1

Девочка еле удерживалась от слёз.

Это была прелестная девочка двенадцати-тринадцати лет от роду, с волосами до плеч, в кимоно и хакама.

По её лицу и сейчас было видно, что она готова заплакать. Сдерживая слёзы, девочка до боли закусила губу.

В обычных условиях она, несомненно, хотела бы заплакать. Но она не могла: лицо человека, который стоял перед ней, не позволяло этого сделать.

Он улыбался — точнее говоря, не просто улыбался, а даже сиял улыбкой. Его судьба, рок — всё это было бессильно перед его улыбкой. Он был готов принять и нести любой крест.

Имя ему было Сингудзи Кадзума. Он приходился девочке отцом, состоял на службе в Императорской армии и носил звание полковника.

Девочку же звали Сакура.

— Сакура… Матушка, Вакана, дед Гон…

Кадзума внимательно смотрел в сторону Сакуры: на саму Сакуру и на тех, кто стоял за ней.

За Сакурой стояли четверо: старушка небольшого роста, с серьёзным лицом сплошь в морщинах; женщина в традиционной одежде, излучавшая добродетельность и силу воли; низкорослый старичок, вокруг которого витала атмосфера добродушия.

Глава семьи Сингудзи, мать Кадзумы и бабушка Сакуры — Кацура, жена Кадзумы — Вакана — и Иваи Гонтаро, который уже с давних времён заправлял разными делами в доме Сингудзи.

Ещё одним человеком был военный в звании генерал-лейтенанта.

— Генерал-лейтенант Ёнэда…

Капитан Отряда по борьбе с демонами — Ёнэда Икки.

— Кадзума…

Кадзума молча поклонился Ёнэде. В ответ Ёнэда поднял руку и отдал честь.

— Дорогой… — Вакана, казалось, отчаянно сдерживала слёзы, как и Сакура. Она старалась принять стойкий вид и изо всех сил притворялась спокойной. Это была естественная обязанность жены из семьи Сингудзи.

По виду Кацуры нельзя было определить её настроение. Её лицо, испещрённое морщинами, ничуть не отличалось от обычного. Но её глаза-щёлочки неотступно следили за Кадзумой, будто желая до последнего отчётливо видеть судьбу сына.

Иваи Гонтаро — старик, которого все звали дедом Гоном — наблюдал за происходящим со смесью печали и жалости на лице. Дед Гон смотрел не только на Кадзуму. В его поле зрения попадали, конечно же, как Кадзума, так и провожавшие его члены семьи Сингудзи.

Они находились на внутренней стороне усадьбы Сингудзи. Там располагалось кое-что, что нечасто можно было увидеть возле обыкновенных домов: расположенные в ряд могилы. На участке было кладбище.

Семья Сингудзи стояла перед самой большой могилой. Та по размерам превышала даже человеческий рост, а в ней было нечто загадочное. Надгробную плиту сдвинули, и теперь в почве виднелась лестница, ведущая в подземелье.

И Кадзума стоял прямо перед ней.

— Па… папоч… ка… — отчаянно позвала отца Сакура. Она и сама понимала, что уже не сможет его остановить. Кадзума повернулся к ней с неизменной ласковой улыбкой:

— Сакура… Вкладывай все силы в тренировки с мечом.

— Х-хорошо.

Слёзные железы Сакуры были готовы вот-вот взорваться. Широко раскрыв глаза, она сдерживалась из последних сил.

— Матушка, берегите здоровье.

Кацура что-то произнесла, но её никто не расслышал. Однако Кадзума, видимо, поняв её, кивнул.

— Вакана… Поручаю Сакуру твоим заботам.

— Да…

Тем и ограничился их с Ваканой диалог. Возможно, им не требовалось больше слов. Для Ваканы самой дорогой на свете вещью был образ живого Кадзумы, его дыхание.

— Дед Гон, продолжай отныне присматривать за всеми.

— Слушаюсь, Кадзума-сама. Счастливого вам пути.

«Счастливого пути» — молитва о благополучном путешествии. Для деда Гона то, куда сейчас собирался отправиться Кадзума, ничем не отличалось от странствия — пусть оттуда и невозможно было вернуться.

Кадзума повернулся спиной ко всем и ступил на лестницу.

Сакура пристально смотрела на него. Но осознавала ли она реальность происходящего? Сакуре хотелось считать это сном. Даже если это был кошмарный сон.

Фигура Кадзумы постепенно исчезала в проёме.

Когда он окончательно скрылся, Сакура впервые поняла, что это не сон и не что-либо ещё.

— Папочка! — вскричала она. Из глаз ручьями полились слёзы. — Папочка! Папочка! Папочка!

Девочка хотела ринуться следом в могилу, но Вакана поймала её.

— Нельзя, Сакура-сан.

— Матушка!..

Она взглянула на Вакану: та тоже плакала.

Шуууух…

Надгробная плита медленно передвинулась на место и закрыла могилу.

— Папочка…

Отстранившись от Ваканы, Сакура повисла на плите и заплакала. Она плакала долго-долго. Неясно было, сколько прошло времени.

До ушей Сакуры долетел еле слышный звук.

Дзынь… Дзынь…

Звук колокольчика — единственное, что связывало Кадзуму с этим миром.

— Папочка…

Прислушиваясь к этому звуку, Сакура продолжала плакать. Она не всхлипывала. Ей казалось, что всхлипы заглушат колокольчик.

Ни Вакана, ни Кацура, ни дед Гон, ни Ёнэда — никто не сдвинулся с места.

Спустя три дня колокольчик затих.

Это было в марте 7 года Тайсё в городе Осю, что в Сендае[✱]Город Осю (奥州市 О:сю:-си) располагается в преф. Иватэ. В XVI в. был частью княжества Сендай, находившегося под началом клана Датэ..