5

С тех пор, как Огами стал билетёром, прошло три дня, и наступил его первый выходной.

До полудня он был занят тем, что помогал в секретариате упорядочивать расписки и наводил у себя в комнате порядок, но во второй половине дня ему стало совсем нечего делать.

Тогда Сакура его и пригласила:

— Сегодня мы репетируем на сцене спектакль, который будет в следующем месяце, если хотите, приходите, пожалуйста.

Так что сейчас Огами наблюдал за репетицией из зрительного зала.

Сакура и Сумирэ, стоя на сцене, раз за разом повторяли сцену своего диалога.

— Э-э-э, тут надо круто повернуться…

— Сакура-сан, вы неправильно переносите ногу!

— П-простите…

— Не вертитесь волчком! Это вам не Бон-одори[✱]Бон-одори — традиционный японский танец, который исполняется во время крупного летнего фестиваля Обон.!

— Д-да!

Обе с серьёзным видом занимались репетицией, и их пыл можно было ощутить, даже сидя на дальних рядах.

Огами опустил голову и отвёл взгляд от девушек. Сейчас они, гнавшиеся за мечтой, были слишком ослепительны для Огами.

— Вам скучно? — Незаметно рядом с ним оказалась Мария. — Если вам скучно, мы не будем против, чтобы вы ушли.

— Нет, дело не в…

Он ни в коем случае не скучал. Но Огами показалось, будто тихий взгляд Марии увидел насквозь самую глубь его души, и он невольно застыдился.

Возможно, свой вопрос он задал, чтобы скрыть свой стыд:

— Можно… кое-что спросить? Мария, почему ты стала актрисой?

— Почему вы спрашиваете о таком?

— А, нет, если не хочешь отвечать, то ладно…

Мария немного подумала и ответила, подбирая слова:

— Я знаю мир, в котором нет удовольствий… Мир, в котором, чтобы выжить, нужно сражаться… Я не хочу превращать эту Столицу в город, из которого исчезли улыбки. Я горжусь своей работой, которая позволяет стоять на сцене и дарить людям эмоции.

Девушки занимались работой, которая была под силу им одним. И гордились ею.

Огами завидовал им.

Когда он во время того обхода услышал слова Сакуры, ему подумалось, что работа билетёром не так уж и плоха. Но в выходной, подобный сегодняшнему, он просто наблюдал за репетицией девушек, и ему было нечего делать.

«Разве… Разве у меня нет ещё дел, которыми надо заняться?»

Каких-то дел, которыми нужно было заниматься для защиты мира в Столице.

В Огами зрели мысли, которые не находили выхода.

Незаметно он снова опустил голову.

И тут…

— А-а-а! — раздался крик Сумирэ.

Огами взглянул на сцену: там лежала Сумирэ. Сакура наступила ей на кимоно, и та со всего размаху упала.

— П-простите!.. С вами всё хорошо?

Сакура торопливо убрала ногу.

Сумирэ разом поднялась и со страшным лицом злобно взглянула на Сакуру.

— Сакура-сан! Наступать на чужое кимоно — невежливо, разве нет?!

— И-извините… — низко поклонилась Сакура, и Сумирэ насмешливо уставилась на неё.

— Ох уж мне эти селянки… Невоспитанные, не умеют себя вести… абсолютно не знают правил приличия. В общем, Сакура-сан… — Брань продолжалась поразительно долго.

Нельзя было сказать, что Сакура упорно сносила это. Её лицо свело судорогой. Она выглядела откровенно взбешённой.

— Итак, начинаем сначала ещё раз.

Как только Сумирэ отвернулась, чтобы вернуться на начальную позицию, нога Сакуры снова опустилась на подол её кимоно. Намеренно.

— А-а-а! — Сумирэ впечаталась лицом в пол.

— А-а-ах, прошу меня извинить! На этот подол легко наступить, я нечаянно. Не лучше ли вам его немного укоротить?

У Сакуры был не тот характер, чтобы молча терпеть клевету от других людей. Она не уступала Сумирэ в силе духа. В этом ощущалась женская мощь.

— Ах ты чертовка-а-а! — Правда, и Сумирэ не собиралась молчать. — Чем уступчивее один, тем заносчивее другой! Возражаете мне, Первой Звезде Императорского Театра, — именно поэтому я говорю, что вы селянка, не знающая жизни, да ещё и этикета!

— Ах, вы в чём-то были уступчивы? Вы же сами намного грубее, чем я: упорно обзываете других селянками!

— Сакура, Сумирэ, прекратите! — Призыв Марии остановиться тоже не подействовал.

Айрис с возмущённым видом заговорила с Жан-Полем:

— А-а-а, снова началось.

Вероятно, ссоры этих двоих были самым обычным явлением.

Огами, потрясённый случившимся, ошеломлённо наблюдал за обстановкой. Знакомые ему женщины не затевали таких бурных ссор. В ту эпоху женской добродетелью считалось именно терпение. Однако поведение Сакуры и её коллег не выглядело вульгарным в глазах Огами. Он был поражён энергичностью девушек.

— Братик, сделай что-нибудь.

Огами очнулся: к нему подошла Айрис.

— Э? Ч-что-нибудь, говоришь…

— Неважно, быстрее!

— А-ага, точно, надо их остановить…

Хотя Огами и поднялся на сцену, он никак не мог влезть в ужасную перепалку.

— У-успокойтесь обе!

Похоже, девушки совсем не слышали его.

Страсти накалились, и в конце концов Сумирэ подняла руку.

— С теми, кто не понимает слов, поступают вот так!

— Как?!

Не уступая Сумирэ, Сакура тоже взмахнула рукой.

В этот миг Огами вклинился между ними.

И тут…

Хлоооооооооооооооооооооооооооооооооооооп!

Раздался потрясающий удар — нет, два удара.

Огами опрокинулся на сцену с распухшим красным лицом. Он полностью принял на себя пощёчины от Сакуры и Сумирэ.

— О-Огами-сан?!

— Лейтенант?! Почему вы…

Пока Сакура и Сумирэ стояли в изумлении, Огами кое-как поднялся. Ему было ещё больно говорить, но сейчас было не время жаловаться на это.

— Я плохо разбираюсь в спектаклях и не хочу вмешиваться в репетицию. Но ведь даже в труппе важна командная работа, верно? Я не в том положении, чтобы вас поучать, но… Давайте прекратим ссоры!

Взгляды девушек обратились к Огами, и повисло молчание.

«Ч-что такое?.. Неужели обратный эффект?»

Когда Огами начал тревожиться, Сакура низко поклонилась.

— Простите, Огами-сан, вы правы.

— Ничего не поделаешь… — Похоже, Сумирэ тоже смягчила свой гнев, пусть и неохотно.

Огами выдохнул, и его лицо приняло выражение облегчения.

«А они на удивление честные…»

Айрис обеспокоенно заглянула в лицо Огами.

— Братик, с тобой всё хорошо? Не болит?

— Я в норме. Это сущий пустяк.

— Правда, Огами-сан? Я нечаянно, со всей силы…

— Я в порядке, говорю. Ну же, продолжайте репетицию, — с улыбкой сказал Огами и покинул сцену.

Напоследок он обернулся: Сакура, Сумирэ, Айрис — что было ожидаемо — и даже Мария пристально смотрели в его сторону.