25

Сюсаку и Сакура находились на территории храма Осаки Хатиман-гу.

— Здесь мы, возможно, сможем попросить приютить нас на ночь. Что? Если вдруг что, будем спать под верандой храма, — сказал Сюсаку и улыбнулся. Поддавшись, Сакура улыбнулась следом. Сюсаку был полон очарования, которое распахивало чужие души.

Встретив Сюсаку и заговорив с ним, другой человек хотел узнать его лучше. И начинал считать, что для этого он должен открыть свою душу первым.

Сакура незаметно раскрыла Сюсаку себя — в том числе и то, что она не из этой эпохи.

— Загадочные вещи ты говоришь, девочка, — улыбаясь, сказал Сюсаку. Хоть он и улыбался, по нему нельзя было сказать, что он не воспринимает её слова всерьёз.

Возможно, впитав нормы и здравый смысл, свойственные этой эпохе, нельзя было понять это, но Сюсаку понимал её непосредственно, по своим собственным критериям.

Он сказал:

— Хокусин Итто-рю, который ты используешь, уже завершён.

— Э-э?!

— У тебя безупречный стиль. Но мне до такого ещё далеко. Вот уж не думал, что кто-то продемонстрирует мне стиль, к которому я стремлюсь.

— Э-эм… Тиба-сэнсэй.

— М?

— Вы верите тому, что я говорю?

— Не могу не верить. Так велит мне мой меч, которому я верю больше всего на свете.

— Х-хорошо…

Сюсаку и Сакура присели на каменную лестницу храма. На участке почему-то не было людей.

Перед ними находилось ещё молодое дерево сакуры. Да, это была та самая сакура, которую сто лет спустя прозвали «Змеиной сакурой».

— Ну так что, ты сбежала из дома?

— Да…

Сакура закончила рассказывать Сюсаку о своём нынешнем положении. Она впервые рассказывала об этом кому-то не из своей семьи.

— Я никак не могу понять… почему папочка должен был умереть.

— Ясно… А, мне кажется, я понимаю.

— Что-о?! — Сакура невольно взглянула на Сюсаку.

Тот смотрел вперёд. Но его взгляд блуждал по воздуху, словно он вспоминал что-то.

— Твой отец, наверно, видел, что он должен был сделать.

— Что он должен был сделать?

— Небеса предопределяют будущее людей. Это называется волей небес.

— Что-о?

— Человек должен рискнуть и испытать, сможет ли он исполнить волю небес. Это называется судьбой.

— Судьба… Вот это?!

Сюсаку повернулся к Сакуре.

Их взгляды встретились. В глазах Сюсаку было такое тепло, будто он предостерегал от опасности собственное дитя.

— Судьба — это не то, что навязывается тебе. Ты прорубаешь себе её дорогу сама.

Сакура промолчала.

— Возможно, твой отец осознал, какова была воля небес в отношении него. Именно поэтому он шёл путём, на котором ему суждено было умереть, если таков был путь его жизни. Это значит принять свою судьбу.

Сакура продолжала молчать.

— Счастлив тот, кто смог узнать волю небес. А если уж он смог её исполнить — и подавно.

— …Я не могу с этим согласиться, — прямо сказала Сакура. Сюсаку безмолвно смотрел на неё. — Если всё так, как вы говорите, Тиба-сэнсэй, то получается, будто я должна радоваться смерти отца. Это для меня…

— Жить — это важно. Но… Жалок тот человек, который не смог умереть, когда должен был.

— Э?

— Ты ещё юна. Возможно, ты не поймёшь того, что я скажу… Я постоянно думаю о моменте своей смерти.

На лице Сакуры читался вопрос.

— Вот насколько тяжело добиться приятной «смерти».

— Но!..

— Ладно тебе, послушай. — Сюсаку резко устремил взгляд вдаль. — Но это не значит, что всё должно умереть. «Жить» — это важно. Более того, «продолжать жить» — это такая сложная штука. В каком-то смысле «умереть» — это всё равно что убежать.

Сакура молчала.

— Однако непременно случится момент, когда нужно будет выбрать именно этот «побег». Когда ты расчищаешь себе путь своей судьбы и перед тобой появляется «необходимость умереть».

Сакуре было нечего возразить.

— Это касается чести. Я в такой момент тихо приму смерть.

Сакура взирала на Сюсаку с видом, который показывал, что объяснение её не удовлетворяло. Это было лицо девочки, тосковавшей по отцу.

«И всё-таки… папочка…»

Сюсаку смотрел на Сакуру с улыбкой, но затем убрал эту улыбку с лица и сказал, как бы переходя к главной теме:

— Сингудзи — это величайшая семья, да?

— Э-э-э?! — Сакура изумилась в очередной раз. Её выражение лица снова стало таким, как при встрече с Сюсаку. — Откуда вы знаете?!

— Божественный правитель Иэясу вложил все силы в построение города Эдо… Сингудзи существуют, чтобы защищать его.

Сакура ахнула.

— Как и Хокусин Итто-рю, — тихо разнёсся над территорией храма хладнокровный голос Сюсаку.