3

Зимы на северо-востоке Китая (в Маньчжурии) были крайне суровыми.

Даже в городе Дайрене на южной оконечности Ляодунского полуострова, который считался сравнительно тёплым местом, работать на улице с декабря до первой декады марта становилось практически невозможно.

То был день вот такой холодной зимы.

На дальней стороне крестьянского двора в окрестностях Дайрена маленькая девочка отчаянно черпала воду из колодца.

Ей лишь только что перевалило за десять лет. Её большие глаза лучились чистотой, но иногда щурились так, будто пытались лучше всё рассмотреть. У неё было явно плохое зрение, однако очков она не носила.

Несмотря на жуткий мороз, у девочки не было рукавиц. Неужели в кухонной работе они были бы так уж бесполезны? Время от времени она потирала руки, отчаянно пытаясь согреть их. Но тут, словно в насмешку над этими усилиями, поднялся сильный ветер.

Фью-ю-ю-ю-ю…

Девочка сжалась.

Мытьё и чистка в зимнюю пору, когда в домах, в отличие от современности, не было ни водяного отопления, ни водопроводов, были самой трудной работой. Но по лицу девочки, на удивление, не было видно, что ей тяжело. Она улыбалась.

Кадка с водой наконец наполнилась, и девочка начала подтягивать её вверх.

— Хунлань! — донёсся из дома зов.

— Да! — торопливо откликнулась девочка и ускорила шаг.

Да, эта девочка была Хунлань.

10 октября 1911 года.

На востоке провинции Хубэй, что стоит на середине реки Янцзы, в городе Учан[✱]Ныне вместе с Ханьян и Ханькоу составляет современный Ухань; центр провинции Хубэй. — Прим. авт. три тысячи кавалеристов подняли мятеж с целью свергнуть династию Цин. По этой причине вооружённое восстание военной группировки революционеров быстро, как пожар в степи, охватило всю страну.

По 60-летнему циклу китайского календаря 1911 год приходился на год Металлической свиньи — «синьхай». Поэтому эту революцию назвали Синьхайской.

Вспышка революции не была для Китая непредвиденной. Династия Цин ослабевала. Процесс модернизации замедлился, необоснованным требованиям великих держав Европы и Америки не было конца. Японо-китайская война, Ихэтуаньское восстание[✱]Восстание ихэтуаней (буквально — «отряды гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая в 1898-1901 гг. — от одних только репараций экономика Цин шла крахом, не говоря уже о чиновниках, которые все поголовно были коррумпированными.

Восстание тех, кто всей душой тревожился за страну, было поистине неизбежно. Это был вопрос времени.

1 января 1912 года.

В старом городе области Цзяннань, Нанкине, была провозглашена Китайская Республика. Революционная политическая власть, которая установила республиканский строй, стремилась создать государство китайского народа, освободив Китай от правления маньчжурской династии-завоевателя Цин. На должность временного президента от этой временной власти вступил Сунь Ятсен, который руководил революцией с её ранних времён, после её вспышки срочно вернувшись из Америки на родину.

На тот момент в пятнадцати из двадцати четырёх провинций страны развевалось знамя восстания против династии Цин, чьё сопротивление теперь очевидно казалось бесполезным. Император Сюаньтун[✱]Айсиньгёро Пуи, которому было лишь шесть лет, отрёкся от престола, и на этом дни династии Цин должны были закончиться.

Но в этот момент маньчжурская знать решила оказать сопротивление. В северо-восточных областях и окрестностях Пекина она собрала отряд из 30 000 солдат и отправила его во главе с некогда исполнявшим обязанности члена Великого Совета, а в настоящее время вынужденным уйти на покой генералом Юань Шикаем. Приказ, который тот тогда получил, был слишком сумасбродным: как можно быстрее захватить Нанкин.

Юань Шикай, изначально цивилизованный военный политик, продвигавший и политику модернизации Бэйянского правительства, хорошо видел тенденции времени.

— Захватить Пекин!

С поразительной скоростью вернувшаяся назад армия Юань Шикая 15 января вторглась в Пекин. Между ней и остатками армии Цин открылось сражение, и пожар войны охватил окрестности Пекина.

— Бежим! Бежим, Хунлань!

Хунлань поражённо смотрела на родной дом, объятый огнём. Она не слышала даже криков Цэсина.

В тот день налёт армии Юань Шикая оказался поистине внезапным, и у местных жителей не было времени даже сбежать от опасности.

Бах! Бах! Ба-бах!

Там-сям раздавались звуки выстрелов.

К несчастью, дом семьи Ли оказался в самом центре поля битвы.

— Батюшка?! Матушка?! — громко позвала родителей наконец очнувшаяся Хунлань.

— Хунлань! — послышался сквозь дым голос матери. Но в следующий миг…

Ба-баааааааааах!

— А-а-а-а-а! — раздался вместе с выстрелом мамин вскрик.

— Матушка?!

После этого какое-то время было слышно только, как пылает огонь:

Хлоп-хлоп… фуп! Луп-луп-луп…

Поражённая Хунлань замерла на месте. Она была в таком смятении, что забыла даже заплакать.

— А… а…

Нигде не было видно ни слуг, ни сестёр. И отца не было. Горело только ярко-красное пламя.

Вдалеке ещё грохотали выстрелы и взрывы.

— А… — тут взгляд Хунлань поймал в пламени человеческий силуэт. Эта фигура была хорошо ей знакома.

— Батюшка!

Это был Цэсин. Ковыляя, он шёл в сторону Хунлань.

Не выдержав, Хунлань побежала к нему. И оказалась в объятиях Цэсина. Тот крепко обнял Хунлань руками за плечи.

«Слава богу…»

Сердце Хунлань окутало успокоение.

Но её успокоение сильно пошатнулось, когда она снова посмотрела на отца. Со лба Цэсина ручьями текла кровь.

— Батюшка?..

Цэсин ласково посмотрел на Хунлань.

— Хунлань, послушай внимательно, что я сейчас скажу.

— Э-э?

— Будь сильной девочкой. Никогда не падай духом. Улыбайся, что бы ни случилось.

— Батюшка?..

— Уж ты-то справишься… Хунлань…

Плюх…

Тело Цэсина начало клониться вперёд и вскоре упало. В его спине застряли бесчисленные осколки стекла. Был там и след от пули, но Хунлань этого не знала.

— Батюшка! Батюшка!

Цэсин протянул Хунлань часы, лежавшие в нагрудном кармане. Это были те самые карманные часы, которые открыли ему талант Хунлань.

Как только часы легли в маленькие ручки Хунлань, Цэсин слабо улыбнулся:

— …Хунлань… Иди. Выживи… Хунлань… — с прерывающимся дыханием Цэсин продолжал говорить.

Хунлань не сдвинулась с места. Вцепившись в отца, она всё плакала и плакала. Даже после того, как тот навеки замолчал…

Битва становилась всё жарче. В Хунлань, стоявшую прямо в центре, чудом не попали летевшие мимо пули. Одна из них летела прямо в Хунлань, но та каким-то образом не заработала ни царапины. Однако Хунлань этого не осознавала.

Через некоторое время бой подошёл к концу.

Хунлань выжила.

Из-за мятежа Юань Шикая династия Цин погибла.

Юань Шикай провозгласил в Пекине временное правительство. Это означало прямое противостояние с правительством Сунь Ятсена в Нанкине.

Началась гражданская война.

Военные, размещённые в областях, где ослаб контроль центра, самовольно объединились в отряды и начали захватывать управление окрестными территориями. Так называемые военные клики время от времени поддерживали правительство то Пекина, то Нанкина.

Общественное спокойствие было нарушено, появилось много беженцев, некоторые из дезертировавших солдат и людей, преследуемых пламенем войны, опустились до воровства и разбоя.

Япония и великие державы Европы и Америки, дабы соблюсти собственные интересы, планировали всяческие уловки, но даже это не позволило удержать под контролем много людей.

Внутри китайского государства творился хаос.

Сбежавшая из Пекина Хунлань вместе с многочисленными беженцами направилась на восток. Из портового города Тяньцзинь они на корабле добрались до Ляодунского полуострова. Хунлань тоже была с ними. Во время этого побега пищи у них почти не было.

Хунлань больше не плакала. Она спокойно сидела на корточках на дне судна, молча сжав кулаки. В одном кулаке были зажаты карманные часы.

«Батюшка…»

Только это и поддерживало душу Хунлань.

По прибытии в Дайрен на Ляодунском полуострове беженцев ссадили с корабля. Идти было не к кому. Казалось, ещё маленькой Хунлань уже ничего не оставалось, кроме как умереть.

«Больше… не могу…»

Она не знала, как далеко отошла от порта. Её тело уже перестало чувствовать холод.

Плюх…

Хунлань рухнула на землю.

«Я… умру…» — смутно пронеслась мысль. Девочка медленно раскрыла кулаки, которые до сих пор постоянно держала сжатыми.

Там были карманные часы.

«…»

На глаза слегка навернулись слёзы. В этот миг Хунлань вспомнились последние слова Цэсина:

«Будь сильной девочкой. Никогда не падай духом. Улыбайся, что бы ни случилось.»

Хунлань отчаянно выдавила улыбку. Что ещё она теперь могла сделать? Она хотела сдержать хотя бы одно обещание, данное отцу.

«Прости… батюшка…»

Однако Хунлань не умерла.

Словно в награду Хунлань за то, что она, находясь на самом дне, попыталась выполнить просьбу отца, её посетила удача. Хунлань упала перед крестьянским домом, его жители выбежали на шум с улицы, внесли девочку внутрь и оказали ей помощь.

И Хунлань приютили в этом доме.

Хунлань, будучи младшей дочерью зажиточного торговца, ни в чём не испытывала нужды, а с этого дня её, приёмного ребёнка крестьян, стали вынуждать вести почти такую же жизнь, какую вели слуги.