9

Выскочив прочь с глаз матери и бабушки, Сакура не стала возвращаться в свою комнату и направилась прямиком к кладбищу за домом.

Она впервые вошла туда с тех пор, как проводила Кадзуму. Шла Сакура, конечно же, к его могиле.

Сакура стояла у могилы отца уже целый час. Она говорила с ним. Спрашивала: «Папочка, почему Сакура должна заниматься искусством меча?»

— Папочка… — прошептала Сакура.

Разумеется, отец из могилы ей не ответил.

— Я…

Не то чтобы она и впрямь ненавидела тренировки с мечом. Тренировки, которые стали привычкой, не могли неожиданно оказаться ей в тягость.

Но Сакура невольно вспоминала Кадзуму, как только брала в руки меч. А продолжать тренировки с мыслями об отце сейчас было для неё слишком тяжело.

Бегство Сакуры от меча — вернее сказать, от реальности, где её самый любимый в мире отец умер — перешло в вопрос, в чём был смысл тренировок с мечом и почему она изучала Хокусин Итто-рю.

— Сакура была вместе с тобой, папочка…

Она закрыла глаза — и в памяти начали всплывать разные воспоминания о моментах, проведённых с отцом: и весёлые, и грустные. Все они навевали ностальгию. И подавляющее большинство составляли всё же именно воспоминания об упражнениях с мечом.

Сакура, сама того не замечая, заплакала.

Слёзы, которые, как она думала, высохли окончательно, лились одна за другой. Постепенно ей стало тяжело на душе, и Сакура незаметно опустилась на корточки там, где и стояла.

— Папочка…

Уныние заставило Сакуру подрастерять внимание к тому, что происходило вокруг. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы заметить признаки чьего-то присутствия. И это промедление создало ситуацию, в которой оно могло бы стать роковым.

Когда девочка заметила нечто чёрное, противник был уже совсем рядом — да, он стоял прямо за ней.

— Э?!

Когда Сакура наконец заметила его и обернулась, он был готов вот-вот показать своё настоящее лицо.

— А-а-а! — невольно вскричала Сакура.

Там было нечто странное, способное вызвать вопль ужаса.

За спиной у Сакуры стоял мужчина. Конечно, ей было невдомёк, что это был один из пьяниц, которые днём ранее приходили полюбоваться ночной сакурой в храме Осаки Хатиман-гу.

Мужчина бестолково смотрел на неё. Он стоял, весь грязный и истрёпанный, изо рта вытекала слюна. Только вот от него исходила невероятно зловещая энергия.

— К-кто ты?!

Сакура пыталась твёрдо произнести что-нибудь, но злой дух был настолько страшен, что волосы вставали дыбом, и она была способна только на короткие слова.

— Т-так ты… из Син… гудзи… — еле ворочая языком, промямлил мужчина. Не успела Сакура что-либо ответить, как тот продолжил: — Т-точно… она.

И в следующий миг…

— А-А-А-А-А-А!!!

…открылось фантастическое и не слишком приятное зрелище.

Голова мужчины раскололась на правую и левую половины. Как ни странно, крови при этом не было. Вместо этого появилось нечто, похожее на длинное щупальце, — голова змеи. И таких змеиных голов вылетело несметное множество.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — чувство отвращения проняло всё тело Сакуры, и из глубин её души вырвался вопль страха.