13

Сакура была у себя в комнате. Она лежала на спине на татами.

Она с разочарованным видом блуждала взглядом по потолку. На её лице читалась не столько печаль, сколько ярость. И ярость эта была обращена не к матери или бабушке, а к роду Сингудзи в целом.

«Что такое эта Кровь, сокрушающая зло?..»

Разговор с бабушкой не только не заставил Сакуру осознать свою судьбу и преисполниться решимости — напротив, он обернулся сопротивлением.

«Три тайные величайшие семьи… Не знаю таких! Что это, что это ещё такое?! Что такое родственные узы? Что такое род? Не хочу, чтобы эти вещи решали всё за меня!»

Ворочаясь в постели, Сакура повернулась на бок.

Сквозь приоткрытые сёдзи виднелись ветви сакуры в саду. Цветы сакуры опадали.

Сакура с помрачневшим лицом закусила губу, когда в её поле зрения влетел танцующий на ветру лепесток. Падавшие лепестки будто символизировали её собственную судьбу, и это наводило тоску.

«Вон та огромная сакура, что пустила корни в саду, — это семья Сингудзи. А тот лепесток — это я…»

Сакура повернулась к улице спиной.

Ей это не нравилось. Её крайне не устраивал не тот факт, что она могла умереть волею судьбы, а то, что у неё имелся предопределённый путь под названием «судьба».

Судьба семьи Сингудзи забрала у Сакуры самое дорогое, что у неё было, — отца. И эта же судьба ограничивала её саму. Нет. Это было не так. Сакуре не нравилось, что ей говорили подчиниться судьбе.

«Я свободна!»

В ту пору, когда женщины считали естественным для себя подчинение своей семье, Сакура по мышлению, можно было сказать, опережала своё время. Это мышление формировалось в результате протеста и не за день-два.

На него очень сильно повлиял Кадзума. Он научил Сакуру слову «независимость».

— Сакура, женщины тоже должны думать о том, как быть независимыми. Важно не ограничивать себя и уметь выходить за рамки. Ты не должна забывать о свободе.

Кадзума говорил так ещё с тех пор, когда Сакура не знала, что означало слово «независимость».

Теперь же она поняла смысл. Отец говорил ей не просто быть свободной, а жить, не позволяя судьбе издеваться над собой. Он не хотел, чтобы дочь пошла по его стопам. Вот о чём думал Кадзума.

«Папочка…»

В тот же момент Сакура поняла и то, почему отец был так строг во время тренировок с мечом.

Нужно было удалить искры пожара, который грозил грянуть. Отвержение предначертанной судьбы, опять же, выливалось в борьбу.

«Я…»

Сакура поднялась и подошла к письменному столу. Затем взяла кисть и написала что-то на бумаге.

Несколько часов спустя в комнату, где находились Кацура и Вакана, вбежал всполошённый дед Гон.

— Случилось страшное! Юная госпожа… Юная госпожа Сакура!..

Он протянул Вакане письмо.

У той невольно перехватило дыхание.

Там было написано следующее: «Я ухожу из дома. Сакура»

— Юная госпожа сбежала из дома.

— Сакура…

В отличие от деда Гона и Ваканы, Кацура оставалась неподвижной и безмолвной.