6

Тук-тук…

После того как Валентинов ушёл, не минуло ещё и часа, когда Мария услышала стук в дверь.

«…»

Среди её соседей не было настолько близких знакомых, которые стали бы наносить ей визиты в такое время.

Должно быть, это снова был Валентинов…

В тяжёлых чувствах Мария направилась к двери.

Разумеется, она подозревала, что это мог быть и какой-нибудь грабитель. Здесь, в Гарлеме, такое случалось нередко.

Тук…

Мария молча открыла дверь.

«?!»

На лице Марии проступило едва заметное удивление.

На пороге стоял не Валентинов и не преступник с ружьём. Это была невозмутимо улыбавшаяся азиатка.

— Мария Тачибана, верно? — заговорила она на беглом английском.

Да, это была Фудзиэда Аямэ.

— Кто вы?..

— Меня зовут Фудзиэда Аямэ. Вы мне нужны.

— Что-о?..

— Позвольте, я войду и мы поговорим?

Скриииип…

Мария молча открыла дверь пошире. Она решила выслушать гостью.

Будь это обычный вечер, она бы и думать не стала над тем, чтобы уделить Аямэ внимание.

Но в тот день всё было иначе.

Мария встретилась с Валентиновым после долгой разлуки. И, предавшись мыслям о прошлом, она чувствовала невыносимую грусть.

Ей нужно было, чтобы кто-то побыл рядом хотя бы немного. В этом отношении Аямэ повезло.

— Спасибо, — поблагодарила Аямэ и вошла в комнату.

— Что вы хотели? — резко спросила Мария.

Аямэ, даже не поворачиваясь к хозяйке, разглядывала помещение.

— Как тут пусто-о… И не скажешь, что тут живёт девушка.

Мария никак не отреагировала на эти слова.

— Неужто вы отбросили свою женскую сущность?

«!..»

Аямэ с улыбкой посмотрела в сторону Марии.

Разговаривая дружелюбным тоном, она, видимо, тем не менее провоцировала Марию. Собеседника при взгляде на эту улыбку обычно охватывало ощущение, что он вот-вот потеряет самообладание и сорвётся.

— Что вы хотели? — однако Мария не поддалась на провокацию. У неё обнаружился твёрдый иммунитет к очарованию улыбок.

Аямэ не переменилась в лице, но мысленно щёлкнула языком от досады. Сказать собеседнику провокационную фразу, раздразнить его и заставить действовать так, как нужно было ей, — такой способ Аямэ использовала уже долго, но против Марии он не работал.

Требовалось во что бы то ни стало убедить Марию присоединиться к ним, чтобы всё получилось так, как задумывали Аямэ и ожидавший её в Японии генерал-лейтенант Ёнэда Икки.

Аямэ сменила тактику.

— О-хо-хо, извините за пустую болтовню. Просто вы стали мне весьма интересны, и я захотела вас расспросить.

Мария не стала отвечать.

— Возможно, вы уже догадались, что я из Японии.

Даже услышав слово «Япония», Мария не слишком заволновалась. Конечно, она знала, что в ней самой течёт японская кровь. Но что это значило? Мария сражалась во время Октябрьской революции, однако она не чувствовала особой общности с народом. Напротив, возможно, ей было противно деление на «народы». «Народ» был кандалами, которые отяготили суровую судьбу её семьи.

— Ваша мать была японкой. Её звали… Сума Тачибана.

«!..»

Оттого что девушка, стоявшая перед ней, знала о её матери, Марии стало очень неприятно. Любому, поставленному перед фактом, что о нём искали информацию неизвестные люди, было бы жутко, но это было другое чувство.

Мария не стала спрашивать, откуда девушка добыла сведения.

В следующий миг и неприязнь, и любопытство по отношению к гостье исчезли.

«Будь что будет…»

Любой обладатель здравого рассудка забеспокоился бы о подобном.

«Я — женщина, которая отринула благоразумие и ждёт гибели…»

Аямэ явно заметила изменения в чувствах Марии. Её улыбка потухла.

Было очевидно, что использовать слабости Марии не получится. Оставалась только фронтальная атака.

— Мария, я приехала, потому что мне нужна ваша сила.

— Моя сила?..

— Именно. Возможно, вы сами не замечаете этого, но вы обладаете восхитительной силой. Мне… нет, нам необходима эта ваша сила.

Мария промолчала.

— Мы разрабатываем способ защиты одного города. Мы хотим защитить мирную жизнь его обитателей. Конечно, для вас это совершенно чужие люди, но своей силой вы можете защитить их от огромных бедствий.

— …К сожалению, меня это не интересует, — с равнодушным видом ответила Мария.

— Вы не хотите знать, что из себя представляет ваша собственная сила?

— …Нет.

Не то чтобы Мария совсем не верила словам Аямэ. Она не знала, есть в ней какая-то сила или нет. Её это совершенно не волновало. Есть в ней сила, нет — какая разница?

Но Аямэ не могла так просто уйти.

— Мария… мы разузнали о вашем прошлом.

Мария молчала.

— Вам… наверняка тяжко жить.

«!..»

— Но вы думаете, что это ваш крест, который вы должны нести, и проводите дни в замкнутости… разве нет?!

Выражение лица Марии впервые изменилось настолько сильно. Она в ужасе посмотрела на Аямэ. Вскоре к страху в её взгляде добавилась мрачность, похожая на ярость. От такого взгляда у обычного человека по спине пробежал бы холодок.

Но Аямэ не дрогнула.

— Ваше лицо впервые так чётко отразило чувства. Оно ещё может выражать такие эмоции. Вы ещё живы!

Мария продолжала молчать.

— Люди непременно должны сделать кое-что, пока они живы, — доказать, что они живут!.. Мария, нельзя убегать! Нужно хотеть жить…

— Да что вы понимаете! — в негодовании вскричала Мария, чьё терпение лопнуло. Её лицо приобрело демонические черты.

Аямэ задела последнюю струну в сердце Марии. И та из жаждавшей саморазрушения затворницы превратилась обратно в пылко влюблённую девочку.

— Я понимаю! — Аямэ тоже повысила голос. Наступил решающий момент. — Я понимаю ваши чувства! Каково это — потерять на войне любимого человека! И каково это — горевать о собственном бессилии!

Да, Аямэ тоже это знала…

— Что-о?! — Мария была абсолютно потрясена. Прикоснувшись к чувствам, которые доносила в своих словах Аямэ, она ощутила то же, что испытывала сама.

Аямэ же, напротив, вернула себе спокойствие. Выражение, которое прорвалось в момент крика, полностью исчезло с её лица. Её взгляд, которым она смотрела на Марию, был невозмутимым и ласковым.

— Мария, родина вашей матери нуждается в вас. Дело совсем не в народе или общественном строе. Возможно, здесь даже государство неуместно упоминать. В вас нуждаются люди, которые когда-то, может быть, жили с вашей матерью.

Уже второй человек за день говорил Марии о том, что она ему нужна. И оба знали, почему та загнала себя в такое положение.

— Статус, почёт, награда… Возможно, для вас это не имеет никакого значения. Но, быть может, мы сможем показать вам ценность жизни. Конечно, утверждать, что мы прямо-таки покажем это, было бы слишком самоуверенно. Но мы можем помочь найти её.

Мария промолчала.

— Мария…

Мария отчаянно пыталась унять сердце.

— Пожалуйста, уходите.

Её сердце успокоилось, и она первым делом подумала, что не хотела бы волновать его второй раз. Если гостья не уйдёт, это могло произойти снова…

В этот раз Аямэ ответила молчанием.

Но вскоре…

— Хорошо. — Аямэ направилась к двери, как вдруг обернулась и спросила: — Можно мне прийти сюда в другой раз?

Мария не ответила. Она не была обеими руками за, но и категорически отказывать, к удивлению, тоже не хотелось.

«Я что, хочу ещё где-нибудь с ней поговорить?..»

И до того, как Аямэ ушла, Мария сохраняла молчание.

Скриииииииип… Хлоп…

Когда фигура Аямэ исчезла в дверях, силы покинули Марию.

«Я больше не хочу волновать душу… я погибну».

Но, идя вразрез с этой мыслью, где-то на задворках сознания оставались слова Аямэ:

«Вы ещё живы!»