17

Пришла ночь, и Канна с Аямэ легли спать в келье.

Канна была возбуждена тем, что смогла сделать шаг вперёд к цели всей жизни — мести за отца, но она заснула сразу же, как только легла в постель.

Аямэ же не спалось.

Её немного волновало, какое будущее ждало молодую девушку, которая считала силу чем-то абсолютным. Те, кто верил в силу, силой же себя и губили — Аямэ видела немало таких случаев.

Сон всё-таки не шёл.

Аямэ бесшумно поднялась. И, стараясь не разбудить Канну, украдкой вышла наружу.

Правда, Канна заметила это и вмиг открыла глаза.

Коридор пристройки вёл прямиком на улицу. Там Аямэ, наслаждаясь свежим воздухом, смотрела на скрытую мраком территорию храма.

«?..»

Не то чтобы Аямэ старалась обратить внимание на это, но она заметила чей-то силуэт, который быстрыми шагами приближался к келье. Он шёл легко, не издавая ни звука. Ей уже приходилось видеть эти движения ног.

— Это же!..

Аямэ заметила, что это был тот самый боец, который практиковал жёсткий цигун и которого они встретили днём, Е Лунбао.

В руках Е нёс незамысловатый багаж. Аямэ взволнованно последовала за ним.

— Стойте!

Аямэ догнала Лунбао у ворот. Тот увидел её лицо и удивился:

— Вы были вместе тогда, днём!..

— Я ещё не сказала вам своё имя. Я Фудзиэда Аямэ. Очень приятно.

— Эм… У вас ко мне какое-то дело? — растерянно спросил Лунбао.

— Я увидела вас и невольно отправилась следом.

— …Вот как.

— Что вас привело сюда в такой час?

Ответа не последовало.

— Вы бежите от завтрашней битвы?

Лунбао изумлённо вскинул голову. Он явно обладал серьёзным от природы характером. Выражение его лица говорило, что Аямэ предположила верно.

— …Именно так, — слегка потупившись, признался Лунбао. Он выглядел так, будто в какой-то степени стыдился своего поступка.

— Чтобы вы испугались завтрашнего поединка… Дело ведь не в этом, так?

— Так…

— Вы ни за что не хотите признаваться, кто научил вас жёсткому цигун.

Молчание подтверждало, что это было правдой.

Аямэ с нежностью на лице смотрела на Лунбао. Лунбао время от времени взглядывал на неё.

Это нежное выражение лица излучало, можно сказать, глубокие материнские чувства. Те, кто видел его, успокаивались и волей-неволей хотели довериться Аямэ.

Этот парень, которому то ли исполнилось двадцать лет, то ли ещё нет, испытывал то же самое.

— Я не могу сказать ей имя наставника… Боюсь, он — тот человек, которого она ищет.

Аямэ молчала.

— Но я пообещал. Если я смогу победить, обещание станет недействительным. Однако она будет драться исступлённо. Я был бы уверен в победе, если бы это было противостояние техник. Но, зная её скрытую мотивацию… я заведомо проиграл…

Бойцовский дух — не тот «дух», который требуется для выброса силы, а в буквальном смысле страсть к борьбе и энергия, направленная на соперника. Если в поединке сойдутся люди с одинаковым уровнем техники, но один из них будет силён духом, а другой — слаб, то, вне всякого сомнения, победит первый. Это видно по глазам. Взглянув в глаза соперника, слабый человек окажется подавлен его пылом и обескуражен. И исход битвы в таком случае решит отнюдь не мастерство.

Лунбао это хорошо понимал.

— Сейчас я отделаюсь только тем, что меня назовут трусом.

— Похоже, у вас есть на то причина…

— Мне не следовало проявлять странного любопытства. Я невольно захотел узнать, насколько сильным я стал, и принял участие в этом турнире.

— Познать силу…

— Наставник часто говорил: пытаться познать силу глупо.

Аямэ была в восхищении. Этот молодой человек изучил духовный аспект боевых искусств и разбирался в нём.

— У вас отличный наставник.

Лунбао хранил молчание.

— Ваша техника объединяет хуэйцюань, который преподают здесь, в Хуэйюане, и жёсткий цигун. Тогда, получается, ваш наставник — местный монах?

Лунбао не ответил.

— Похоже, Канна-сан приезжает сюда каждый год, но она сказала, что до сих пор не встречала бойца, подобного вам. Этот человек сейчас не в монастыре, значит.

— Вы правы. Наставника сейчас нет в монастыре.

— Послушайте, — обратилась к нему Аямэ с серьёзным видом. — Если вас не затруднит, не могли бы вы этой ночью сходить к вашему наставнику и посоветоваться? Я хотела бы, чтобы он решил, сражаться вам с Канной-сан или нет.

— Э?

— По вам не скажешь, что ваш наставник — плохой человек. Вы честны, и вам можно доверять. Я понимаю, что у вашего наставника свои обстоятельства. Просто я… хочу дать Канне-сан возможность отомстить. Поэтому…

— Чтобы наставник сам решил…

— Да.

Аямэ сама пребывала в сложных раздумьях. Ей хотелось позволить Канне совершить месть. Но при взгляде на Лунбао её что-то цепляло. Серьёзность так гармонировала с позицией Лунбао, что из этого становилось ясно: это и впрямь наставник сделал его тем, кто он сейчас. Было также понятно, что из-за обстоятельств в этом есть что-то важное. И Аямэ решила оставить судить о мести Канны ему самому.

Ненадолго воцарилось молчание.

— Хорошо… — Задумавшийся было Лунбао поднял голову. — Если подумать, для наставника это очень важно. Мне не стоит судить об этом. Сейчас же отправлюсь к наставнику.

— Вы успеете к поединку?

— Да… Здесь рукой подать.

— Ясно… Я не буду говорить об этом Канне-сан.

— …Благодарю вас, — ответил Лунбао и скрылся за воротами. Аямэ смотрела ему вслед до тех пор, пока его фигура не исчезла из виду.

— Что же лучше сделать?.. — на удивление обессиленно прошептала она.

В тени деревьев неподалёку от ворот виднелся человеческий силуэт.

Полностью скрыть признаки своего присутствия удалось не кому иному, как Канне.

Она с напряжённым лицом смотрела в сторону ворот.