3

Люди, подверженные идеологическому фанатизму, совершенно невосприимчивы к инакомыслию. И то, что для других представляется нереальным, для них естественно.

Они являют собой пространство для зарождения интриг.

Даже в одной комнате старой гостиницы в городе Тур, что недалеко от замка Солонь, совещались, столкнувшись лбами, такого рода люди.

— План готов? — тихо спросил мужчина с квадратным лицом, самый влиятельный среди собравшихся.

Собеседники кивнули. Всего в комнате собралось пять человек.

Перед ними лежала карта. Это был подробный план огромного замка — Солонь.

— Кажется, у Робера есть дочь, — снова заговорил мужчина с квадратным лицом.

— Всё верно, господин Шальгрен, — ответил находившийся рядом человек, и мужчина с квадратным лицом, которого назвали Шальгреном, с удовлетворённым видом кивнул.

— Действовать начинаем завтра. Завтра в замке должен быть и сам граф Шатобриан. Если повезёт, удастся отнять и его жизнь…

— Да! Смерть графу Шатобриану!

— Да падёт республика! — поочерёдно произнесли мужчины опасные слова — так, чтобы их не было слышно в других комнатах.

Удерживая возбуждённых соратников под контролем, Шальгрен произнёс:

— Господа, проучим же графа Шатобриана! Покараем псевдознать, поддержавшую республиканцев, мечом справедливости! И пусть над всей Францией вновь расцветёт лилия!

— Да! — собравшиеся с решительными лицами подняли к небу кулаки.

Цветок лилии был на гербе королевской семьи Бурбонов, некогда правивших Францией.

Помимо этой злодейской интриги зарождалась ещё одна, которая могла бы показаться другим смешной. Происходило это на углу ограды замка Солонь.

Перед каменной оградой в отдалении от парадного входа сидели три мальчика. Уже стояла ночь, но уходить они явно не собирались. Более того, было похоже, что они собирались провести ночь здесь.

Мальчикам было примерно восемь, двенадцать и семнадцать лет. По похожести их лиц можно было безошибочно предположить, что они были братьями.

— Брат, я есть хочу… — глядя на самого старшего, пожаловался самый младший из братьев.

— Я тоже… — добавил средний.

— Жан, Жорж, потерпите! Завтра на этом поле мы найдём что-нибудь съестное! — немного сердито отозвался самый старший.

Мальчиков звали — начиная с самого младшего — Жан Доре, Жорж Доре и Жак Доре. Это были три брата. Они потеряли родителей на войне и остались сиротами.

Первая мировая война породила многих подобных им сирот. В битвах участвовали 70 000 000 солдат, 9 000 000 из них погибли в бою, а если прибавить к этому числу раненых… Такие раны, оставленные войной, не могли зажить спустя и два, и три года. Было много не только сирот, но и людей, которые не могли жить со своими семьями дома.

Потоки таких людей из Парижа хлынули в Луару. Причина была проста: в Париже их пристанища забрали взрослые, которые очень активно прибывали в город, и им стало совершенно нечего есть.

Они скитались в поисках жилья и оказались у замка Солонь абсолютно случайно.

— Какой огромный дом, брат, — заметил Жан, глядя на возвышавшуюся над оградой башню замка.

— Идиот, это не дом. Это замок! Ну, как Лувр, — гордо ответил Жорж.

— Хм-м… — Жан тут же с интересом прислушался к словам старшего брата.

В это время Жак, замолчав, снова посмотрел на замок. Днём он слышал от людей неподалёку, что тут живут Шатобрианы — невообразимо богатая семья.

— Люди внутри наверняка едят что-нибудь вкусное.

— Ага. — Разговор Жана и Жоржа неудержимо свёлся к теме еды.

Но Жак думал о другом.

— Интересно, нет ли способа стащить деньжат у тамошней компании?.. — пробормотал он.

— Что? — оглянулись на старшего брата младшие, не поняв его слов.

— Как лучше стащить деньги у тамошней компании?! — не столько спрашивая Жана и Жоржа, сколько разговаривая с самим собой, повторил Жак.

— Может, у них есть лишние деньги, и, если попросить, они дадут.

— Дурак, это так не работает! Может, пусть они дадут нам какую-нибудь работу? Посуду мыть или что ещё.

Как и предполагалось, Жак не слушал ответы Жана и Жоржа. Он обдумывал что-то, затем медленно поднял голову и сказал:

— Похитить…

— Э-э? — младшие братья удивлённо посмотрели на него. Даже восьмилетний Жан понимал, что значит «похитить».

— Красть — плохо, — боязливо возразил Жаку Жан.

— Ну, знаешь…

— Разве так можно делать?.. — с тревогой на лице обратился к Жаку Жорж. Оба знали, что если их старший брат скажет, что сделает что-то, то он на самом деле это сделает.

— Дурак! Можно! Такие несчастные люди, как мы, крадут! Бог нас простит!

— Н-но…

— Если похищать, то кого?

— В этом доме наверняка есть дети. Дети, понимаете, дети! Малявки!

— Н-но…

— Так поступать — всё-таки…

— Жан, ты же хочешь наесться до отвала?

— Д-да.

— Жорж, а ты хочешь жить в нормальном доме?

— Ну да.

— Тогда решено! Я совершу похищение! Мы украдём ребёнка из этого дома и станем богатыми!

Жак говорил о немного опрометчивой мечте, а его глаза блестели.

Жан и Жорж же обменивались тревожными взглядами.