2

Какой была эпоха под названием «Тайсё» для девочки по имени Сакура?

Эпоха Тайсё была блестящей. Принятая в период Мэйдзи западная цивилизация соединилась с собственно японской, и эта эпоха продемонстрировала совершенно новые повороты событий.

Город был полон мечтаний и надежд… Нет, а действительно ли?

Один за другим случались такие невероятно серьёзные происшествия, как нападение злых роботов, военный переворот, — и люди должны были не раз и не два испытать отчаяние.

Если говорить с точки зрения лично Сакуры, она потеряла отца на войне с демонами, и были дни, когда она обливалась слезами. Она также была готова умереть в бою за Столицу.

Можно ли сказать, что для неё это была прекрасная юность?

Я бы ответил, что нет.

Но Сакура…

— Тут семья иностранок, — слова водителя такси прервали мои размышления.

Сбоку от такси, которое застряло в пробке на окрестностях моста Нихомбаси, прошли два человека, которых можно было принять за мать и дочь из другой страны.

Их было видно только со спины: у ребёнка были потрясающие золотые волосы, и слова «прямо как французская кукла» идеально описывали девочку.

Та, кого можно было принять за мать, тоже была блондинкой и, несмотря на то, что уже стало довольно тепло, носила чёрное пальто.

— Но ведь уже стало довольно тепло… — невольно прошептал я, так как заметил, что она специально до сих пор носила перчатки.

Красные перчатки.

…Что, красные?!

К тому же девочка, казавшаяся дочерью, держала в руках плюшевого медведя!..

— Что?..

Я поражённо смотрел, как мать и дочь заворачивают за угол. Нет, возможно, слова «мать и дочь» не подходили им.

Айрис… Эпоха была беспощадна и к ней.

Как она смогла, коротая дни в одиночестве, постоянно улыбаться? Разве не было чудом то, что она смогла сохранить свою детскую невинность? Разве не было сердце Айрис, позволившее ей остаться чистой и невинной даже в условиях жестокой судьбы, прекраснее, чем её врождённая ужасающая сила?

О Марии горько даже говорить. Все её дни были пепельно-серыми. Для неё время просто текло и существовало только для того, чтобы она истязала себя. В России у неё всё равно были мечты и была любовь. А в Нью-Йорке...

И всё же Мария устояла на ногах. Можно сказать, что она сделала это своими силами, пусть даже у неё и была спасительница Аямэ.

Должно быть, она была в обиде на эпоху?

Сетовала ли она на времена, в которые родилась?