14

— Ты и правда делаешь что-то, не зная меры… — изумлённо произнесла Аямэ.

Когда поединок закончился и Канна вернулась, Аямэ, не дав той и рта раскрыть, приподняла часть одежды на пояснице, куда попал кулак Канны.

— Э-эй, Аямэ-сан!

— Просто покраснело… кажется. С костями, похоже, тоже ничего экстраординарного. Действие духа, который должен был передаться от твоего кулака, тоже прошло… Безупречно. Но… — Аямэ вновь заглянула в лицо Канны. — Почему ты сражаешься таким способом?

— Я же говорила: разбить с одного удара — это основы.

— Возможно, подорвать чужое стремление к бою и разбить противника следующим ударом — это оптимальный способ… Но не слишком ли опасный?

— Безопасный. Мы до сих пор так делали. И я, и отец…

Мимолётное изменение в выражении лица Канны не скрылось от глаз Аямэ.

— Канна-сан, я скажу кое-что слегка досадное, извини, если ошибусь… Не потому ли твой отец проиграл, что этот его метод оказался разбит?

«!..»

Канна испуганно взглянула на Аямэ. Её взгляд подтвердил, что Аямэ говорила правду.

— Поэтому ты не собираешься изменять своим принципам.

— …Я верю, что Кирисима-рю — самый сильный стиль карате. Поэтому… я должна продолжать побеждать тем способом, которому меня научил отец.

— Самый сильный или что ещё… Думаю, суть воинских искусств не в этом.

— Тогда о чём ты вообще говоришь? Сильным быть нельзя? Отец постоянно говорил мне стать сильной!

Канна приняла немного разочарованный вид. Аямэ, невзирая на слегка растерянное выражение лица, твёрдо сказала:

— Даже твой отец наверняка должен был это понимать.

— …Ничего не знаю. Он умер, прежде чем успел научить меня этому…

Аямэ молча продолжала смотреть на Канну.

Та, с какой-то печалью в облике, поднялась. И бесцельно двинулась вперёд.

— Пойду хоть на следующего соперника посмотрю, что ли…

Немного погодя Аямэ отправилась за ней.