4

Огами Ичиро появился на свет 3 января 36 года Мэйдзи (1903 год) в префектуре Тотиги.

Его отец на тот момент был самым обычным самозанятым работником. Огами с детства был известен в окрестностях, как умный ребёнок. Он проявлял незаурядные таланты, конечно же, в учёбе, а также в боевых искусствах. Огами не зазнавался от этого, а был серьёзным и внимательным к другим, поэтому естественным образом собирал вокруг себя людей.

Мечтал юный Огами стать военным.

Иметь возможность защищать своими силами людей и город — у мальчика, который был едва ли не воплощением чувства справедливости, это вызывало восхищение и было идеальной работой.

Чтобы достичь этой цели, Огами поступил в военное училище. И он смог его окончить, имея первенство среди учеников.

Совершенно неожиданно на него возложили важные обязанности командира в Императорском Боевом корпусе, и Огами оказался впечатлён и взволнован тем, что его детская мечта исполнится.

И несмотря на это…

— Ха-а…

Огами, даже не став распаковывать вещи, лежал на кровати в отведённой ему на втором этаже театра комнате.

Он вспоминал сегодняшний день и то и дело вздыхал.

«Для чего я приехал в Столицу?»

Не то чтобы он не понимал, о чём говорил Ёнэда.

Если тот обязан был получать средства из государственного бюджета за управление театром и это было необходимой военному подушкой безопасности, Огами приложил бы все возможные усилия к несению службы.

Однако, если это было так, почему ему сразу об этом не сказали?

Насколько велики были ожидания Огами от обязанностей командира, настолько сильным оказалось его уныние. Его первой миссией стала работа билетёром, и это наводило на мысль лишь о том, что его по прибытии сразу же понизили в звании.

Огами только тяжело вздохнул.

Тук-тук…

Раздался стук в дверь.

«В такое время… Интересно, кто это?»

Уже было за одиннадцать часов вечера.

Огами открыл дверь, за которой оказалась Сакура.

— Извините, что так поздно. Вы спали?

— А, нет, всё нормально… Что такое?

— Директор Ёнэда передавал вам, чтобы вы занялись обходом Театра.

«Сначала пробивание билетов, теперь обход?»

Огами удержался от желания вздохнуть и, улыбаясь что есть мочи, ответил:

— Хорошо. Я тут не мог уснуть и не знал, куда деваться, так что это как раз вовремя. Спасибо, что сообщила.

Огами решил, что в бессонную ночь лучше так, чем лежать сложа руки.

— Тогда пойдёмте.

— Э?

— Я пойду в обход вместе с вами. Огами-сан, вы ещё плохо знаете внутреннее устройство Театра, верно?

— Но ведь уже поздно…

— По Театру я точно могу вас провести. Хоть на Нихомбаси и ошиблась.

Вспомнив, что произошло днём, Огами фыркнул от смеха.

На самом деле он хотел побыть один, но усомнился, можно ли так запросто отказаться от предложения Сакуры.

— Тогда надеюсь на тебя.

— Да! — Сакура радостно кивнула.

Ночной Императорский Театр был объят глубокой тишиной. Поскольку обычно в этом месте было многолюдно и оживлённо, эта тишина становилась ещё заметнее.

Огами, держа канделябр, шёл вместе с Сакурой по Театру.

— Простите, что не смогла вернуться днём. До начала спектакля не оставалось времени…

— Ничего, ничего. Не переживай.

— Да. А, вот здесь библиотека.

Сакура вела Огами по Театру, старательно описывая каждую комнату и каждое оборудование. Кивая ей, Огами подумал: «Хорошо, что Сакура-кун пошла со мной».

Ему казалось, что он бы постепенно приуныл, если бы пошёл в обход один.

Они обошли костюмерную, гримёрную и бутафорскую, миновали закулисье и поднялись на сцену.

Выстроенные в ряды зрительские места были лучшей частью Театра. Несмотря на то, что там не было ни одного зрителя, они внушали своеобразное напряжение.

Огами открыто выразил своё впечатление вслух:

— Потрясающе… Вы, наверное, всегда играете на этой сцене. Какие у вас ощущения?

Огами посмотрел на Сакуру — та закрыла глаза и опустила голову.

— …Сакура-кун?

Она взглянула на Огами. Её выражение лица было на удивление соблазняющим, словно у совсем другого человека.

— Обними меня…

— А!

Сердце Огами оглушительно забилось.

«Ч-что она сейчас сказала? Не может быть, Сакура-кун что, меня…»

Они были наедине в безлюдном ночном Театре. Если подумать, для подобного складывалась просто безупречная ситуация.

Огами молча сглотнул.

Сакура, с затуманенными глазами, начала медленно приближаться к нему.

— Пожалуйста, сейчас же приди ко мне и скажи, что любишь меня…

Он не ослышался.

Сердце Огами готово было вот-вот взорваться.

Но…

— Это реплика из постановки «Ради любви», которая будет в следующем месяце.

— Что?

— Я уже извелась от волнения. Сколько ни репетирую эту фразу, сердце всё равно трепещет. А-а, вообще-то, «Ради любви» — мой первый спектакль.

— В-вот оно как… Ха-ха-ха… — рассмеялся Огами, всячески стараясь сохранять спокойствие.

«Ч-что за… Как двусмысленно…»

Он пребывал в немного запутанном умонастроении: ему то ли полегчало, то ли стало немного жаль.

Когда Огами вздохнул, Сакура прижалась к его руке.

«О-опять?!»

Он взглянул на Сакуру: она дрожала. Было похоже, что она чего-то боится. Такое невозможно было принять за актёрскую игру.

— Сакура-кун, что такое?

— Я что-то слышу…

Огами напряг слух — и действительно услышал плач. Он приближался к ним со стороны закулисья.

Кто или что же могло плакать такой глубокой ночью?

— О-Огами-сан…

— Отойди.

Закрыв собой Сакуру, Огами встал наизготовку. Тотчас же из-за кулис кто-то показался.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — невольно вскрикнула Сакура и вцепилась в Огами. Тот как раз стоял в позе, позволявшей обнять его за шею, и ему стало трудно дышать.

— С-Сакура-кун, з-задуши-и-ишь…

— А-а-а, а-а-а, а-а-а! — Не помня себя от страха, Сакура держалась за Огами. По мере того как её хватка усиливалась, Огами бледнел.

— Братик… Сакура…

— Э-э?

Когда послышался знакомый голос, Сакура наконец ослабила хватку.

Одетая в пижаму Айрис обнимала подушку и плакала крупными слезами. Всхлипы принадлежали ей.

Потирая шею, Огами вздохнул:

— Что, так это была ты, Айрис?

— Айрис, что случилось, в такой-то час?

— Хнык… Жан-Поль пропал.

Действительно, плюшевого мишки Жан-Поля, которого Айрис всегда держала в руках, не было.

— Я его искала-искала, а его нигде нет. Жан-Поль… Жан-Поль сейчас где-то совсем один…

Из глаз Айрис вновь покатились крупные слёзы.

Для постороннего это могла быть простая плюшевая игрушка. Но для этой прелестной маленькой девочки Жан-Поль, видимо, был незаменим.

Сакура наклонилась и утёрла слёзы Айрис.

— Я поищу Жан-Поля. А ты, Айрис, иди отдыхать.

— Но…

Огами тоже посмотрел в глаза Айрис.

— Всё будет хорошо. Мы обязательно его найдём. Как только отыщем, сразу же принесём его к тебе в комнату. Поэтому иди уже отдыхать. Хорошо?

Айрис пристально посмотрела на них и кивнула.

— …Угу, хорошо.

Огами и Сакура проводили Айрис в её комнату и решили поискать Жан-Поля во время обхода.

Они снова обошли первый этаж, а также библиотеку и салон на втором. Однако Жан-Поль не нашёлся.

— Столько искать и не найти — куда же Жан-Поль мог…

— Остаётся подвал.

Огами помнил, что сбоку от лестницы, ведущей на первый этаж, спускалась лестница в подвал.

Неожиданно Сакура громко вскрикнула.

— Н-нельзя! В подвал нельзя!

— Э? Почему?

— Э-эм, э-э-э… В подвал вход воспрещён!

— Вход воспрещён?

— И-именно так! Туда ни за что нельзя входить! — Сакура, крайне посерьёзнев, повторяла просьбу не ходить в подвал. — Т-точно, Огами-сан, мы ещё не ходили на террасу. Пойдёмте! — с этими словами она в спешке зашагала вперёд.

«Интересно, что в подвале?»

Похоже, Сакура пыталась отвертеться от ответа.

Огами стало интересно, но ему также было жаль донимать расспросами Сакуру, которая так отчаянно пыталась что-то скрыть, поэтому он молча последовал за ней.

На террасе сквозь окно лился слабый свет, и было настолько светло, что даже не требовалось канделябра.

Как только они пришли, Сакура схватила Огами за руку и повела к окну.

— С-Сакура-кун? Что в этот раз?

— Да ладно вам, взгляните, пожалуйста. Вот.

Слушаясь Сакуру, Огами устремил взгляд в окно.

За окном виднелась вечерняя Гиндза. Это было прекрасное и фантастическое зрелище.

Газовые лампы, рядами расположенные вдоль дороги, излучали слабый свет и тихо озаряли ночную тьму. Здания в стиле модерн, на которые была отброшена тень, выглядели иначе, чем днём.

— Здорово… — у Огами невольно вырвался вздох восхищения.

— Вам стало немного лучше?

— Э?

— Огами-сан, вы выглядели каким-то невесёлым… и вы почти не ужинали, верно? Я часто прихожу сюда, когда расстраиваюсь. А, но я не знаю, станет ли вам лучше от этого…

— Сакура-кун…

Её доброта западала в душу. Красота ночного пейзажа также впечатлила Огами, но куда легче его расстроенной душе стало от доброты Сакуры.

Сакура, глядя на ночной пейзаж, начала рассказ:

— Я считаю лампы на улицах потрясающими. Они такие красивые, хотя и горят не для красоты. То, что по-настоящему прекрасно, не требует украшений… А вместе с другими лампами они создают настолько красивый ночной вид.

Во взгляде говорившей Сакуры Огами увидел блеск. Такой же красивый, как ночной пейзаж, — нет, даже прекраснее.

— Я тоже хочу сверкать на сцене, как эти лампы на улицах… И я хочу стать сильным и тёплым светом… так же, как лампы освещают дорогу прохожим.

Огами был впечатлён и несколько шокирован.

«Ради покоя в людских сердцах, значит?»

Разве это не было связано с желанием Огами защищать людей?

«Защищать мир и покой значит не только сражаться с врагом».

Разве потрясающие людей спектакли не были ещё одним столпом мира и спокойствия?

Если так, то, возможно, работа билетёром — отнюдь не бесполезное дело.

— Сакура-кун, вот это да. У тебя есть чёткая цель, и ты добросовестно идёшь к ней.

— Что вы, я совсем ещё незрелая личность… Меня все только ругают.

— Ни у кого не получается всё сразу. У тебя ещё всё впереди.

— Огами-сан…

— Ты точно сможешь стать замечательной актрисой. — Огами сказал это искренне.

— Спасибо вам. Что-то получается, как будто это меня приободрили, — честно призналась Сакура и посмотрела на Огами.

Какое-то время они молча вглядывались в ночной пейзаж.

«Попробую ещё немного поработать билетёром».

Возможно, это оказалось бы не такой уж и плохой работой.

Однако, пока Огами непрерывно думал об этом, из глубин его души послышался другой голос.

«Я не хотел становиться билетёром», — зрела в его сердце навязчивая мысль. Для молодого человека, мечтавшего во взрослом возрасте стать военным и защищать людей, это было проблемой, которую нельзя было так просто отбросить.

И тут Сакура ахнула:

— Жан-Поль!

В тени лиственного растения сидел мишка Жан-Поль.

— В таком месте… Хорошо, что нашёлся.

— Давай скорее отнесём его Айрис. Она точно обрадуется.

Они направились к комнате Айрис.

«Я…»

В Столице неторопливо темнело.

Спасения от страданий Огами пока не предвиделось.