8

Поток ветра понёсся по окрашенному красным шоссе. Лёгкий ветерок, едва покачивавший бороду Ватерлоо. Но на этом всё не закончилось. Ветер усиливался. И останавливаться не собирался. Это уже был шторм, а потом и гроза. Но даже тут он не думал стихать. Гроза закружилась, превращаясь в вихрь.

— Что... Это?.. — поражённый Немо посмотрел в окно. Буря пронеслась, поднимая ткань, висящую на обочине шоссе, и превратился в торнадо, опустошающее шоссе.

— Что за чертовщина это была?!

Шевроле и Ватерлоо направлялись прямо в торнадо.

— Блин, блин, блин! Не мешайтесь, дуры!

Воспользовавшись замешательством нападавших, он выпнул их на дорогу и как-то умудрялся управлять машиной.

— Чёрт! Я всё делаю, лишь бы не сдуло!

Они находились на шоссе, проходившем через весь остров. Он посмотрел вверх, можно было увидеть, что торнадо доставало до самого верха, где сходились столбы. Сила нарастала, не похоже, что ветер собирался ослабевать. Он стягивал воздух, становясь всё сильнее.

Кое-как удерживая машину, Немо решил посмотреть, что с драконом и невестами на нём. В отличие от машины, ехавшей на четырёх колёсах, Ватерлоо был под прямым воздействием ветра.

По левую сторону дракон отчаянно пытался нагнать их. Но он не мог долго выстоять против сильного ветра. Невесты свалились с его спины и теперь пытались сопротивляться ветру.

«Девчонки!»

Напавших больше волновали подруги, а не Немо с его спутницами, потому они выпрыгнули одна за другой из машины. И сразу же вернулось спокойствие.

— И-Игнис! Чисто хочу узнать, это из-за договора святой?!

— Д... Да. Это чудо, связывающее двух влюблённых с помощью засвета трусиков, «договор безымянного пальца левой руки святой»... Да, так я думаю...

— Как так получилось! Это же целое бедствие! А? Это специально, ведь говорят, что девичья юбки — непробиваемая стена?!

— Без понятия! Четыре тысячи лет назад это был лишь слабый ветерок!

— Тогда что это?!

— Не знаю!

— Осторожно!

Немо кое-как увернулся от прилетевшего дорожного знака. От тряски Гагака выдохнула.

— Гха... Хха... Хха. Ладно, Игнис, прекрати использовать силу договора... А то... Нас затянет.

— Д-да!

Игнис подняла договор.

— Всё, закончила! Больше чуда не будет. Ветер и торнадо утихнут!

— П-пожалуйста, останови машину, Немо!

— Нет! Если будем ждать, пока буря не утихнет, невесты на драконах догонят!

— Хха... Хха... Нам надо прорваться, пока они снова не смогут летать...

— Мы не можем останавливаться.

Немо крепче сжал руль и вдавил педаль газа. Даже после потасовки с монстр-траком и боем с невестами, вся потрёпанная машина ревела и разгонялась.

— Прорвёмся сквозь торнадо на предельной скорости!

— Только это и остаётся!

— Я верю в тебя, Немо!

— Вам двоим на заднем сидении стоит лечь на пол.

— Татьяна, ты чего?

— Мы вот-вот въедем в самую опасную часть торнадо. Чтобы максимально сместить центр тяжести, лучше лечь на пол. Так подсказывают мне мои знания.

— Ха-ха, только это и остаётся!

Следуя указаниям Татьяны девушки, легли на пол. Татьяна собралась лечь следом. Когда она спускалась, Немо спросил:

— Татьяна. Исходя из подсказывающих тебе знаний, каковы шансы нашего потрёпанного шевроле прорваться через торнадо и сбежать от невест?

— ... Вероятность этого равна нулю, как подсказывают мне мои знания.

— Вот как, тогда что ты сама думаешь?

— ... Судя по тому, что я видела, вы справляетесь с любой ситуацией благодаря юмору и импровизации, потому всё должно получиться... Как я думаю.

— Вот как.

Немо улыбнулся, посмотрел перед собой, нацепил солнцезащитные очки, которые обычно носил на голове и закурил.

— Господин Немо, госпожа Игнис, госпожа Гагака, — Татьяна продолжала говорить. Она обратилась к ним посреди бури. — Я... Не совсем уверена, что значит снова стать человеком. С самого рождения ко мне обращались как к «продукту», я была точно во сне, набор моих ценностей довольно неопределённый. Даже когда меня называют жалкой или ужасной, я никак на это не реагирую, потому что у меня нет эмоций, — тут её голос стал более решительным. — Сегодня я ехала с вами, и много всего случилось. Большая часть была нелепой глупостью... Но теперь я поняла. Это странное, зудящее чувство, которое я испытывала на шоссе, не было ни смехом, а завистью. Я завидовала тем, кто живёт беззаботной жизнью.

Немо, Игнис и Гагака совершенно озадаченные слушали слова Татьяны.

— Я хочу быть похожей на вас... Нет. Я хочу стать вашим товарищем. Ради этого... Я говорю это впервые. Впервые произношу такое. Я... Хочу вернуть чувства. Не хочу быть человеком и предметом, как человек я хочу стать вашим товарищем, — она сделала паузу, а потом решительным голосом заявила. — Я хочу пробудиться из этого сна.

Её слова не заглушила буря, они достигли всех троих.

— А-ха-ха! Прозвучало достаточно по-человечески, Татьяна! Я считаю, что это прекрасно!

— Немо! Выбирайся из бури! Я хочу устроить девчачий разговор с Татьяной, когда она пробудится!

— Предоставь это мне, Игнис! Об этом «продукт» просит! И я не могу уступить чёртовой буре! Я прорвусь через бурю, мы устроим девчачий разговор! Прямо сейчас я девчонка!

Шевроле ещё ускорился, борясь с ветром.

— Со мной всё равно как с невестой обращаются!