2

— Ладно. Берём. И сюда.

Гагака забрала с заднего сидения машины эльфийку и посадила на пень.

— Гагака, это что вообще? Есть хоть какие-то догадки?

Не ответив, Гагака закурила.

— С виду красивая эльфийка... Но она... Как бы сказать?

Судя по ушам, Игнис предполагала, что это эльфийка, но всё же колебалась.

Кожа белая как снег, серебряные волосы доходили до талии, они были прямые и не секлись, руки и ноги длинные и стройные, и даже через свободную одежду было ясно, что у неё нет ни грамма лишнего жира. Лицо идеально симметрично, то что можно назвать идеальной красотой.

Находившаяся перед ними эльфийка не была похожа ни на одного из тех, кого видела Игнис. Её красота была ошеломляющей. Но это лишь половина причины избегать скоропалительных выводов.

В ней не было «жизни».

Она совершенно спокойно сидела в бешено мчавшейся машине и даже не дёрнулась, когда её вытащили из неё, и сейчас кожа бледная, руки и ноги тонкие, она была будто из фарфора, серебряные волосы неестественные, а идеально посаженные тёмно-голубые глаза излучали холод, словно два стеклянных шара.

— Будто красивая кукла, — Игнис понимала, как банально это звучит. Этих слов было недостаточно, чтобы описать эту безжизненную красоту. Игнис сомневалась, что она живая, ведь даже редкие моргания и тепло тела — признаки жизни — в ней оставались ненадёжными.

Действительно ли эта красота эльфийская, живая ли эта неестественность? Именно поэтому Игнис и сомневалась.

— Мурина... Слыхали о таком?

Слова Гагаки развеяли все вопросы Игнис.

— Понятно, печально известное имя...

— Эй, эй, вы о чём? Кто эта эльфийка? Чего вы такие серьёзные?

Только Немо тут вообще ничего не понимал и жаждал объяснений, но Гагака проигнорировала его и обратилась к эльфийке:

— Тебя... Как зовут?

Эльфийка не ответила. Гагака продолжила:

— Теперь мы твои хозяева. Я даю разрешение, ты можешь говорить, как тебя зовут?

— ... Татьяна Калас, как подсказывают мне мои знания.

— Понятно, прости.

— Я не понимаю причину извинения, как подсказывают мне мои знания.

— Да ничего. У тебя есть право получить извинение ото всех. От каждого, кто находил твоё существование прекрасным.

— Я понимаю ещё меньше. Я...

Не выражая никаких эмоций, эльфийка опустила голову, а Гагака обняла её.

— Ничего, всё хорошо.

Чёрная и белая ткань, защищавшая кожу от излучений, колыхалась на ветру. Стройная и прекрасная эльфийка сидела на пне, её обнимала зверолюдка в свадебном платье и продолжала извиняться. Зрелище было просто прекрасным.

— Эй, хорош уже.

И тут появился бандит в свадебном платье, которое ему не шло, и испортил атмосферу.

— Немо! У тебя вообще чувств нет?! Сейчас Гагака... Делает нечто важное... Извиняется за прошлое, о котором мы ничего не знаем... Гагака, а что ты делаешь?

— Если защищать не намерена, так хоть над моими чувствами не потешайся!

— Э-хе-хе.

— Совсем не мило! Понимаю, что всё серьёзно, но хоть объясни всё. Эта Татьяна твоя знакомая?

— Нет, я её впервые вижу.

— Тогда в чём дело, что ты сделать пытаешься?

— Я тоже не понимаю. Так подсказывают мне мои знания, — всё так же безразлично на вопрос Немо ответила Татьяна.

— Тц, наверное это потому, что я сказала, что мы её хозяева...

— Кто ты вообще такая? Как ты связана с этим сопляком... С Брайаном?

— Я «продукт», созданный расой эльфов Мурина. Мой хозяин Брайан Рашбурк Второй, чьей женой я стала. Так подсказывают мне мои знания.

— «Продукт»?

— Немо, придурок! Не смей так говорить!

Игнорируя Гагаку, Татьяна продолжала объяснять:

— Для получения идеального цвета мои глаза выкрасили древесным соком, чтобы тело оставалось молодым и красивым, переднюю долю гипофиза моего мозга, отвечавшую за гормон роста, разрушили, я продукт, созданный другими эльфами, воплощающий «красоту». То есть в первую очередь я не эльф и не животе существо, а «продукт» традиционных искусств, созданный эльфами Мурина. Вас устраивает?

— ... Не устраивает, но хоть что-то понял.

Гагака цокнула языком и почесала голову.

— Потому просила помалкивать.

— Прости. Правда.

— Не переживай. Я не испытываю дискомфорта, обсуждая внесённые изменения.

— Ха-ха, спасибо.

— Я существо без эмоций.

Немо ничего не мог сказать, лишь закурил. Будто дым попал в глаза, и Татьяна медленно моргнула своими стеклянными глазами.

— Как можно понять, это худший «продукт», который создали одни мерзавцы, а купили ещё худшие подонки. Можно все деньги вложить в развитие общества, но стоит принести такую штуку, и тебя закидают камнями. Теперь ясно, почему я так зла? — Гагака печально опустила взгляд. Звучало как какое-то оправдание, Игнис почуяла что-то неладное и прервала Гагаку.

— Гагака... Это правда всё? Ты утверждаешь, что твой приступ гнева и безумная езда, а также извинения вызваны исключительно праведным негодованием?

— Прекрати, Игнис. Неужели я так не похожа на защитницу справедливости? — вот только слова Гагаки звучали неубедительно.

— ... Раз ты так говоришь, я не буду больше лезть, но насколько я знаю, «продукты» эльфов Мурина предполагают анахронические методы, не имеющие ничего общего с чудесами. В мире, где человека можно легко сломать и используется ручной труд, «продукты» имеют высокую цену.

— Отвратительная система ценностей.

— Я тоже так думаю. Но если чудеса не применяются, это уже за рамами работы отделения по противодействию чудесным катастрофам. Выходит, что ты собирала информацию об этой эльфийке в частном порядке. И это немного странно.

— А! Надо же! Не думала, что меня к стенке припрут только из-за того, что у меня есть знания помимо рабочих.

— ... Просто я думала, что знакомая мне следователь Вартиус Гагака не настолько незрела, чтобы забыться в праведном гневе.

— Чушь. Святая пытается сказать, что я одержима красотой «продукта» настолько, что когда увидела его в часовне, не сдержалась и решила присвоить себе.

— Вот так никто не говорил!

— Правда ли?! Уверена, для вас я выгляжу как тупая зверолюдка, очарованная вульгарной красотой!

Они переговаривались на повышенных тонах. И тут стало слышно, как рвётся шёлк.

— У-о-о-о-о-о-о-о-о-о! — зазвучал мужской бас. Девушки замолчали и повернулись, там они увидели разорвавшего платье и оставшегося в одних трусах Немо.

— Не ссорьтесь, — почти голый, но при этом невероятно решительный.

— Н-Немо. Ты чего разделся?

— А? Да просто как-то не очень ходить в неподходящей мне одежде.

— Н-но зачем было раздеваться именно сейчас?

— А? Потому что мне не понравилось видеть вашу ссору.

Видя его неуклюжую доброту, девушки усмехнулись. Напряжение рассеялось, и они засмеялись, а Немо неловко заговорил:

— Просто знаете. Игнис уже ткнула, и я теперь в белье, в общем если что, можете обо всём рассказать. Мы же друзья.

Игнис сжала его руку и закивала в ответ. Гагака неловко поблагодарила. Немо вздохнул с облегчением. В тёплой атмосфере прозвучал безжизненный голос Татьяны:

— Я поняла обстоятельства, почему Немо разделся. Но почему его промежность выпирает? Так подсказывают мне мои знания.

Игнис и Гагака опустили взгляды и посмотрели на его промежность.

— Немо... Почему у тебя стояк в трусах?

— Простите, мне правда очень жаль. Когда подумал о том, что все увидят меня в трусах, он стал таким.

— Ты просто ужасен, Немо...

— Простите моего малыша.

— Лучше одеться, как подсказывают мне мои знания.