9

В Париже на государственной железной дороге было шесть терминалов: Северный, Восточный, Сен-Лазар, Монпарнас, Аустерлиц, Лион, — и парижане использовали их, чтобы добираться в другие нужные им земли. То есть, если они собирались в Нормандию, то отправлялись к Северному терминалу, если в Эльзас или Германию — к Восточному. Попасть в центрально-западную часть Франции можно было через Сен-Лазар, а в Бретанскую область — через Монпарнас. На юго-запад Франции, где находилась Луара, можно было доехать через терминал Аустерлиц. А в Марсель и Италию ездили через Лионский терминал.

18 июня 1921 года. В этот день на станцию Аустерлиц прибыла необычная четвёрка. Кроме самого старшего мальчика, который явно нервничал, это были сплошь дети примерно десяти лет.

Прохожие засматривались на единственную девочку, которая была среди них: прелесть, излучающая утончённость; золотистые волосы и голубые глаза; в руках плюшевый мишка; она и без того выделялась, но три неряшливые фигуры остальных ещё пуще оттеняли её в глазах других людей.

— И-хи-хи, — Айрис беззаботно рассмеялась.

Среди людей, смотревших на неё, пробегали вздохи и восклицания: «Ого» — такая она была светлая от природы.

Да, это была Ирис Шатобриан, или же ласково — Айрис.

От того, что на Айрис так много обращали внимание, старшему из сопровождавших её братьев Доре, Жаку, было не по себе. Если они будут слишком заметны, это может создать препятствия их плану.

Жак ещё не оставил мысль получить у Шатобрианов выкуп за Айрис. И, хотя у него намечался план, он ещё не придумал, как вступить в контакт с ними. Прежде всего, верно было бы сказать, что это Айрис привела их в Париж. Пока Жак мучился неясностью, они незаметно приехали туда.

— П-пошли, — позвал братьев и Айрис Жак и попытался поскорее уйти отсюда.

Но…

— Не хочу, — ответ Айрис был короток и твёрд. Доброжелательные и любопытные взгляды прохожих были ей очень приятны. До сих пор в замке Солонь на Айрис смотрели с уважением, но без приязни. В глубине взглядов таился страх. Поэтому для Айрис было естественно хотеть побыть ещё немного под этими дружелюбными взглядами.

— Мало ли чего ты не хочешь…

— Не хочу — значит, не хочу!

— К-короче, пошли!

— Не хочу-у!

Тре-е-е-е-е-е-е-еск!

Внезапно всё стекло, которое было внутри вокзала, разбилось, и посыпались осколки.

— А-а! — люди вокруг начали приходить во всё большее волнение. Они не поняли сразу, что происходит. Но братья почувствовали это. Сильная эмоция. Нежелание уходить.

— Не хочу — значит, не хочу-у!

Треск! Тре-е-еск! Тре-е-е-е-е-е-е-еск!

Одновременно с криком Айрис всё вокруг продолжало ломаться: стекло в окнах, скамьи, уличные фонари, доска для объявлений…

— Айрис, ты ещё здесь!

Чу-у-у-у-ух!

Со стороны остановившегося поезда послышался громкий звук, и вагоны сильно накренились. Присмотревшись, можно было увидеть, что колёса соскочили, и теперь поезд сходил с рельсов.

— А…

Когда к Айрис вернулось самообладание, вокруг неё не осталось никого, кроме братьев Доре. Люди испугались загадочного происшествия и убежали.

— …Скучно. Пойдём, Жан-Поль.

Обняв Жан-Поля, Айрис пошла прочь.

До сих пор поражённо стоявшие на месте братья Доре, засуетившись, бросились вслед за ней.

Из тени разрушенного поезда за Айрис и её спутниками с изумлением наблюдали двое мужчин.

— Что это было?!

— Должно быть, та девочка…

Мужчины переглянулись; какое-то время они, поражённые, не шевелились, затем разом выскочили из тени поезда, будто осознав что-то.

— Я их догоню! А ты донеси господину Шальгрену!

— Понял!

И мужчины разбежались в разные стороны.