8

— Т-тогда и я тоже пойду...

Раздражение Гагаки утихло, и прятавшийся в тени дерева Гайлар нерешительно заговорил с ними. Они видели, как он прячет за собой свой большой топор, собираясь идти за Мейхем.

— А... Вот он где.

— Подумаешь. Пусть идёт.

— Мы не говорили толком и не дрались. Потому если хочешь, можешь уходить.

Он грустно посмотрел на них, развернулся и пошёл.

— ... Господин Гайлар... Вы ничего не сделаете, как подсказывают мне мои знания, — тихо проговорила Татьяна. Услышав это, все озадаченно закивали. От его удаляющейся спины они будто получили послание.

«У меня тоже есть смертельный приём, и я собирался сражаться с вами... Но из-за старика, предложившего разбить яйца, я вынужден просто уйти, но я умею драться!..»

Вот что молча говорила его спина. Бедная спина.

— Довольно длинное сообщение, переданное одной лишь спиной. А он искусный человек-дракон.

— Думаю, он более искренний соперник, чем старикан с яйцами, даже жаль его как-то.

— Никогда не видел такой печальной спины. Должно быть он старательно готовился. И у его смертельного удара наверняка крутое название есть.

«Танец с боевым топором... Я размахиваю огромным топором на цепи, который больше меня, если подойти слишком близко, тебя разрубит, а благодаря цепи и на расстоянии достать могу. Это смертельная техника, сочетающая в себе нападение и защиту!..»

— Он спиной пояснение добавил... Должно быть он очень хотел похвастаться...

— Грустная спина. Даже грустно от того, что он упустил свой шанс блеснуть из-за старика с яйцами и этой бесящей Мейхем.

— Мне тоже. Надо бы поддержать этого бедолагу человека-дракона.

— Точно. Постарайся! Гайлар! Когда-нибудь ты обязательно продемонстрируешь свой смертельный удар!

— Не плачь, Гайлар! Твой смертельный удар крут! Правда мы знаем лишь его название!

— Живи полной жизнью! Гайлар!

Он плакал, одариваемый тёплыми словами, и собирался обернуться. Однако...

«Вряд ли тебе представится ещё возможность!»

Слова, сказанные хором, добили его.

Прошло несколько десятков секунд, врага больше не было, воцарился мир, они сели в машину, ничего не делали, а просто отдыхали.

— Ну и что будем делать?.. — закурив, пробормотал Немо. Гагака выхватила у него зажигалку, закурила сама и выдохнула дым.

— Надо очень многое обдумать. Например, как сбежать с этого острова.

— Да, вопрос серьёзный. Пока мы здесь, рискуем стать невестами Брайана.

— А ещё есть Татьяна.

— Она почти не говорит, просто наблюдала за этой захватывающей смертельной битвой...

— Только не говори, что это какая-то увлекательная битва была.

— В общем она просто сидела на пне и наблюдала. И правда «продукт». Если уж сравнивать, то она скорее предмет, чем человек.

— Татьяна, без сомнения «продукт». Могу гарантировать, я лично это видела.

— Ну и ладно. Хотя я не считаю её такой уж красивой.

— Немо! Ты что, в красоте не разбираешься?!

— Ну я просто не впечатлён. Игнис в миллион раз лучше.

— Ты совсем неловкости не испытываешь, дурак? Любовь слепа, знаете ли.

— Что такое? Вы обо мне говорили?

Увлечённая атмосферой, к ним с улыбкой подошла Игнис.

— Да, я сказал, что ты намного красивее этого «продукта».

— Немо! С каких пор ты начал делать такие очевидные комплименты?! Я не какая-то дешёвка, чтобы обрадоваться этому!

— Чего злишься?! Я же серьёзно!

Гагака рассмеялась, но Немо был серьёзен.

— Понятно. Немо без ума от меня. Какой милый мальчик!

— Ну, по сравнению с продуктом...

— И это лучший комплимент, на который ты способен?

— А? И по поводу этого, — Немо с подозрением посмотрел на сидевшую на пне Татьяну.

— Да. Как мы уже говорили, это эльфийка, созданная в результате многолетних пыток, и лишённая эмоций. С учётом всего этого её можно назвать высшей формой красоты.

— Это...

Всё ещё не убеждённый Немо с подозрением посмотрел на Татьяну, и тут заговорила Гагака:

— Ну... Татьяна — ужасный «продукт»...

Её слова были нерешительными.

— И я... Хочу, чтобы она вернула себе чувства.

Подул ветер, заставив ткань раскачиваться.

— Ты и с Мейхем о том же сказала. Я подумал, вы так просто цапались.

— Я была серьёзна.

— Но чувства... Как ты их вернуть собралась?

— Я провела исследования, и похоже есть редкие случаи, когда это удавалось. Если «продукт» переживёт сильные эмоции или какой-то невероятный опыт, они могут вернуться...

— Гагака... — Немо добро, но в то же время решительно заговорил.

— Не надо, Немо. Я понимаю. Я сама всё понимаю. Татьяна — это не та эльфийка, которой я восхищалась в восемь лет, и нам не до неё при том, что на нас могут напасть жёны Брайана.

— Тогда...

Гагака покачала головой, перебив его:

— Но! Мне это не нравится!

Она сжала кулак и ударила по земле. На глаза навернулись слёзы, то ли от жалости, то ли от разочарования.

— Я тут подумала, я ведь взрослая и рассудительная. Люди и вещи сами по себе. Люди — это люди. И я хочу, чтобы Татьяна стала человеком. Если я прямо не сообщу об этом... То мои представления о людях просто рассыплются, — закончила Гагака. Немо закурил и выдохнул дым.

Он жил по наитию и обычно с ходу принимал решения, все это понимали и молчали. Через пять минут, как раз столько надо на одну сигарету, Немо выбросил бычок и раздавил, неохотно вздохнул, выпустил остатки дыма... И снова закурил.

— Завязывай, если есть что сказать, просто скажи! — железный кулак Игнис врезал ему по голове.

— Больно! Игнис! Я вообще-то всё обдумываю!

— Не о чем тут думать! Гагака, наша подруга уже всё сказала! Ты должен был сразу сказать, что мы ей поможем! Я лично так и думала, пока наблюдала, как ты куришь!

— Н-но... Надо ещё от преследователей Брайана сбежать...

— Мы можем делать это одновременно.

— Но ведь случаи возвращения эмоций очень редки!

— Н-но!

— Чего ты так испугался, Немо?! Совсем на тебя не похоже!

Услышав это, Немо опустил голову. Он перестал курить и, всё так же свешивая голову, заговорил:

— Я...

Но Игнис ему не позволила. Она подняла его голову двумя руками и посмотрела прямо в глаза:

— Немо. Ты же переживал, когда меня схватили? И когда жизнерадостная и отзывчивая Гагака начала вести себя серьёзно и эгоистично.

— М...

— Я попала в точку, Немо.

Он кивнул.

— Немо. У тебя слабость к переменам. Ты больно предпочитаешь застой в отношениях. Это ослепляет тебя, и ты перестаёшь видеть настоящую подругу и любимую, — Игнис вела себя прямо как святая. — Смотри. Это твоя возлюбленная и твоя подруга. Даже если меня выдадут замуж на этом острове, я всегда буду твоей возлюбленной. Смотри на незнакомую тебе сторону Гагаки. Она наша хорошая подруга. Ты ведь понимаешь это?

— ... Да, верно...

— Тогда соберись! Немо! — она хлопнула его по спине. На этом проповедь святой была окончена.

— Кстати! — тут заговорил привычно энергичный Немо, которого они знали. — Я до сих пор не отплатил этому розововласому коротышке за то, что он похитил Игнис! — он поднялся и повернулся к Гагаке, посмотрел ей в глаза и закурил. — Я из тех, кто отдаёт долги. Пока сбегаем с острова, мы вернём его дорогому «продукту» человечность и заставим выть! Ты лично увидишь удивление на его нахальной роже.

— Немо!.. — начала Гагака, и Немо улыбнулся.

— Делай со своим сентиментальным прошлым и пониманием людей и вещей всё, что хочешь, я просто собираюсь наподдать этому сопляку!

— А-ха-ха! Всё же ты хороший парень!

— Ува, не обнимайся, Гагака! Шерсть на одежде оставишь!

— Вот же ты упрямый. Почему не можешь просто сказать, что поможешь? — усмехнулась Игнис, а Гагака продолжала его обнимать. Во все стороны разлеталась серая шерсть.

— Ладно! Тогда решено, будем больше общаться с «продуктом»! Попробуем вернуть ей эмоции!

Зарычав, Гагака обняла их. И то ли от резких движений, то ли платье не предназначалось для долгой носки, оно треснуло на её большой заднице.

— Пф... Гагака... Прежде чем общаться, тебе бы переодеться, — засмеялся над красневшей женщиной Немо.

— В-всё хорошо, Гагака! Мне самой слишком тесно в свадебном платье! Удачно ты его порвала, как раз повод переодеться! Да! Потому не расстраивайся так!

— Кстати, есть суеверие, что если надеть свадебное платье до свадьбы, то свадьба будет отложена. А если порвать платье толстой жопой, что тогда будет? Останешься одна на всю жизнь?

— Немо!

Под гневным криком Игнис Немо тут же притих, а Гагаку повели к машине, чтобы она переоделась.