32
В тот день Сакура снова продолжала спокойно сидеть перед Духовным мечом Аратакой.
После того случая Сакура, как только у неё находилось время, садилась перед Духовным мечом Аратакой. Этот Духовный меч, который постоянно был вместе с её отцом, должен был знать всё о его жизни.
«Аратака… О чём думал папочка? Папочка был счастлив?»
Аратака не отвечал.
Сакура продолжала пристально смотреть на Аратаку, даже не пытаясь прикоснуться к нему.
— Духовный меч Аратаку нельзя взять руками, — постоянно повторяла бабушка.
Сакура не понимала до конца, что значили эти слова. Поэтому она продолжала смотреть на меч. Ей ничего не оставалось, кроме как искать смысл этих слов у Аратаки.
И в дождливые дни. И в ветреные дни. И когда цвела сакура, и когда пели цикады, и когда колосился рис, и когда наметало много снега, –
Сакура упорно продолжала смотреть на Аратаку. Она пыталась с его помощью поговорить с отцом.
Работа, дарованная небесами, — путь, которым ей следовало идти. Постичь его значило узнать, как жил отец.
И этот день настал.
Весна 11 года Тайсё, март.
В тот день Сакуру охватило какое-то смутное предчувствие.
Продолжая смотреть на Аратаку, Сакура услышала, как её кто-то зовёт.
— Аратака… зовёт?..
Она потянула руки к мечу и остановилась.
Ей предстояло провести священный ритуал. В таком случае…
Первым делом Сакура направилась в ванную.
Шааааааааааааааааааааа…
Сакура прямо в одежде полила холодной водой себе на плечи. Очищение. Она хотела очистить своё тело.
Вокруг было ещё темновато и холодно, несмотря на март. И всё же Сакура облилась водой. Она не чувствовала холода. Внутри неё было что-то горячее, готовое вот-вот растрескаться.
Выйдя из ванной, Сакура направилась в домашнюю молельню, где находился Духовный меч Аратака.
Сперва она сложила руки ладонями вместе перед табличкой с посмертным именем отца, а затем взялась за Духовный меч Аратаку, который был вложен в ножны.
Некогда, находясь в иллюзии Змеиной сакуры, Сакура прикоснулась к нему и не почувствовала его тяжести.
Но сейчас меч был тяжёлым. Сакура направилась с ним в сад за домом.
Встав в углу сада, она мгновенно закрыла глаза.
— Духовный меч Аратака… А также папочка… Пожалуйста, ведите Сакуру по пути, которым ей нужно идти.
Открытый воздух обжигал щёки Сакуры холодом. Но посреди холода её векам становилось жарко.
Из-за гребня горы пробился луч света и озарил всю Сакуру[1] [2] [3] . То было утреннее солнце.
Сакура почувствовала, как в свете лучей утреннего солнца исчезает тяжесть в руках.
Она неспешно открыла глаза. Перед ней в воздухе висел Духовный меч Аратака. Его обнажённый клинок плавал в свете восходящего солнца.
— А…
Аратака повернулся остриём в сторону утреннего солнца.
Свеееееееееееееееееееееееееееееерк!
— У!..
Аратака начал передавать Сакуре яркие образы. Это был образ одного города…
— Столица, Токио…
Это был итог решения Сакуры.
Сакура ещё до того, как ей велел Аратака, решила отправиться в Столицу, которую отец защищал ценой своей жизни. Там должно было быть нечто, к чему стремилась Сакура.
Кацура, Вакана и дед Гон, стоя чуть поодаль, наблюдали за Сакурой, которая смотрела на Аратаку.
— Духовный меч Аратаку нельзя взять руками. Он сам отдаётся тому, кто определяет свой путь.
— Сакура-сан…
Духовный меч Аратака прочно лёг в руки Сакуры. Он признал её своей новой владелицей. Бессловесный разговор отнюдь не прошёл даром.
В Столице, Токио находились все ответы: смысл борьбы, которую вёл отец; работа, дарованная Сакуре небесами; смысл жизни.
— Сакура отправляется в Столицу, Токио, — прозвучал совсем негромкий голос Сакуры.
То случилось в пору, когда цвела сакура.