4

Сакура смотрела сквозь раздвинутые сёдзи[✱]Сёдзи (яп. 障子 сё:дзи) — в традиционной японской архитектуре дверь, окно или разделяющая внутреннее пространство жилища перегородка, состоящая из прозрачной или полупрозрачной бумаги, крепящейся к деревянной раме. на сад. Оттуда хорошо было видно дерево сакуры. Она была в полном цвету.

Ежегодное любование цветущей сакурой вместе с семьёй было отрадой для Сакуры.

Отец спокойно пил сакэ, мать сидела, прижавшись к нему. Бабушка сидела не шевелясь и смотрела на сакуру. Дед Гон приносил еду — такикоми-гохан[✱]Такикоми-гохан (яп. 炊き込みご飯) — рис, приготовленный с различными ингредиентами (такими как мясо, морепродукты и овощи), которые отражают конкретное время года и придают блюду особый аромат. Весной к рису обычно добавляют молодые побеги бамбука, а осенью — каштаны или сладкий батат. Рис также можно приготовить с морским лещом, лососем, моллюсками, кальмаром, осьминогом и другими морепродуктами.. Сакура набивала ею щёки, ловя на себе взгляд отца, который смотрел на неё с улыбкой. Постепенно в её поле зрения не оставалось ничего, кроме улыбки отца, Кадзумы…

— А…

Незаметно для себя Сакура снова заплакала. Слёзы друг за другом скатывались по щекам.

— Папочка… — вырвался из её уст шёпот. Сколько же прошло дней с тех пор, как отец исчез прямо у неё на глазах?..

Для Сакуры это был гром среди ясного неба. Ей казалось, что на свете нет никого такого же сильного, как её отец. Когда его включили в Отряд по борьбе с демонами, Сакура смутно слышала что-то о том, что это из себя представляет. Но она никогда не думала, что это может угрожать жизни её отца или что тот может проиграть. Этого не могло случиться.

Однако отец вернулся с раной. С тех пор он слёг и не вставал с постели вплоть до того самого дня, когда семья рассталась с ним раз и навсегда.

— Как же с папочкой такое произошло?

Сакуру злила несправедливость судьбы. Но вскоре она заметила, что мать и бабушка — которых она считала, конечно же, солидарными с собой — думали иначе. И мать, и бабушка, и даже сам отец полагали, что так и должно быть, и смирились со своей судьбой.

«Почему? Неужели это была папочкина судьба?»

Сакура попробовала задать этот вопрос матери, бабушке и отцу. Никто не дал ей внятного ответа — лишь Кадзума тихо кивнул и умолчал о причинах.

«Папочка, как? Как ты можешь быть таким спокойным? Я не могу допустить, чтобы с тобой случилось такое! Чтобы папочка… Чтобы папочка…»

Прикованный к кровати отец, будто догадавшись, какое смятение царило в душе Сакуры, однажды сказал ей:

— Нельзя поддаваться ненависти. Из ненависти ничего не получится…

— Папочка?!

— Я послушно принял свою судьбу. А ты… распоряжайся собой свободно. Живи, как захочется тебе.

— Папочка… О чём ты? Папочка…

Но Кадзума так ей и не ответил. И продолжал улыбаться.

— Юная госпожа, тут уже холодно стало. Я затворю, — раздался голос деда Гона, который вернул Сакуру к реальности.

Сквозь щель между створками сёдзи уже пробивались оранжевые лучи. Сад утопал в тени дерева сакуры.

— Дед Гон, оставь так… — откликнулась Сакура. Дед Гон, находившийся в тени сёдзи, безмолвно ушёл.

Сакура смотрела на дерево, пока сумерки окончательно не сгустились. Когда мрак окутал всё вокруг, она тихо закрыла сёдзи.