквариумом, заплатили хозяину и получили сачок и миску, куда складывать пойманных рыбок.

— Ладно, Тото, смотри внимательно. Я уверена в своём умении ловить золотых рыбок.

— Да?

— Просто смотри. Вначале вертикально опускаем сачок в воду.

Она нацелилась на одну из рыбок, преследуя её сзади.

— Золотые рыбки видят только перед собой, потому не знают, что их преследуют.

Рыбка оказалась загнана, даже сопротивляться не успела, как её выловили.

— Видишь, одна есть!

— Ува, круто! Гагака крутая!

— Ты тоже так сможешь.

— Смогу?..

Получив сачок, Тото опустила взгляд.

— Чего такая неуверенная? Не попробуешь, не узнаешь.

— Но я неуклюжая, у меня никогда ничего не получается...

— С чего ты так взяла?..

— Меня старшая сестра-близнец и младшая тоже ругают, говорят, что я неуклюжая. Хотя я очень стараюсь исполнять желания младшей сестры.

— Ого, Тото, так ты средняя из сестёр.

— Строго говоря, нет, но мы вроде как сёстры.

— Ну, не буду задавать много вопросов, но это же жестоко. Ты же стараешься, Тото?

— Да, стараюсь... Пытаюсь. Но, слушая их, я чувствую себя неуклюжей дурочкой, которая ничего не может. Потому у меня вообще ничего не получается.

— Какая-то упадническая петля...

Гагака достала сигареты, один из немногих призов в лотерее, закурила, затянулась, а потом выпустила дым.

— Тото, я взрослая, и у меня есть работа следователя, которой я горжусь. Я довольно компетентна в ней.

— А, а почему заговорила об этом?

— После трёх кропотливых месяцев изучения черепахи, я выяснила о существовании никому не известного города, ещё и на Игнис с Немо наткнулась, но я всё равно выполняю работу должным образом. Потому что я компетентный следователь.

— У... У-угу.

— Но я постоянно ошибаюсь. Я застряла в черепашьей заднице, взбесила Игнис и буквально оказалась разделана на части.

— Чем ты занималась до нашей встречи?..

— Пока не будем об этом, Тото. Я хочу сказать, что даже такой компетентный человек как я, совершает ошибки. Все мы творим глупости. Особенно детишки вроде тебя.

— Значит я неуклюжая, потому что ребёнок?

— Нет, потому что человек. Все люди ошибаются. Это естественно. Глупо не понимать этого и винить себя. Так что не переживай. Давай ловить рыбок! А потом покажем их твоей сестре!

— ... Ага!

— И мне не кажется, что ты неуклюжая. Ты не тупая и не злая, как Игнис и Немо. А милая.

— Ха-ха, Гагака добрая.

— Да, я следователь, добрый к детям.

Подбадриваемая Гагакой, Тото широко улыбнулась. Девочка присела перед рыбками, а потом опустила сачок так, чтобы Гагака его не видела.

— Но тебе нелегко пришлось... Родителей нет, торчишь у входа в этот город, а ещё у тебя проблемные сёстры.

Поглядывая на бурчавшую Гагаку, она достала из кармана матовый чёрный нож-карабин.

— При том, что ты повела потерявшего сознание человека не к себе, а в мотель, я поняла, что у тебя что-то не так... — Гагака нежно потрепала по голове девочку правой рукой. Было щекотно, но Тото резко развернулась и вонзила нож в сонную артерию.

— Это как-то связано с тем, что ты пытаешься меня убить?

Нож не добрался до неё и был остановлен левой рукой, что сделало внезапную атаку неудачной.

— О, обоюдоострый нож-карабин, а ты уверена в своих навыках.

— Н-нет... Это... Я...

— Можешь не оправдываться. Ты ведь собиралась усыпить мою бдительность, а потом ударить? Я чувствовала твоё намерение убить ещё в мотеле, потому ждала.

Гагака потянула руку Тото и забрала нож.

— Я тебе не золотая рыбка, которая даже не замечает, что её загнали. Не недооценивай следователя, который каждый день рискует жизнью.

— Да, п-прости...

— Простого «прости» недостаточно. Я хочу услышать всё. Почему ты попыталась меня убить, что происходит в этом городе и кто тебя сподвиг на это. Всё.

Гагака приставила нож к шее Тото и зло посмотрела. Из глаз девочки полились слёзы.

— Моя младшая сестра... Я должна исполнять желания младшей сестры!..

— Хо, значит твоя младшая сестра зачем-то хочет меня убить.

— Но... Но я!..

— Говори, Тото. Чего хочешь ты?

Гагака приблизилась, и её золотые глаза пронзили плакавшую Тото.

И тут её по голове огрели тяжёлым кирпичом.

— Не болтай лишнего!

Пока Гагака падала, позади неё появилась девочка с лицом как у Тото. Разница была лишь в том, что у Тото серебряные волосы, а у этой девочки — рыжие, а нахмуренные брови придавали ей зловещий вид.

— Ла... Лала...

— А, дура, ничего ты правильно сделать не можешь! Хватай зверолюдку за ноги! Только ты можешь её туда отнести!

Она взяла Гагаку за ногу и велела сделать то же самое Тото. При том, что две девочки тащили зверолюдку, лежавшую в луже крови, никто из участников фестиваля их не остановил. Они старались вообще не смотреть на происходящее, продолжая праздновать.

Тото и Лала подхватили тяжёлую ношу и исчезли. Осталась лишь суета праздника.