17

Сакура отчётливо помнила это и по сей день. Ей тогда было пять лет.

На территории храма Осаки Хатиман-гу, куда её привели отец и мать — Кадзума и Вакана, — Сакура неожиданно заплакала, будто начался пожар, и её парализовало.

Это случилось, когда они проходили рядом со Змеиной сакурой.

Тогда на дворе стояла весна, и сакура начинала осыпаться.

— Сакура-сан, что такое?

В отличие от сомневающейся Ваканы, Кадзума обратился к Сакуре с восхищённым видом:

— Сакура, чувствуешь?

Кажется, отец так и сказал. Он поочерёдно смотрел то на лицо дочери, то на Змеиную сакуру.

— Чувствуешь?

Когда её спросили повторно, Сакура, плача, закивала.

— Страшно-о-о… Страшно-о-о… Там кто-то е-е-есть… Их много-много-о-о…

Она с трудом выговорила это и дальше только продолжала плакать.

— Сакура… — Кадзума обнял дочь и погладил по голове. — Ты молодец, что почувствовала это, Сакура… Но бояться больше не надо.

— Страшно-о-о…

— Я с тобой. Не бойся.

Сакура не ответила.

— Всё хорошо.

Благодаря добрым увещеваниям отца и его теплу, ужас и страх в душе Сакуры начали ослабевать.

— Сакура, взгляни.

Сакура, наконец переставшая плакать, подчинилась словам Кадзумы и посмотрела в сторону Змеиной сакуры.

С точки зрения обычного человека это была самая обыкновенная сакура. Но внутри неё определённо что-то обитало. Причём это было нечто, что заставляло Сакуру плакать от страха.

— Пока они там, они не могут творить зло.

— Это ты их туда спрятал, папочка?

— Самыми первыми их там запечатали мои предки. Я просто живу рядом с ними, не более того.

— М?..

— Знаешь, Сакура, послушай внимательно. Скоро ты пойдёшь по моим стопам.

— М?..

Не понимая, о чём речь, Сакура растерялась. Но Кадзума продолжил:

— Вскоре тебе придётся жить с ними. Когда время придёт, реши сама, что с этим делать.

— Э?

— Скоро придёт время, и ты поймёшь… Сакура…

Кадзума серьёзно посмотрел на маленькую Сакуру. Когда она резко обернулась, то заметила, как на неё печально смотрела Вакана.