11

На станцию Аустерлиц, где наконец убрали сошедший с рельсов подвижной состав, со значительным опозданием прибыл поезд.

Из вагона особого разряда на платформу сошла длинноволосая красавица с восточными чертами — Фудзиэда Аямэ. В отличие от того раза, когда она посещала замок Солонь, она была одета в военную форму, а в руке держала длинный меч.

Аямэ бдительным взглядом обвела вокзал и выставила меч прямо перед лицом.

— О священный меч мой… укажи же мне, где обладатель Силы.

Повинуясь голосу, меч выскользнул из рук Аямэ и медленно описал в воздухе дугу.

Лязг…

Выскользнувший из рук Аямэ меч не падал. Что удивительно, он плавал на уровне пояса параллельно поверхности земли.

— Это направление…

Остриё меча было устремлено на юго-запад.

В пригороде Парижа на юго-западе располагался знаменитейший Версальский дворец.

— Это будет самый большой и самый роскошный дворец в истории!

По приказу «короля-солнце» Людовика XIV для строительства дворца, начавшегося в 1662 году, были засыпаны болота, передвинуты леса, изменены течения рек, и в действительности спустя полвека строительство наконец завершилось.

18 июня 1919 года. Кульминация Парижской мирной конференции, где после окончания Первой мировой войны разрабатывались мирные договоры, проходила в самом грандиозном помещении дворца — в Зеркальной галерее на втором этаже. Был подписан Версальский договор.

Первая мировая война, которая, как ожидалось до её вспышки, ничем не должна была отличаться от других войн, произошедших на европейском континенте, с появлением нового оружия повлекла намного большую трагедию для многих людей.

После обстрела из многочисленных пушек атаковать кавалерией, а посредством пехоты начать оккупацию — этот неизменный порядок сражений разбило новое оружие под названием «пулемёт». Атаковавшие кавалеристы трагическим образом стелились трупами перед пулемётами, и после этого кавалерия стала непригодна для войны. Чтобы избежать угрозы пулемётов, командующие придумали рыть окопы, приближаясь к вражескому лагерю. Однако действенность этого метода резко сократило появление ещё одного нового оружия — человекоподобных паровых роботов.

Человекоподобные паровые роботы, появившиеся из паровых тракторов во время американской гражданской войны Севера и Юга, были самым развитым оружием в Первую мировую войну.

Они растоптали окопы и преодолели их. Толстая броня не пробивалась даже пулемётами. Войны в окопах не получилось. На начальных порах получалось наносить ответные удары примитивными способами вроде ловушек, но система управления и подвижность роботов были особенно хорошо развиты, и живые люди абсолютно не могли им противостоять.

Таковы были человекоподобные паровые роботы…

Каждая страна начала развивать их, и для ведения сражений стали выпускаться многочисленные экземпляры роботов. Подробная статистика в разных государствах была утеряна в суматохе войны, но одна из теорий гласит, что в ту пору в битвах было задействовано более миллиона роботов.

Сражение зашло в тупик, и на полях боёв нескончаемо долго разносились звуки артиллерийского обстрела и столкновений паровых роботов.

Заинтересованные в войне государства начали применять различные меры, чтобы улучшить боевую обстановку. Надеясь, что это сработает, они снова выставили на поле боя оккультистов, которые были загнаны наукой в тень. Саксонский призрачный рыцарский отряд, Лига магов Трансильвании, ирландское Общество кельтов, тибетское войско Ваджраяны… и многие другие. Хотя они добились определённых успехов, но результатов, способных сдвинуть обстановку с мёртвой точки, дать не смогли.

В это время положение дел внутри всех стран не позволило продолжить войну. В России и Германии начались революции и императоров изгнали, Австро-Венгерская империя также пала из-за межэтнических конфликтов. В Великобритании и Франции разрушилась внутренняя экономика, перспективы погашения государственных займов не наблюдалось, и воевать дальше они были неспособны. Америка в итоге так и не вступила в войну.

Из-за огромных потерь и людских, и экономических ресурсов, а также из-за тревожной внутриполитической обстановки заключение перемирия 11 ноября 1918 года между Германией и Англией с Францией стало очень естественным развитием дел. Война, растянувшаяся на четыре года, закончилась, и наконец наступил мир. Подписанный позднее на Парижской мирной конференции Версальский договор предписывал странам-союзницам принять меры наказания при отказе выплатить репарации, и в Европе воцарилась мирная жизнь.

— А-а-а-а! — восторженно воскликнула Айрис и бросилась бежать. Жан-Поль, которого она держала за лапу, раскачивался в такт её движениям.

Вокруг величественного и роскошного здания дворца раскинулся парк, по размерам достигавший ста гектаров. Это был Версаль.

Айрис направилась вглубь парка. Там виднелась статуя бога солнца на повозке, запряжённой четырьмя конями, — «Бассейн Аполлона».

— А-ха-ха-ха!

Похоже, даже Айрис, выросшей в замке Солонь, который считался вторым в стране после Версаля, было на что посмотреть.

За ней следовали Жак и его братья.

— Уф… — Всё это время Жак только вздыхал.

— Ну и попали же мы в историю, брат, — словно выражая чувства брата, сказал Жорж. Среди всех троих он был самым беспокойным. Обычно средние сыновья отличаются своенравием, но в случае братьев Доре из-за импульсивного характера старшего Жака его роль естественным образом перешла к Жоржу.

— Ха-а… — Жак снова вздохнул. Надежда заиметь денег посредством Айрис уже значительно подтаяла. Ни с того ни с сего он почувствовал, будто его невзлюбили.

До его ушей долетели слова Жана:

— Она милая.

— Что-о?!

Жан с разрумянившимися щеками смотрел на Айрис. Он был ужасно счастлив.

— Она прямо как кукла.

Для Жана Айрис была не виданным доселе загадочным существом. Прелестная девочка знатного происхождения, по природе своей отличавшаяся от него самого. Эгоистичная, перечила взрослым, но при этом без злобы в характере…

Для Жана встретить девочку было само по себе необычно. С тех пор как окончилась война, он всегда был только с братьями. И доверял он только им, и жили они лишь втроём. В принципе, он был в том же положении, что и запертая в замке Айрис. Жан находился в этом состоянии с тех пор, как начал осознавать мир вокруг себя. Прямо как Айрис.

— Айрис! — Жан ринулся вперёд.

— А, Жан!

— Эй! — не слыша братьев — точнее, слыша, но никак не реагируя на их крики, Жан побежал к Айрис.

— Что-о? — заметив Жана, Айрис посмотрела в его сторону.

— З-знаешь что, я… с тобой хочу поиграть… — отчего-то Жан растерялся под взглядом Айрис. Айрис на секунду состроила задумчивое лицо и тут же весело улыбнулась. Будто видя сердце Жана насквозь, она, как взрослая, ответила:

— Хорошо. Айрис поиграет с Жаном.

— Правда?!

— Правда.

— С-спасибо.

— А-ха. — Айрис протянула Жану ладонь. Тот робко сжал её. И маленькие мальчик и девочка, взявшись за руки, пошли по улице.

По дороге Айрис спросила у Жана:

— А Жан любит Айрис?

— Э-э? Х-хм-м-м… не знаю.

— Нет!

— Что?!

— Жан точно любит Айрис.

— Д-да?

— Да. Это же очевидно! Поэтому Айрис тоже будет любить Жана.

— С-спасибо.

— Жан… точно, я буду любить тебя больше всех после Жан-Поля.

Жана поставили ниже мягкой игрушки, но он абсолютно не расстроился. Более того, его охватила новая радость. Чувство, которое он до сих пор не испытывал, когда жил с братьями. Интересно, каково же дружить с девочкой, которая к тому же ещё и твоя ровесница?..

Айрис в этот момент испытывала ровно то же самое.

«Что же это? Айрис не знает… но…»

Это чувство было не похоже на влюблённость, пусть и близко к ней. Но оно заполняло их сердца высшей радостью и теплом.

Жак и Жорж смотрели, как Жан и Айрис шли за ручку по улице.

Эта картина вызывала улыбку — такое чувство для братьев Доре, повидавших жизнь в бурном море общества, было крайне необычно.

— Брат.

— М?

— Если бы у нас была сестрёнка, она была бы такой?

— Эм… да…

Какое-то время оба стояли и провожали взглядом фигуры Жана и Айрис.

— Слушай, Жан! Айрис эгоистка?

— Э-э?

— Так Жак ведь сказал недавно, что Айрис эгоистка.

— Э… я не знаю.

— Кто такие эгоистки? Айрис обычная. Такая, как и всегда.

— Э, э-эм… Я не знаю, но мне кажется, что доставлять брату и другим людям проблемы — это плохо.

— Да?

— Угу. Братья постоянно на меня ругаются, но при опасности всегда защищают меня. Только если я слишком напортачу, то, может, они не смогут меня защитить…

— …А они защитят Айрис?

— Угу.

— Ясно… Значит, нельзя доставлять проблемы другим людям.

Айрис взглянула на Жака и Жоржа, находившихся в отдалении. На самом деле она не понимала кое-чего насчёт защиты в случае опасности. Для Айрис, которую всю жизнь старательно опекали родители, находиться под защитой было такой же естественной истиной, как то, что вокруг есть воздух. Она не знала реального ощущения защищённости. Нет, она не понимала, от чего именно её защищают.

Но даже несмотря на это, она поняла, что Жак и Жорж вовсе не плохие люди. Айрис не чувствовала у них злого умысла. Даже у Жака, который намеревался её похитить.

— А… — Она почувствовала зло с другой стороны. Когда они вошли в Версаль, у Айрис возникло ощущение, будто здесь осело что-то тёмное. Нечто, что невозможно было сразу заметить за величественностью Версаля, вдруг вскочило.

— А-а-а!..

— Э-э?!

Внезапно Айрис и Жана окружили какие-то мужчины. Они будто били ключом из-за деревьев сада.

— Дяденьки, а вы?..

— Ты Ирис Шатобриан! — рявкнул господин, стоявший впереди. Его взгляд будто пронзал Айрис — это был Шальгрен. Но, конечно, Айрис об этом не знала. Она просто ощущала исходившую от этого человека опасность, которой прежде не наблюдалось. Чёрный сгусток чего-то злого…

— Сюда! — Жан внезапно потянул Айрис за руку и бросился бежать. Он не был таким чувствительным, как Айрис, но инстинктивно понимал, что Шальгрен опасен.

— Ловите их! — по приказу Шальгрена мужчины ринулись за ними.

— А-а-а!

Один из мужчин, стоявших позади двух соглядатаев, встал на пути Жана и Айрис и развёл руки в стороны. Он презрительно улыбался. Похоже, он был рад издеваться над слабыми.

Ба-бах!

От раздавшегося сзади взрыва мужчина согнулся кольцом.

— Жан! — Жак бросился на мужчин. — Жан, скорей!

— Угу! — подгоняемый Жаком, Жан снова побежал, таща за руку Айрис.

— Стоя-я-ять! — мужчины тоже не мешкали, и в парке поднялся огромный беспорядок.

Айрис бегала медленно, и Жак понёс её на плечах. Незаметно к ним присоединился Жорж.

Айрис занимали загадочные мысли. Всё потому, что она впервые осознала, что значит быть под защитой.

«Жан и Жак защитили меня?..»

Огромная воля, преградившая путь злу. Это было приятно.

— Что вы делаете?! Скорее ловите её! — гневно вскричал Шальгрен. По силе и скорости взрослые явно превосходили ребят. Однако братья Доре умело воспользовались огромностью парка и бегали то вправо, то влево.

— Они нас обжуливают! — поддавшись злобе, выругался один из преследователей, но не мог сравниться с детьми в проворстве.

Жак и остальные ребята добрались до здания в парке.

— Убить всех, кроме Ирис! — взревел Шальгрен, словно ужаленный.

Мужчины дружно выхватили из-за пазухи винтовки. Айрис атаковало пронзительное ощущение зла.

— Не-е-е-е-ет! — вскричала она в этот момент. Её сила мгновенно высвободилась.

Шарааааааааааааах!

Треееск!

— А-а-а!

— Что?!

От взрыва часть здания разрушилась.

Оконные стёкла во дворце мигом сломались.

Ба-бааааааах!

Этим дело не ограничилось. По земле, где стояли Айрис и братья Доре, побежали трещины, и в следующий миг почва значительно просела.

— А-а-а!

— Уа-а-а-а!

Закачавшись на осевшей земле, Айрис и остальные вмиг упали в яму.

Бух!

Они пролетели несколько десятков метров. Однако они не ударились о дно.

— Уа-а… э?

Их тела легко воспарили в воздухе, затем аккуратно приземлились. Это сделала сила Айрис.

Перед ними простирался огромный коридор.

— Где мы?

— Не знаю! Но надо бежать!

— Д-да!

Братья Доре побежали. Жак вновь посадил Айрис к себе на плечи.

Сидя на спине Жака, Айрис неожиданно осознала, что стала способна использовать куда большую силу, чем во времена, когда она была в замке Солонь.

— Что это было?

Мужчины в изумлении рассматривали развернувшийся перед ними вид.

Часть Версальского дворца разрушилась, в земле была огромная трещина. Айрис и её спутники, которых они преследовали, исчезли в ней.

Даже у Шальгрена было ошеломлённое выражение лица.

— Ничего не понимаю… Но сначала надо поймать Ирис! Делаем как обычно!

Шальгрен широко взмахнул рукой. Это был сигнал его сообщнику, который находился в отдалении. Увидев сигнал, он пустился бежать вслед за кем-то.

В руке он держал поводок, на котором вёл собаку средних размеров. Это был доберман — полицейский пёс, которых стали выводить начиная с XIX века.

— Остановите! — крикнула Аямэ в такси, ехавшем по направлению к Версалю, когда они немного отъехали от Парижа. Это был как раз тот момент, когда Айрис использовала свою силу.

Щёлк…

Аямэ вышла из такси.

Обычный клинок в руках Аямэ мелко дрожал. Его остриё указывало вниз.

— …Подземелье?

Аямэ отправилась обратно по той дороге, которой ехала. Меч будто вёл её.

— И всё же… — прошептала она.

«Этот город, как и наша Столица, духовно запечатан. Поэтому в момент, когда была использована духовная энергия…»

В поле зрения Аямэ находились улицы Парижа.