2

Семейство Шатобриан, к которому принадлежала Айрис, относилось к аристократам и имело владения в провинции Шампань. Именно там Айрис и родилась.

Вернёмся в прошлое и остановимся в Х веке, в графстве Шампань, в котором жили Капетинги и которое гордилось силой, способной защитить королей. Семья Шатобриан была побочной ветвью семейства графа Шампани. Тем не менее, она безусловно являлась знаменитым родом.

На удивление, в Третьей Французской республике семья Шатобриан окончательно провозгласила себя аристократами. Она пережила Французскую революцию и Наполеоновскую эпоху с её потрясениями. Тому была определённая причина.

Ни руководивший революционным правительством Робеспьер, ни император Наполеон не могли не считаться с достатком семьи Шатобриан и их финансовой сетью, распространившейся по всей Европе. С XV века Шатобрианы связались со многими итальянскими городами-государствами и достигли высокого положения в качестве крупнейшей в мире финансовой клики, и если Габсбурги и Бурбоны были лидерами внешне, то, несомненно, реальную силу имели именно находившиеся в тени Шатобрианы. Это и позволило им выжить.

Неудивительно, что в разгар кровавой политической борьбы в европейских странах тогдашний глава семьи стал объектом тайного убийства, не говоря уже о том, что он исподтишка управлял подпольной Европой. Но его наследник одолел даже военную мощь. В его семье было много людей, обладавших таинственной силой. Дар предвидения, телекинез — способности, которые явно были сверхчеловеческими, спасли им жизнь. Но в эпоху, когда было ещё не известно, что это «духовная энергия», с точки зрения христианства то была не иначе как дьявольская сила. И их семье приходилось продолжать отчаянно скрываться.

Ничего не изменилось и по сей день.

Потому-то Айрис, которая первой в семье Шатобриан проявила такую силу, и нужно было прятать от людей.

Она продемонстрировала свою ужасающую силу в 1914 году, когда ей исполнился год.

4 августа 1914 года Великобритания по всем правилам объявила Германской империи, которая вторглась в Бельгию, войну.

Так началась битва, охватившая Германию с Австро-Венгрией и Англию с Францией и европейскими территориями России, — Первая мировая война.

Вышедшие на поле боя солдаты что Германии, что Франции, что Англии были настроены оптимистично: «До Рождества получится вернуться».

Однако никто не ожидал, что война затянется на четыре года и унесёт жизни девяти миллионов человек.

Одновременно с началом военных действий Германия, согласно предвоенному плану Шлиффена [✱]Начальник немецкого Генерального штаба, гениальный военный стратег, граф Альфред фон Шлиффен составил план войны на два фронта, по которому перед окончательным завершением мобилизации в России будет прорвана оборона Бельгии, где не хватало рабочих рук, и северо-восточной Франции и оккупирован Париж. В действительности план закончился провалом, поскольку начальник Генерального штаба Гельмут фон Мольтке в последний момент скорректировал его. — Прим. авт., ворвалась в Бельгию. Немецкая армия прорвала границы Франции и, поправ своими сапогами максимум 250 километров, подошла вплотную к Парижу.

Оказавшиеся под пятой врага земли включали в себя и провинцию Шампань.

Под звуки выстрелов и взрывов ряды солдат продвигались всё дальше и дальше.

В одном из городов Шампани в окрестностях Реймса стоял особняк с белыми стенами. Хозяином особняка являлся Робер де Шатобриан. Будучи всего лишь двадцати семи лет от роду, он уже возглавлял семью Шатобриан.

Робер стоял во главе семьи Шатобриан и был отнюдь не глуп. Сердце этого предусмотрительного человека обычно позволяло ему принимать правильные решения. В тот день произошло нечто, что стоило бы назвать удачнейшей пробежкой в бейсболе за всю его жизнь. Он считал мощь мобилизации немецкой армии слишком слабой, чтобы та могла так просто подойти к Шампани.

Разумеется, у Робера имелись свои оправдания. Вспыхнула война, в связи с чем ему пришлось иметь дело с сохранением имущества семьи Шатобриан в каждой области Европы и следить за новыми шансами в бизнесе, поэтому он не обращал внимания на более близкую опасность.

Тем не менее, одними оправданиями было ничего не добиться.

— Кх… — сидя в вагоне, Робер закусил губу. Он был полон желания проклясть собственную неосторожность, но он отчаянно отряхнулся от этих мыслей, нависавших над ним, словно туман, и теперь прилагал все силы, чтобы сбежать от опасности.

«Мы успеем?.. Только бы успеть!» — обычно редко обращавшийся к богу, сейчас Робер только и делал, что продолжал молиться изо всех сил.

Он вдруг посмотрел вбок — его жена Маргарита тревожно вглядывалась в него. А на руках у жены сидело его самое большое сокровище: дочь, которой едва исполнился год, — Айрис.

Айрис спала.

— Дорогой… — дрожащим голосом заговорила Маргарита, и Робер успокаивающе ответил ей:

— Всё хорошо. Всё будет хорошо.

Казалось, он скорее успокаивал себя, чем жену.

Но даже эти отчаянные ожидания Робера трагическим образом оказались разбиты.

Ба-баааааааах!

Внезапно поблизости послышался взрыв, и в поезде воцарился хаос.

— А-а-а!..

Затем из леса показались кавалеристы, а за ними и группа солдат с ружьями в руках. Немецкие солдаты.

Ба-баааааааах! Тра-та-та!

Раздались выстрелы, и Робер невольно пригнул Маргариту с Айрис к сиденью, чтобы защитить их.

Шварк… та-да-дах…

Поезд остановился.

— Что такое?! Почему он не едет? Он же ехал на полной скорости…

— В-вон… — пробормотал слабым голосом машинист и указал вперёд.

Локомотив горел. К несчастью, в паровой двигатель явно попала пуля.

— …Что это значит?

— Дорогой, сзади!

— Что-о?!

Прямо перед ними уже стоял отряд всадников.

Пш-ш-ш… Фух… Фух…

Послышался шум двигателей человекоподобных паровых роботов, которые наконец стали пригодными для настоящих сражений.

— …

По лицу Робера пробежало отчаяние. Он видел лица солдат, сидевших на лошадях. Всё происходило сразу после начала военных действий, и глаза военных, горя яростью, налились кровью. Было очевидно, что при всём желании мирно переговорить с ними будет почти нереально. Тем более, они ехали на поезде, что было ещё необычно для тех времён. Какого же мнения о них были солдаты?

«Вот наглецы!»

«Франтят тут!»

«У них точно есть деньги! Надо схватить этих богачей и отнять их!»

«Убить их, убить, чтоб другим неповадно было!»

Их зверски убьют солдаты, ставшие под воздействием войны голодными волками…

— Маргарита… Айрис… — Робер повернулся к дочери и жене и обнял их.

— Дорогой…

— Прости… это я виноват…

— Ничего подобного.

— Маргарита…

Маргарита посмотрела на личико Айрис.

— Я согласна погибнуть… Только бы Айрис осталась жива…

— Айрис…

И в этот момент Айрис, продолжавшая мирно спать под звуки выстрелов и взрывов, резко открыла глаза и неожиданно заплакала.

Уа-а-а-а… Уа-а-а-а… Уа-а-а-а…

Плач Айрис разнёсся по полю боя.

И тут же со страшной силой затряслась земля.

— А-а-а-а-а!

— Уа-а-а-а!

Шара-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!

Что-то начало рушиться, а вагон, в котором ехали Робер и его семья, сотрясся так, что чуть было не перевернулся.

Некоторое время он продолжал качаться.

Удивительно, но, как только Айрис прекратила плакать, тряска тоже остановилась.

— Что это вообще?.. А-а! — постепенно подняв голову, Робер оглянулся на семью и не поверил своим глазам.

Там, где до сих пор была обычная равнина, изломы образовали ущелье. Ущелье разделило их и немецких солдат.

— Это чудо… — изумлённо выдохнул Робер и, будто заметив что-то, взглянул на Айрис. Та сладко спала. Пока Айрис плакала, произошло сильнейшее землетрясение. Если это не случайность, то Айрис привела в действие загадочную силу, которой обладали их родственники.

На миг Робер почувствовал в Айрис нечто, внушающее смутный страх.

— Покиньте вагон! — закричал он, замотав головой в попытках отогнать возникшую мысль.

Робер с семьёй бежали в Париж, затем в Луару, и Шатобрианы вышли из затруднительного положения.

После этого сила Айрис стала предметом огромного беспокойства в семье. В частности, влиятельные лица семьи Шатобриан опасались, что о ней станет известно в обществе. Несмотря на то, что Маргарита сопротивлялась, под давлением старого отца Людовика Робер решился запереть Айрис в замке Солонь, который стал их резиденцией.