4

Тук… Джух…

Вместе с машиной тряслась и Сумирэ. В те времена дороги были вымощены не везде. Более того, можно сказать, что таких дорог, за исключением выложенной кирпичом дороги на Гиндзе, и не было. Поэтому во время езды на машине приходилось много трястись.

Однако эта тряска не могла выдернуть Сумирэ из мира молчания.

Сумирэ неотрывно смотрела в небо.

«Что же я делаю каждый день?..»

Её посетило чувство пустоты. Оглянувшись на проведённые в отчаянии дни, Сумирэ не смогла найти никакого ощущения полноты.

«Нарикин…»

Это слово вертелось в голове Сумирэ.

Пожалуй, если бы это слово сказал кто-нибудь другой, для неё это не было бы таким шоком. Наоборот, это было бы для неё сродни далёкому лаю моськи на слона. Однако это слово произнес не кто иной, как Сэцуко. Даже если она сама не знала его смысла, так считали, безусловно, люди из её окружения.

«Когда Сэцуко-сама узнает его смысл, что же она будет обо мне думать?..»

Сумирэ была не столько разгневана, сколько поглощена глубокой печалью.

Её детство прошло в полном достатке. Однако в тот самый момент, когда она узнала, что из себя представляет особенное общество под названием «аристократия», она поневоле поняла, что это лишено всякого смысла. От окружающих она получала взгляды презрения и зависти.

«Потому-то мне и не годится проигрывать!»

Сумирэ могла только продолжать побеждать. Если продолжать превосходить других в учёбе, в физической культуре, в этикете и во многом другом, о ней, по меньшей мере, перестанут судачить в открытую.

…Однако что с того? Даже если они и перестанут открыто осуждать, мысленно они всё равно будут дискриминировать новую аристократию, точнее, таких «нарикин», как семья Кандзаки.

За её спиной об этом говорили всё больше, и, когда Сумирэ узнала об этом, её чувства как будто пронзила тысяча мечей.

«Что-то я устала…»

Что же она делала изо дня в день, к чему это приведёт, если так пойдёт и дальше, и что же её ждёт в будущем?

В ту пору обычным делом было закончить женскую школу Гакусюин, выйти замуж за надлежащего человека и родить детей — это само собой разумелось.

Как ни крути, Сумирэ была единственной дочерью семьи Кандзаки. Кандзаки-дзайбацу должна была перейти ей и её мужу. Родителям уже приходили бесчисленные предложения о браке от заглядывавших в будущее финансистов и политиков. Среди них были даже господа из старой аристократии, завидовавшие Кандзаки.

Но Сумирэ это нисколько не интересовало. Более того, она совсем не желала выходить замуж.

Неописуемое чувство неполноты, преследовавшее изо дня в день. Душевный голод. Можно сказать, ныне единственной целью для Сумирэ был поиск решения этих проблем.

Чего-то, что оградит от зависти и ревности и заставит почувствовать: жизнь проходит недаром!

Чего же она не прекращает искать?!

Иииииииииии…

Машина резко затормозила, и Сумирэ прервала свои размышления.

— Что такое?

Окамура c сомневающимся видом смотрел вперёд.

— Что-то шумят тут немного.

— Что-о?

У высокой стены роскошного особняка семьи Кандзаки уже стояла машина. Перед глазами виднелся парадный вход.

Но туда с шумом ломилось пять-шесть — нет, даже больше — мужчин. Они устроили яростную потасовку со слугами и наёмными работниками дома Кандзаки.

Все мужчины были облачены в чёрные узкие шорты, рабочие передники с нашивными карманами и рабочую обувь на резиновой подошве, среди них были даже те, кто носил чёрные треугольные шляпы. В них можно было сразу узнать рикш.

Раздались гневные крики:

— Пустите нас к президенту!

— Кандзаки Сигэки, выходи!

— Как ты смеешь забирать у нас работу!

Догадавшись, из-за чего они ломились в двери, Сумирэ вздохнула.

— Опять…

Рикши появились во втором году Мэйдзи, когда их придумал работавший поваром в Нихомбаси Идзуми Ёсукэ, который позаимствовал кое-что из носилок, использовавшихся в эпоху Эдо для переправы вброд, и западных повозок. В период их расцвета по Столице колесило более 25 000 рикш.

Но теперь деловой мир рикш объял глубокий кризис. Его навлекло появление паровых автомобилей.

Тяжёлая индустрия Кандзаки, стремившаяся к моторизации[✱]Широкое распространение и использование автомобилей. — Прим. авт. Японии, стала основателем и центром Общества паровых автомобилей Японии как раз в январе 11 года Тайсё. Её президент и отец Сумирэ, Кандзаки Сигэки, хвалился в интервью со вступления в должность президента Общества паровых автомобилей Японии:

— Через пять лет мы вытесним рикши из Столицы!

Это вызвало у возниц отвращение. К тому же, постепенно они действительно стали видеть паровые машины на улицах, и часть нервничавших рикш принялась устраивать забастовки. Поднималась деятельность по передаче ноты протеста конкретно в Общество паровых автомобилей Японии, но на деле получилось так, что люди бесновались у дверей дома его руководящего работника.

— Госпожа, давайте заедем с чёрного входа…

— Постой. Я, Кандзаки Сумирэ, ни за что не буду поворачиваться спиной к таким людям. Не стану отступать, пока не отступят они.

— …Хорошо.

Окамура завёл машину.

— Чаво?! — бешено вскричал один из возниц, увидев, как совсем близко подъехала модель «К».

Не сбавляя скорости, машина помчалась прямо в ворота.

— Уа-а-а! — возницы прекратили буянить и разом шарахнулись в стороны.

Дзынь…

Увидев девушку, с залихватским видом вышедшую из машины, возницы округлили глаза. Но в следующий же миг они схватились за животы от смеха.

— Подумать только, малявка!

— Девочка, тебе чего тут надо?

— Если к мамочке, то тебе вон туда!

Сумирэ, не реагируя на насмешки, соединила две палки, которые держала в руках. Они со щелчком образовали деревянную нагинату.

— Теперь моя очередь, — ослепительно улыбнулась Сумирэ.

И одновременно заработала нагинатой.

Поднять нагинату от земли из среднеуровневой позиции в почти горизонтальное положение, взмахнуть и опустить. Движение вверх-вниз. Меняя одну за другой все восемь позиций, нагината опускалась по диагонали. Затем возвращалась снизу вверх.

И, наконец, сметающее боковое движение обращенного к тылу клинка прямо рядом.

Беспрерывный ряд техник… на которые Сумирэ потребовалось всего несколько секунд. Чарующие наблюдателя движения сочетали в себе элегантность и скорость.

— Изящное искусство Кандзаки: Танец бабочки!

Все возницы получили удар в солнечное сплетение и повалились на месте. Все как один были без сознания.

— Пф, как легко… Однако я немного повеселела.

В пятнадцать лет Сумирэ уже свободно владела изящным искусством Кандзаки и имела свидетельство полного прохождения его курса.

За тем, как Сумирэ входила в особняк, из чуть отдалённого переулка наблюдала тень.

Это была длинноволосая девушка. Она носила редкий для тех времён костюм в обтяжку. Ей было двадцать три-двадцать четыре года. Она была настоящая красавица.

Как только фигура Сумирэ скрылась из виду, девушка согласно кивнула самой себе.