16

Чуть поодаль от арены Канна нагнала изящного парня. Аямэ неотступно следовала за ней.

— Эй ты! — решительным голосом обратилась к нему Канна.

— Да?

На вид парню, который пребывал в замешательстве, было около двадцати лет.

— Где ты выучил эту технику?! — со всей своей энергией спросила у него Канна.

— Эм… А кто вы?

— Канна! Кирисима Канна! Твой следующий соперник!

— А, вы та самая…

— Лучше скажи про твою технику! Где ты её выучил?

Исходя из его возраста, было сложно представить, что именно он — боец, победивший отца Канны. В таком случае главным подозреваемым становился тот, кто научил его этой технике.

— Эм…

Парень пристально всмотрелся в лицо Канны и растерянно произнёс:

— Я слегка затрудняюсь ответить… А, меня зовут Е Лунбао.

Канна активно наседала на парня, который скромно представился Лунбао.

— Да ладно, расскажи! Нехорошо по отношению к тебе об этом говорить, но… возможно, она причинила зло моему отцу!

Лунбао на миг побледнел, но тут же помотал головой как ни в чём не бывало:

— В силу обстоятельств я не могу это раскрыть.

— Ну объясни!

— Извините…

— Ни за что не скажешь?!

— Нет…

— Тогда я силой заставлю тебя сказать!

Канна неожиданно выставила кулаки, что было поистине запальчиво. Между ними торопливо вклинилась Аямэ:

— Канна-сан, не надо.

— Не останавливай меня! Я во что бы то ни стало должна узнать у него!

Лунбао с растерянным лицом смотрел на Канну, но вскоре со вздохом сказал:

— Хорошо. Я согласен объяснить, но при одном условии.

— Каком?!

— Я расскажу, если вы победите меня в бою. Вы ведь, стало быть, мой следующий противник.

— А, точно!

— Тогда, пожалуйста, победите в битве со мной. Как вам такое?

— …Хорошо! Тогда я непременно одержу победу! — с грозным лицом крикнула Канна.

— Что ж, до встречи, — спокойно попрощался Лунбао и ушёл. Глядя ему вслед, Аямэ прошептала:

— Похоже, он не злой человек…

Но её слова, видимо, не долетели до слуха Канны.

— Я ни за что не проиграю! Обязательно одолею его!..

Канна продолжала злобно смотреть на Лунбао, сжав кулаки. При взгляде на неё лицо Аямэ приняло совершенно такое же выражение, какое недавно было у Лунбао.