19

Теперь перенесём повествование в 12 год Тайсё.

После того поединка Лунбао на коленях попросил дать ему три года сроку. Канна согласилась. Об этом ей говорила и Аямэ, но Канна и сама убедилась, что Лунбао заслуживал доверия.

Весть от него пришла в марте 12 года Тайсё.

Канна, уже ставшая бойцом Императорского Отряда, сбежала из Большого Императорского Театра и через Окинаву направилась в Гонконг.

Лунбао ждал её в порту. С тех пор прошло приблизительно три года, но он почти не изменился.

— Давно мы с вами не виделись, Канна.

— Ну что, Лунбао, я ждала три года. Я могу увидеться с твоим наставником… с убийцей моего отца?!

— …Хорошо.

Ведя за собой Канну, Лунбао отправился на гору Хуэйчжоу, где находился храм Хуэйюань.

— В таком месте — и дорога?..

Параллельно опасной дороге, где она когда-то спасла старушку, пролегала горная тропа.

Где-то на середине она заводила в пещеру и продолжалась там.

— Что это за пещера?!

— Вы заметили? Она рукотворная.

«!..»

Скалы твёрдые — будто камни. Канна шла по пещере уже около двадцати минут. За такое время можно было бы по прямой пересечь гору Хуэйчжоу почти полностью.

Вскоре они зашли в глубь пещеры.

При свете свечей на земле сидел, свесив голову, одинокий старик.

— Рад впервые — хотя впервые ли?.. — видеть вас. Я Линжу. — Старик поднял голову. Вид у него был спокойный, но лицо избороздили многочисленные морщины, что отражало его страдания.

— Это мой наставник, Канна.

— Вы…

Канна пристально посмотрела на Линжу. Гнев в ней почему-то не закипел.

Она отчётливо вспомнила слова той старушки:

«Он здесь уже довольно давно: прокладывает безопасный путь через гору, вот и копает яму один».

«Линжу говорил, что должен искупить вину».

«Мол, человека нечаянно убил…»

Линжу, будто готовый ко всему, равнодушно заговорил:

— Когда я ещё был в Хуэйюане, я верил, что сила — это всё, и много тренировался, чтобы стать самым сильным. Я отправлялся к мастерам разных направлений, побеждал их и думал, что так приближаюсь к вершине.

Канна молча продолжала слушать.

— Тогда ваш отец победил на турнире по боевым искусствам, и позже я сразу же, когда узнал об этом, отправился на Окинаву. В то время я любого противника избивал до полусмерти, и меня исключили из турнира. И я подумал, что, если я поражу вашего отца, это подтвердит, что я сильнейший.

Ответа от Канны не было.

— Вы сражались с Лунбао и наверняка поняли, что моей техникой было чтение движений противника и жёсткий цигун, который позволяет поражать точно в вену. Это выгодно сработало в том числе в бою против вашего отца. Вы наверняка и сами в детстве видели его.

— Да…

Кулаки Линжу вонзались в тело Такумы, тогда как кулаки Такумы, напротив, просто не попадали в Линжу.

— Сколько бы ваш отец ни падал, он продолжал вставать. Да, как и вы в бою с Лунбао. Меня обуял страх, какого я доселе не испытывал.

Канна продолжала хранить молчание.

— И, как и вы, ваш отец превратился в зверя. Как велик тогда был мой страх… Я думал, что умру. Если я не убью, убьют меня… К моменту, когда я очнулся, я проткнул вашему отцу сердце кинжалом, который был у меня за пазухой.

Канна, которая должна была видеть всё, тоже не обратила внимания на кинжал.

Какое-то время Такума продолжал сражаться даже с кинжалом в сердце, но после тяжёлой травмы, полученной от Линжу, его дыхание прервалось.

— Отец…

— С тех пор я понял, как глупо было гнаться за силой. Когда люди доходят до её предела и пробуждается зверь, который таится в них… они перестают быть людьми. И я стал сожалеть о том, что в погоне за силой поднял руку на вашего отца.

— Тогда эту дорогу вы…

— Не думаю, что я смог искупить этим свой грех. Но я хотел сделать что-то, что хоть немного помогло бы людям.

Канна промолчала.

— Кирисима Канна. Я знал, что вы скоро придёте сюда. Для вас я жестокий убийца вашего отца.

— Я…

— Я лишь во что бы то ни стало хотел завершить эту дорогу. Поэтому я так эгоистично заставил вас ждать до сегодняшнего дня. Однако я её всё равно что закончил. Остальное я поручу Лунбао. Вы и так много ждали до сих пор.

Канна внимательно смотрела на Линжу. Тот тихо закрыл глаза и сложил руки.

Лунбао с понимающим видом сел и взглянул на наставника ясными глазами.

— Канна… Давайте…

В голосе Линжу звучало удовлетворение завершённым делом. Это был ясный голос, в котором не слышалось никакого сожаления.

— …Ладно.

Канна приняла стойку. В теле забурлила духовная энергия.

— Месть за отца… Грудь!

Кулак Канны полетел вперёд.

Шарах!

Осколки скалы разлетелись во все стороны. В пещеру проник солнечный свет.

Кулак Канны разнёс стену пещеры. Он поразительным образом пронзил скалу толщиной около десяти сантиметров.

— Канна-сан?..

От яркости солнечного света Линжу открыл глаза. Канна смущённо улыбалась.

— Я слабая для такого.

— Канна-сан…

— Если б я уделала ослабевшего старика вроде вас, отцу было бы нечем гордиться. Отец говорил мне быть сильной.

Линжу не отреагировал.

— Разве это не значит быть сильным, Линжу?

— …Да.

— Поехала я обратно в Токио. Друзья ждут.

Не оборачиваясь, Канна отправилась назад.

Линжу и Лунбао долго стояли на своих местах, согнувшись в поклоне.