6

Сопровождаемые молодым монахом, Канна и Аямэ шли по коридору жилой пристройки при храме Хуэйюань. В храме Хуэйюань передавалось цюаньфа — боевое искусство монастыря Шаолинь, и монахи, конечно же, обучались ему. Как заметила Аямэ, движения ног монаха, который шёл перед ними, были поистине лёгкими. Он и попавшиеся им до этого парни были просто небо и земля.

— Они тут бездельничают, им наверняка весело в храме, — сказала Канна по-японски. Разумеется, Аямэ уловила в её тоне презрение к силе молодых монахов.

Собственно говоря, женщины не допускались в подобные храмы, но, видимо, Хуэйюаня это не касалось. В частности, Канна явно была здесь не раз и знала все входы и выходы в пристройке.

— Сюда… — молодой монах привёл Канну и Аямэ в одну из комнат пристройки — самую дальнюю. И, когда он, насупившись, собрался уйти, Канна спросила у него:

— Можно додзё использовать?

— Как пожелаете… Можете приходить в любое время. — Ограничившись этой фразой, монах быстро скрылся в коридоре.

— Довольно холодный приём, — беззлобно заметила Аямэ, когда тот ушёл.

— Ему не хватает тренировок. Он не может смириться, что проиграл мне в прошлом году.

— Что-о?

— На прошлогоднем турнире по боевым искусствам он был самым первым моим противником. Похоже, в этом храме он самый способный среди начинающих… Но мне он не соперник.

— Турнир по хуэйцюань…

Пока они шли в помещение, Аямэ расспросила Канну об этом турнире.

Храм Хуэйюань отделился от монастыря Шаолинь около 500 лет назад, и с тех пор передаваемое по наследству боевое искусство пошло по собственному пути развития. Оттого его и начали называть хуэйцюань. И турнир по хуэйцюань проводился для того, чтобы показать миру совершенство этого боевого искусства. Раз в год уверенные в себе бойцы со всего Китая собирались и состязались друг с другом. На первых порах на турнире был силён неотъемлемый элемент пропаганды против Шаолиня, но постепенно это состязание признали самым масштабным во всём Китае.

— Правда, там постоянно побеждали те, кто практиковал хуэйцюань. Первым борцом другого направления, кто подвинул этих мастеров и победил, стал мой отец.

— Да… Потрясающий у тебя отец.

— Ну да… — Канна слегка помрачнела — но лишь на миг. Она с заинтересованным лицом взглянула на Аямэ. — Слушай, Аямэ-сан, у меня к тебе небольшая просьба.

— Какая? Если смогу исполнить, то пожалуйста.

— Вообще-то… я хочу провести с тобой бой. Серьёзный.

— Что-о?!

— Можно?

Канна, пристально посмотревшая на Аямэ, напоминала ребёнка, выпрашивающего желаемое. Видимо, она с момента их встречи хотела сразиться с Аямэ.

— Со мной?.. — Аямэ с беспокойством взглянула на Канну.

— Именно. Умоляю! — Канна низко поклонилась. В ней не было высокомерной гордыни, обычно присущей сильным людям, — лишь детское желание побороться. Предвкушение знакомства с неизвестными неимоверно сильными техниками…

— Хорошо, — со слегка натянутой улыбкой ответила Аямэ. Улыбка Канны стала шире.

— Правда?! Спасибо! Тогда давай щас начнём!

— Прямо сейчас?

— Я для этого додзё и попросила! — с этими словами Канна схватила Аямэ за руку и попыталась ринуться вперёд.

— Постой. Позволь, я переоденусь, — голос Аямэ остановил её, когда та уже вылетела в коридор. На самом деле она была порывистой.